Ставь на единорога (СИ) - Филимонова Наталья Сергеевна

– Ясного дня, кэри Морриш, – хмуро кивнул мне мастер. – Не понимаю, почему они отправили сообщение вам, а не мне. В конце концов, речь идет о моей сестре.

Я неопределенно пожала плечами и отвела взгляд. Потому что это я оплатила обследование Агнешки, настояла на проведении совершенно определенных анализов и… да, попросила сообщать обо всем именно мне. Возможно, это немного цинично, когда речь идет о здоровье маленькой девочки, но мне важно, чтобы Дорин Сабо не забывал, благодаря кому это здоровье будет спасено. Слишком многое поставлено на кон.

В кабинет лечащего целителя Агнешки нас провели незамедлительно.

Медикус оказался высоким худощавым мужчиной. Как у всех в лечебнице, на его плечи была накинута белая мантия, а на голове красовалась белая же шапочка.

– Ясного дня, кэр, кэри, – он чуть привстал и хмуро кивнул на стулья для посетителей. – К сожалению, у меня для вас не самые лучшие новости. С другой стороны, мы успели вовремя, так что все еще может обойтись без серьезных последствий… вот, прошу вас, ознакомьтесь.

Он протянул бумаги с заключением, но Дорин выхватил их прежде, чем я успела даже пошевелиться. Впрочем, мне бы и в голову не пришло осуждать его за это – мужчина действительно беспокоился за свою сестренку.

К тому же я примерно предполагала, что может быть в заключении медикусов.

Здоровье девочки внешне только-только начало ухудшаться – но на самом деле оно было подорвано много лет назад, когда она получила отравление на фабрике, где работали ее родители.

В первой жизни я специально читала и запоминала все, что было в открытом доступе по делу этой фабрики – как делали это на протяжение многих поколений все представители моей семьи в случае подобных происшествий со множеством жертв. Состав, который применил владелец фабрики для обработки металлов, гораздо позднее был тщательно изучен и признан крайне опасным. Его испарения действовали подобно некоторым излучениям. В высокой концентрации, как получили, например, родители Агнешки и Дорина, они приводили к скорой смерти. А вот в низкой, как у самой девочки, поначалу не вызывали никаких симптомов – однако токсины не выводились из организма обычным путем, накапливаясь в костях и тканях и со временем приводя к тяжелым заболеваниям. На текущий момент эти исследования уже проведены, состав запрещен к применению на промышленных предприятиях. А вот о том, что он использовался на одной из фабрик в Квартале мастеров, пока никому неизвестно.

В прошлых моих жизнях расследование “фабричного” дела было проведено спустя несколько лет от сегодняшнего дня – когда для большинства бывших работников фабрики сделать что-то было уже слишком поздно.

– Зная, с чем имеем дело, полагаю, мы сможем вывести токсин, – барабаня пальцами по столу, проговорил медикус. – Однако я вынужден задать несколько вопросов… и передать информацию в следственное управление. Думаю, у следователей тоже возникнут вопросы… вероятнее всего, к опекуну девочки. Вы ведь ее брат, как я понимаю?

На Дорине не было лица. Казалось, он даже не понимает, о чем его спрашивают.

Собственно, подозрения медикуса вполне оправданны и предсказуемы: опекун девочки – ее брат-мастер, а мастера-самоучки нередко используют малоизученные составы и зелья в своей работе. Никто бы и не усомнился, что девочка могла отравиться, играя в мастерской собственного брата. И, разумеется, в итоге все это могло грозить ему – судебным разбирательством, а ей – детским приютом за отсутствием других опекунов.

– Кэр медикус, как я понимаю, сейчас мы имеем дело с последствиями остаточного отравления закисью фераделина, верно? – я поспешила вмешаться. – Вы не могли бы описать симптомы такого отравления… в острой форме?

– Не понимаю, для чего вам это нужно, – мужчина пожал плечами, по-прежнему пристально наблюдая за буквально посеревшим Дорином. – Однако извольте. Фераделин не так давно был полностью запрещен к применению, до этого, помнится, кое-кто даже считал его перспективным вариантом для промышленной обработки металлов. При остром отравлении парами в течение нескольких суток появляется черная сыпь по всему телу, затем кожные покровы начинают буквально отслаиваться. Одновременно появляется одышка, затрудненность дыхания, повышается давление. Смерть в самых тяжелых случаях наступает из-за стремительно нарастающего отека легких. Человек просто мгновенно задыхается.

