Водный барон. Том 2 (СИ) - Лобачев Александр

Ушкуйники кричали, матерились, пытались понять, что происходит. Перевернутые лодки плавали вверх дном. Люди барахтались в воде, цепляясь за борта, за весла, друг за друга.

Я стоял в зарослях, выпуская водослух на полную мощь. Чувствовал каждую струю течения, каждый водоворот, каждое движение воды.

Четвертая лодка пыталась развернуться, уйти назад. Я толкнул течение — вода ударила в корму, развернула лодку боком. Она накренилась, зачерпнула воды бортом, начала тонуть.

— Засада! — орал кто-то с пятой лодки. — Уходим! Назад!

Егорка выпустил еще одну стрелу. Она вошла в плечо гребца на пятой лодке. Тот взвыл, выронил весло.

Прошка и Семен швыряли камни методично, прицельно. Удары сыпались на лодки, как град. Один ушкуйник получил камнем в голову, рухнул без сознания. Другой — в грудь, согнулся, кашляя.

Шестая лодка, последняя, уже разворачивалась. Гребцы работали отчаянно, пытаясь уйти из зоны обстрела.

— Не дать уйти! — крикнул я, швыряя камень.

Попал в гребца. Тот охнул, но продолжал грести.

Я закрыл глаза, собрал всю силу, что мог выжать из Дара.

Течение. Я чувствовал его, как живое существо. Почувствовал, как оно течет вниз, увлекая воду к морю.

Развернул.

Усилие было огромным, как толкать стену руками. Пот выступил на лбу. Голова закружилась. Но я держал.

Течение развернулось на секунду. Вода пошла вверх, против своей природы.

Шестая лодка дернулась, остановилась, начала медленно тащиться назад — к ловушке, к перевернутым лодкам, к хаосу.

Я открыл глаза, тяжело дыша. Голова раскалывалась. Но сработало.

— Кто ты, сука⁈ — заревел голос с пятой лодки. Грубый, хриплый, полный ярости. — Кто там на берегу⁈

Я узнал голос. Гракч. Главарь.

Я вышел из зарослей, встал на виду. Держал топор в одной руке, камень в другой.

— Я — Мирон Заречный. Рыбец. Тот, кого вы пришли убить.

Тишина на секунду. Потом хохот — злой, неверящий.

— Рыбец⁈ Ты ждал нас⁈

Я усмехнулся.

— Да. Ждал. Ваш Федька всё рассказал. Где ваше логово, сколько вас, когда придете. Спасибо ему.

Проклятья посыпались с лодок. Кто-то кричал: «Федька предатель!» Кто-то: «Я его убью!»

Гракч заревел:

— Заречный! Ты думаешь, это остановит нас⁈ Нас двадцать! Вас четверо! Мы выберемся, выйдем на берег, вырежем всех!

Я покачал головой.

— Не выберетесь. Потому что я управляю рекой. Вы видели — течение развернулось. Это я. Мой Дар. Водослух.

Я поднял руку, указывая на воду.

— Я могу перевернуть любую вашу лодку. Создать водоворот. Утопить каждого из вас. Один за одним.

Гракч молчал. Я видел силуэт на пятой лодке — крупный мужчина, с широкими плечами, в руках весло, как дубина.

— Ты врешь, — сказал он наконец. — Никто не может управлять рекой так. Даже Мастера Реки.

Я усмехнулся.

— Проверь.

Я закрыл глаза, нашел его лодку в водослухе. Толкнул течение под кормой.

Лодка дернулась, накренилась на левый борт. Гракч схватился за борт, чтобы не упасть.

— Что за…

Я толкнул снова. Лодка накренилась на правый борт.

Гракч заорал:

— Хватит! Хватит, колдун!

Я открыл глаза, отпустил течение. Лодка выровнялась.

— Видишь? Я не вру. Я могу утопить всех вас. Прямо сейчас. Одним усилием.

Я сделал паузу, давая словам осесть.

— Но я не хочу убивать. Я хочу, чтобы вы ушли. Навсегда. Из Волости. Из моей жизни. Из моего дела.

Гракч засмеялся — горько, зло.

— Уйти? Куда? У нас нет денег, нет заказов! Савва нас выгнал! Мы голодные, Рыбец! Нам нечего терять!

Я кивнул.

— Знаю. Вы голодны. Отчаянны. Поэтому напали на меня. Думали, я легкая добыча.

Я усмехнулся.

— Но вы ошиблись. Я не жертва. Я охотник. И сегодня вы попались в мою ловушку.

Гракч молчал. Вокруг его лодки собирались остальные ушкуйники — те, кто выбрался из воды, кто не утонул, кто не ранен. Человек двенадцать, может пятнадцать. Остальные — мертвы, ранены или сбежали.

