Ставь на единорога (СИ) - Филимонова Наталья Сергеевна

18.3

На допрос меня вызвали, как и ожидалось. А кэри Сориш была так любезна (или так любопытна), что согласилась не только поприсутствовать на эксперименте, но и навестить вместе со мной и Ратко корпус теоретической магии, чтобы еще раз осмотреть место взрыва. Завалы на месте лаборатории уже расчистили, а нижние этажи уцелели, так что туда даже можно было относительно безопасно подняться. Возможно, меня бы туда и не пустили, но вот не пустить куда-то кэри Бажену Сориш – задача не для рядовых сотрудников следственного управления. Особенно когда она на своей территории и абсолютно не сомневается в своем праве.

Там-то, уже на выходе из корпуса теормагии, меня и отыскал наш семейный адвокат кэр Потапчик – вместе с вызовом в управление порядка.

– Я пойду с вами! – не терпящим возражений тоном объявил Ратко. Кэри Сориш только усмехнулась, а мой адвокат нахмурился.

Я, в свою очередь, окинула задумчивым взглядом своих спутников. М-да… многовато сопровождающих для допроса, на который вообще-то вызывали меня одну. И если без адвоката и авторитетного незаинтересованного свидетеля мне не обойтись, то вот…

– Кэр Милич, – не менее решительно объявила я, – для вас у меня будет отдельное поручение. Мы с вами только начали наши изыскания в библиотеке… и, боюсь, поиски наши были слишком общими.

В самом деле – мы пытались отыскать любую информацию о дарах старых семей, надеясь, что один из них натолкнет на нужную мысль. Но что, если начинать надо с другой стороны? Да, любая информация может быть полезна, но иногда лишние данные только сбивают с толку и смазывают картину.

Скажем, в прошлый раз мне запомнилась встреченная в одной из легенд история о врожденном алхимическом даре кого-то из прародителей. Обычным алхимиком, смешивающим ингредиенты и вливающим в зелья силу, может стать любой маг. Но дар менять самостоятельно свойства алхимических веществ может дать огромные возможности. И наверняка они есть у какой-то из старых семей.

И при первом размышлении мне подумалось, что это может превосходно объяснять, почему Вежецких никто не поймал за руку, если они годами травили сложным и редким ядом своих жен – как минимум меня во второй жизни и Марьяну – во всех трех. Ведь если они сами могут менять свойства веществ, то ловить за руку некого. Нет цепочки производитель – продавец – покупатель. Нет никаких связей с подпольными алхимическими производствами или поставщиками редких ингредиентов. И даже собственного алхимического образования, которое позволило бы изготавливать эту гадость самостоятельно, и то нет.

Но… вот на этой-то мысли я и запнулась. Насколько я поняла довольно путаные и туманные объяснения из старой книги, для того, чтобы превращать вино в воду и наоборот, даже алхимик с особым даром должен знать вкус и состав и понимать свойства и воды, и вина.

А еще у каждой из старых семей есть свои родовые традиции. И логично заключить, что традиции эти связаны именно с особенностями семейного дара. По крайней мере, в нашей семье – это именно так. Скажем, никто из моих родичей – за редкими исключениями – не увлекается азартными играми и скачками. Но ставку на ежегодных Больших скачках Морриши делают всегда. Иначе бы не столь уж частые, но крупные выигрыши членов нашей семьи слишком бросались бы в глаза. Еще Морриши традиционно делают ставки на бирже, продают и покупают акции компаний, реже – перспективные земли. Словом, мы занимаемся теми делами, в которых знать наперед – значит выиграть. Такие знающие бывают не в каждом поколении, но этого хватает, чтобы обеспечить фундамент благосостояния семьи надолго.

А вот Вежецкие всегда традиционно шли по военной стезе. Почти все они заканчивают военный факультет. Младшие сыновья обычно служат в реальной армии, наследники добиваются высоких постов в военном ведомстве. В истории Поллара было немало прославленных генералов с этой фамилией.

