Я повернулся к Воеводе.
— Ваше благородие, воды у Переката — Княжеские. Значит, пошлины с них идут в казну. Но кто-то должен их собирать.
Воевода кивнул.
— Да. По закону, это делает представитель Князя. Я.
Я усмехнулся.
— Но вы не можете лично стоять на берегу и собирать пошлины. Вам нужен управляющий. Смотритель.
Воевода задумался.
— Ты предлагаешь себя?
Я кивнул.
— Да. Я владею землей у Переката. Я Смотритель Пристаней. Я могу собирать пошлины от вашего имени.
Я сделал паузу.
— И передавать их в казну Князя. Согласно закону.
Воевода молчал, обдумывая.
Тимофей не выдержал:
— Господин Воевода! Это уловка! Он хочет управлять проходом бесплатно!
Я посмотрел на Тимофея.
— Не бесплатно. Я заплатил двести рублей за землю. И я буду передавать пошлины в казну.
Я повернулся к Воеводе.
— Конечно, небольшую часть — скажем, двадцать процентов — я оставлю себе. Как плату за управление. За работу Смотрителя.
Воевода поднял брови.
— Двадцать процентов?
Я кивнул.
— Да. Восемьдесят процентов — в казну Князя. Двадцать — мне, за работу.
Я усмехнулся.
— Сейчас казна не получает ничего. Потому что никто не собирает пошлины на Княжеских водах. Но если я начну собирать, казна будет получать восемьдесят процентов.
Я посмотрел на Воеводу.
— Это выгодно Князю. И законно.
Воевода задумался долго.
Толпа затихла, все ждали его решения.
Савва сидел, его лицо было напряжённым.
Он понимает. Если Воевода согласится, я получу право собирать пошлины. Законно. От имени Князя.
И тогда земля перестанет быть пустой.
Воевода медленно кивнул.
— Ты прав. Казна сейчас не получает ничего с этих вод. Потому что статус Княжеских забыт.
Он посмотрел на меня.
— Если ты будешь собирать пошлины и передавать восемьдесят процентов в казну, это справедливо.
Он сделал паузу.
— Но я хочу видеть отчёты. Каждый месяц. Сколько собрал, сколько передал.
Я кивнул.
— Конечно. Полная отчётность.
Воевода кивнул.
— Хорошо. Я разрешаю тебе, как Смотрителю, собирать пошлины на Княжеских водах у Переката. Восемьдесят процентов — в казну. Двадцать — тебе.
Толпа зашумела.
Никифор усмехнулся.
— Гениально! Мирон получил контроль над рекой законно!
Степан кивнул.
— И казна получает доход!
Савва встал резко, его лицо было бледным от ярости.
— Это… это обман!
Воевода посмотрел на него холодно.
— Что именно обман, боярин Савва? Закон говорит: Княжеские воды управляются представителем Князя. Мирон — Смотритель, назначенный мной. Он действует законно.
Савва стиснул зубы.
— Он использовал лазейку!
Воевода усмехнулся.
— Он использовал закон. Это не запрещено.
Он повернулся ко мне.
— Мирон, составишь договор. Я подпишу. Официально закрепим твои полномочия собирать пошлины.
Я поклонился.
— Благодарю, господин Воевода.
Воевода кивнул, сошёл с помоста, ушёл в сопровождении бояр.
Толпа начала расходиться, обсуждая произошедшее.
Я остался стоять, держа Вводную грамоту и свиток с назначением.
Выиграл. Не только землю. Но и право собирать пошлины.
Законно. От имени Князя.
Савва думал, что земля пустая. Но я превратил её в источник дохода.
Егорка подошёл, усмехнулся.
— Ты это планировал? С самого начала?
Я покачал головой.
— Нет. Узнал о Княжеских водах, когда изучал документы. Решил использовать, чтобы снизить цену.
Я усмехнулся.
— Но когда Савва снял ставку, я понял: могу попросить Воеводу назначить меня управляющим Княжескими водами.
Егорка кивнул.
— И получить двадцать процентов.
Я кивнул.
— Да. Меньше, чем сто процентов. Но законно. И Воевода на моей стороне.
Я посмотрел на уходящего Савву.
Он проиграл. Полностью.
Я получил землю. И право собирать пошлины.