— Что ты предлагаешь? — спросил Гракч наконец. Голос был усталым, опустошенным.

Я подумал. В прошлой жизни я знал: врага нужно либо уничтожить полностью, либо дать ему выход. Компромисс, который позволит ему уйти с достоинством.

— Предлагаю сделку, — сказал я громко, чтобы все слышали. — Вы уходите из Волости. Сегодня. Сейчас. Берете лодки, людей, уплываете. Уходите в другую Волость, на другую реку. Начинаете заново.

Гракч фыркнул.

— На что? У нас нет денег!

Я достал из-за пояса кошелек. Тяжелый, набитый серебром. Моя доля от последнего каравана — один рубль шестьдесят пять копеек. И еще десять рублей, которые я взял из кассы Синдиката утром, на всякий случай.

— Вот. Одиннадцать рублей. Серебром. Этого хватит, чтобы добраться до соседней Волости, снять жилье, найти работу.

Я швырнул кошелек. Он упал на берег, прямо у воды.

— Берите. И уходите. Это мое последнее предложение.

Гракч молчал долго. Потом медленно кивнул.

— А если мы вернемся?

Я усмехнулся холодно.

— Если вернетесь — я вас утоплю. Без разговоров, без предупреждений. Вы видели, что я могу. Поверьте — в следующий раз не буду так милосерден.

Гракч кивнул.

— Понял. Мы уходим.

Он повернулся к своим людям.

— Собирайте раненых! Грузите в лодки! Уходим!

Ушкуйники зашевелились. Вытаскивали раненых из воды, переворачивали лодки, собирали весла. Работали быстро, молча, без споров.

Один из них подобрал кошелек на берегу, бросил Гракчу. Тот поймал, кивнул мне.

— Рыбец… ты странный человек. Мог убить нас всех. Но отпускаешь. Почему?

Я усмехнулся.

— Потому что я не убийца. Я расчетливый. Убивать вас невыгодно. Отпустить выгоднее. Вы уйдете, расскажете другим — Рыбец опасен, к нему лучше не соваться.

Гракч засмеялся.

— Расскажем. Обязательно расскажем.

Он повернулся к своей лодке, сел на весла.

— Удачи тебе, Рыбец. В Академии. Слышал, ты туда поступаешь. Там убивают не хуже, чем мы.

Я кивнул.

— Знаю. Поэтому готовлюсь.

Лодки развернулись, пошли вниз по течению. Ушкуйники гребли молча, не оглядываясь. Уходили — побежденные, но живые.

Я стоял на берегу, смотрел, как они исчезают в ночи.

Егорка подошел, встал рядом.

— Ты их отпустил. Почему? Мы могли перебить всех.

Я усмехнулся.

— Могли. Но зачем? Чтобы получить двадцать трупов, расследование стрельцов, суды, допросы? Нет, спасибо.

Я повернулся к нему.

— Я дал им выход. Деньги и шанс начать заново. Они ушли. Больше не вернутся. Потому что знают — я опасен. Я не жертва.

Егорка медленно кивнул.

— Мудро. Но дорого. Одиннадцать рублей…

Я усмехнулся.

— Это вложение. В безопасность. В отношение ко мне. Теперь по всей Волости пойдет слух — Рыбец утопил «Черную Щуку». Мастер Реки, колдун, опасный человек. Никто больше не полезет.

Егорка засмеялся.

— Ты всё просчитал.

Я кивнул.

— Да. Всегда просчитываю.

Мы вернулись на причал. Ванька стоял у костра, готовый поджечь, но увидев нас, расслабился.

— Что случилось? Я слышал крики, плеск…

Я усмехнулся.

— Ушкуйники напали. Мы их встретили. Они ушли. Живыми, но побежденными.

Ванька остолбенел.

— Ушли? Просто так?

Я кивнул.

— Не просто так. За одиннадцать рублей. Но ушли.

Я зашел в избу. Агафьи не было — она спала в Обители, в безопасности. Я сел за стол, налил себе воды, выпил залпом.

Голова всё еще раскалывалась от использования Дара. Тело ныло от напряжения. Но я был жив. Мы все были живы.

И «Черная Щука» больше не угрожала.

Я достал бересту, начал писать.

«Ночь новолуния. Нападение „Черной Щуки“. Двадцать человек, шесть лодок. Засада на Змеином Повороте. Использование водослуха для переворачивания лодок. Гракч отступил после демонстрации силы. Плата за уход — одиннадцать рублей. Результат: ушкуйники покинули Волость. Угроза нейтрализована».

Я отложил перо, закрыл глаза.