Не значит ли все это, что родовой дар Вежецких должен быть как-то полезен именно для военных? Дар-оружие? Хм… нет, пожалуй, здесь что-то другое. Вежецкие – офицеры, а не солдаты.

В любом случае, алхимический дар с военной карьерой не слишком вяжется.

– Кэр Милич, – я отозвала упрямо нахмурившегося молодого человека в сторону, – мне в самом деле нужна ваша помощь. Ищите следы дара, который может быть полезен в военном деле и командовании, – Ратко закусил губу, и я усилила нажим, – Это действительно важно. На допросе вы едва ли сможете чем-то помочь мне, а вот…

– Я понял, – он тяжко вздохнул. – Я найду. Точно найду.

*

Управление порядка – ничем не примечательное серое здание в самой шумной центральной части города. Три этажа, унылый фасад без украшений и излишеств, ряды одинаковых окон. Пожалуй, выделялось оно именно этой неприметностью – там, где каждый пытается привлечь внимание окружающих, именно нарочитая серость особенно бросается в глаза.

Я вдруг поймала себя на том, что удовлетворенно улыбаюсь, разглядывая это здание и внутренне собираясь.

Кэри Сориш, поймав эту улыбку, в свою очередь, чуть заметно дернула уголком рта.

– И отчего мне кажется, моя дорогая, что вы собираетесь не отвечать на вопросы, а задавать их? – не дожидаясь ответа, она первой шагнула к входной двери.

18.4

Уже знакомый мне следователь – такой же неприметный и усредненный, как само это здание – ожидал в своем кабинете на втором этаже. Меблировка кабинета тоже оказалась скудной и исключительно функциональной – массивные, хоть и добротные, но изрядно не новые письменный стол, несколько набитых папками шкафов и стеллажей, стол поменьше – за которым пристроился, ссутулившись, не то секретарь, не то младший следователь. И три на вид одинаково жестких стула. Два – следовательских, за столами. На единственном свободном, торчащем посреди кабинета, очевидно, предполагалось устраиваться со всеми неудобствами мне.

– Присутствие посторонних при допросе свидетеля… – с видимым неудовольствием начал был кэр следователь, однако мой адвокат тут же выразительно хмыкнул, перебивая его.

– Смею напомнить, что этот вопрос мы с вами уже обсуждали. Я не посторонний, а законный представитель кэри Морриш, – скромно сообщил он.

– А я – законный представитель университета, – нахально добавила преподавательница алхимии и почему-то подмигнула мне. А потом только величественно повела бровью в сторону не-то-секретаря-не-то-стажера, и тот с грохотом вскочил, схватился сначала за спинку собственного стула, тут же отпустил ее и унесся куда-то в коридор – чтобы через каких-то несколько секунд вернуться, волоча за спинку еще один стул, и торжественно водрузить его перед кэри Сориш.

Умеют же некоторые внушать уважение с первого взгляда! Может, и я когда-нибудь научусь? Хотя вряд ли в ближайшие лет пятнадцать-двадцать, как показала практика…

Как бы там ни было, кэр следователь, хоть и снова недовольно поморщился, более не стал высказывать никаких возражений.

Кэри Сориш величественно опустилась на свое место с таким видом, будто явилась в театр на представление. Разве что бинокля не хватало. Я с примерным видом пристроилась рядом.

Кэр Потапчик, нисколько не смущенный отсутствием места для него, встал за моей спиной, облокотившись о спинку стула – будто намеревался не просто защищать мои интересы, а в буквальном смысле прикрывать мне спину.

– Итак, – господин следователь сверлил меня взглядом, сцепив перед собой руки, – Кэри Морриш. Ваш непосредственный начальник и научный руководитель дал показания, а также предоставил имеющийся в его распоряжении план вашего исследования. Вас он характеризовал как особу весьма увлеченную и склонную к некоторому излишнему новаторству.

То есть витающую в облаках и безответственную, надо полагать. Судя по тому, как хмыкнула рядом со мной кэри Сориш, она услышала между строк примерно то же самое.

Но как бы там ни было, никакая характеристика не может быть основанием для обвинений. Поэтому я только приподняла бровь, ожидая продолжения.