На этот раз Дорин побелел.

– Это же… так умерли мои… наши с Агнешкой родители. Оба, много лет назад. Но их осматривал медикус – хозяин фабрики, на которой они работали, позаботился своих работниках, и оплатил услуги медикуса для всех заболевших. Тот сказал, что это был какой-то вирус… на фабрике тогда заболели несколько человек, четверо умерли, включая моих родителей. Мама несколько раз брала Агнешку с собой на работу…

– Что ж… это многое меняет, – хозяин кабинета посмотрел на Дорина на сей раз с сочувствием и сцепил пальцы перед собой. – В целом, вполне вероятно, что тот медикус в самом деле предположил вирус, исследований фераделина тогда еще не было… но я все же буду признателен, если вы сумеете вспомнить имя этого кэра. Оно, несомненно, также заинтересует следователей. Теперь я тем более обязан передать им эту информацию… и, разумеется, мы сделаем все, чтобы юная Агнешка была здорова.

– Я бы предложила еще провести осмотр всех сотрудников той фабрики, – скромно добавила я. – Включая бывших. Если необходимо, семья Морриш оплатит обследование.

– Нет нужды, – медикус качнул головой. – В таких случаях корона заботится о своих гражданах… впрочем, полагаю, после того, как виновник происшествия будет установлен, ему придется компенсировать казне все затраты, а пострадавшим – ущерб их здоровью.

– Благодарю вас, – я церемонно кивнула.

Я-то уже знала имя виновника. Да, в целом, думаю, в этом мало кто сомневался. Хотя владелец фабрики, разумеется, попытается еще свалить вину на своих работников. В прошлых жизнях у него это не вышло – а в этой мне придется проследить за этим лично. Или даже попросить об этом Дорина. В конце концов, он здесь самое заинтересованное лицо. Надеюсь, теперь-то он начнет доверять мне чуть больше.

И еще надеюсь, что на этот раз удастся вовремя начать лечение тех работников фабрики, которые в прошлой жизни погибли.

Из кабинета мы с Дорином Сабо вышли вместе. Мужчина все еще выглядел оглушенным, я же уже прокручивала в голове свои дальнейшие планы на сегодня.

– Я должен зайти к Агнешке, – Дорин остановился и неожиданно схватил меня за руку. – Спасибо вам.

– Я… – я запнулась, не зная, как на это реагировать. В целом никогда не одобряла излишней фамильярности, однако, надо признать, буря эмоций, явно бушевавших сейчас в душе мастера, вполне могла его оправдать. Разные глаза Дорина блестели буквально лихорадочно. – Надеюсь, с вашей сестрой все будет в порядке.

– Спасибо, – повторил он и поднес мою руку к губам – чтобы едва тронуть ими кожу запястья. Его губы оказались сухими и горячими. Впрочем, он тут же отпустил мою кисть, и мне удалось сделать шажок назад, чтобы прервать эту смущающую ситуацию.

– Светлого пути, кэр мастер!

19.2

В университет я возвращалась в задумчивости. Направлялась я в деканат факультета теормага, временно размещнный в соседнем корпусе, однако на полпути меня перехватил Ратко Милич.

Просто поразительно – этот юноша будто чувствовал, когда я оказываюсь неподалеку! И ведь это без всякого особого дара – он из самой простой семьи, какая только возможна.

Впрочем, эта мысль, мелькнув, тут же исчезла, потому что Ратко, завидев меня, кинулся навстречу, делая своими длинными ногами такие широкие шаги, что я невольно улыбнулась. Наверное, прогуливаясь с сестрами, ему приходится делать над собой серьезное усилие, чтобы они успевали шагать рядом.

– Кэри Морриш, кэри Морриш! Я нашел! – завопил он еще издалека, сделал еще несколько огромных шагов навстречу, чтобы наконец оказаться рядом – и иметь возможность понизить голос. – То есть, я думаю, что нашел. Мне так кажется. Нам обязательно нужно сходить с вами в библиотеку! Я покажу.