Его монополия разрушена.
Толпа начала расходиться, обсуждая произошедшее возбуждённо. Савва стоял у края площади, его лицо было каменным.
Я видел, как он готовится уходить. Слуги подняли его сундук, готовые нести.
Он уйдёт. И завтра начнёт плести новые интриги.
Нужно добить его. Сейчас. Публично.
Я поднял руку, громко окликнул:
— Боярин Савва! Постойте!
Савва остановился, обернулся. Его глаза были холодными.
— Что ещё, Заречный?
Я шагнул к центру площади, чтобы все видели и слышали.
— Хочу кое-что прояснить. Для всех присутствующих.
Толпа затихла, люди обернулись.
Я посмотрел на Савву.
— Вы предложили триста рублей за эту землю. Верно?
Савва кивнул медленно.
— Да. Предложил.
Я усмехнулся.
— И сняли ставку, когда узнали, что воды Княжеские. Что земля не даёт права управлять рекой.
Савва стиснул зубы.
— Да. Потому что земля бесполезна.
Я кивнул.
— Именно. Бесполезна.
Я развернулся к толпе.
— Смотрите, люди добрые! Боярин Савва — опытный купец. Богатый. Влиятельный.
Я указал на него.
— Он готов был заплатить триста рублей за эту землю. Триста! В полтора раза больше рыночной цены!
Толпа загудела.
Я продолжал громче:
— Но когда узнал, что земля не даёт контроля над рекой, сразу снял ставку!
Я усмехнулся.
— Почему? Потому что без права на воду эта земля — просто глина и гнилые брёвна!
Толпа зашумела громче.
Я шагнул ближе к Савве.
— Она не стоит и пятидесяти рублей! А вы хотели заплатить триста!
Я посмотрел на толпу.
— Знаете, что это значит?
Я сделал паузу для эффекта.
— Боярин Савва готов был заплатить цену трёх деревень за пустырь, который не принесёт ни гроша!
Толпа засмеялась. Сначала тихо, затем громче.
Я продолжал, не давая Савве вставить слово:
— Люди будут смеяться над вами, Савва! «Купил воду, а пить нельзя»!
Смех усилился.
Никифор подхватил:
— А ведь верно! Фарватер-то свободный! Что толку в земле без права на воду⁈
Степан кивнул:
— Авинов деньги на ветер бросает!
Купцы начали перешёптываться, кивать.
— Триста за пустырь!
— Смотритель его переиграл!
— Савва опростоволосился!
Я видел, как лицо Саввы белеет от ярости. Его руки дрожали.
Но я не останавливался.
— Давайте посчитаем, боярин Савва!
Я поднял пальцы, начал загибать.
— Триста рублей — это ваша ставка. За землю, которая не даёт ничего.
Я загнул палец.
— Минус двести рублей — реальная цена земли. Остаётся сто рублей переплаты.
Я загнул второй палец.
— Сто рублей — это годовой доход среднего купца. Вы готовы были выбросить его на ветер!
Толпа гудела, смеялась.
Я продолжал:
— А теперь посчитаем мои убытки!
Я усмехнулся.
— Я заплатил двести рублей. Получил землю и право собирать пошлины.
Я развернулся к толпе.
— Двадцать процентов от пошлин остаётся мне. Восемьдесят — в казну.
Я начал считать на пальцах.
— Воевода установил строгий тариф, — сказал я. — Полтина (50 копеек) с лодки. Это казенная река, драть три шкуры нельзя.
— И много там ходит? — спросил Егорка.
— В сезон — лодок десять в день. Это пять рублей сбора.
Я посмотрел на Савву.
— Четыре рубля уходят в казну. Один рубль в день — остается мне, как Смотрителю.
— Тридцать рублей в месяц? — хмыкнул кто-то из толпы.
— Не густо для барина!
— Зато верно! — ответил я.
— Тридцать рублей — это жалованье хорошего приказчика. И я получаю его за то, что просто владею землей. А вы, Савва, хотели отдать триста рублей за землю, которая приносит тридцатку в месяц? Вы бы окупали ее год!
Я усмехнулся.
— За два месяца я отобью свои двести рублей. А дальше — чистая прибыль.
Толпа зашумела восхищённо:
— Выгодное дело!
— Смотритель молодец!
