Водный барон. Том 2 (СИ) - Лобачев Александр

Через десять минут добрались до Змеиного Поворота. Я сразу узнал место — узкий изгиб, поросший ивняком с обеих сторон. Русло сужалось, течение ускорялось. Мели светились желтовато-серыми пятнами под водой.

Я закрыл глаза, погрузился в водослух.

Дно открылось перед внутренним взором. Центральный проход — три метра шириной, глубина два с половиной метра. С обеих сторон — мели, глубина по колено. Течение сильное, но управляемое.

Я открыл глаза.

— Здесь. Натянем канат поперек прохода, на глубине полметра. Якоря ставим на дно, по краям мелей.

Семен кивнул.

Мы начали работать. Я нырнул с первым якорем — тяжелым камнем, обвязанным веревкой. Вода была холодной, мутной. Я нащупал дно, уложил камень на край мели, привязал конец каната.

Вынырнул, вдохнул. Семен уже готовил второй якорь.

Нырнул снова, на противоположную сторону. Уложил второй камень, привязал другой конец каната.

Натянул. Канат повис под водой, невидимый с поверхности, на глубине полметра. Идеально.

Мы повторили операцию со вторым канатом, метрах в пяти от первого. Теперь два барьера перекрывали проход.

Я вынырнул последний раз, забрался в лодку, тяжело дыша.

— Готово. Теперь проверим.

Я отвел лодку метров на пятьдесят назад, развернул против течения.

— Семен, греби. Пойдем, как будто мы — ушкуйники. Посмотрим, что произойдет.

Семен кивнул, начал грести. Лодка пошла вперед, ускоряясь на течении.

Я вел её точно по центру прохода — так, как пошли бы ушкуйники, не знающие о ловушке.

Лодка приблизилась к первому канату. Я замедлил, напрягся.

Дно киля чиркнуло о канат. Лодка дернулась, накренилась, но не перевернулась — я успел выровнять.

Я усмехнулся.

— Работает. Киль цепляется. Если идти быстрее, на полной скорости — перевернет.

Семен кивнул.

— А если их несколько лодок подряд?

Я задумался.

— Первая зацепится, застрянет. Вторая налетит на первую. Третья — на вторую. Куча-мала. Идеально.

Мы вернулись к причалу. Разгружали инструменты, когда подошел Егорка.

— Мирон, я нашел место для засады. Пойдем, покажу.

Мы пошли пешком вдоль берега, к Змеиному Повороту. Егорка вел, я шел за ним.

Дошли. Егорка указал на заросли ивняка на правом берегу, метрах в десяти от воды.

— Здесь. Кусты густые, видно реку, но нас не видно. Можно стоять, стрелять, бросать камни. И отступить быстро, если что-то пойдет не так.

Я осмотрел место. Хорошее. Укрытие надежное, обзор отличный, путь отхода есть.

— Отлично. Здесь и займем позиции. Четверо — ты, я, Прошка, Семен. Ванька будет на причале, у сигнального костра. Если совсем плохо — поджигает, зовет стрельцов.

Егорка кивнул.

— А если они прорвутся? Доберутся до причала?

Я усмехнулся.

— Не доберутся. Потому что я их утоплю раньше.

Егорка посмотрел на меня.

— Как?

Я закрыл глаза, погрузился в водослух. Почувствовал реку — течения, глубины, мели. Почувствовал силу, которую она давала мне.

Открыл глаза.

— Водослух. Я могу управлять течением. Не сильно, не как настоящий Мастер Реки. Но достаточно, чтобы толкнуть лодку на мель, перевернуть её, создать водоворот.

Егорка присвистнул.

— Ты никогда не говорил, что можешь это делать.

Я усмехнулся.

— Потому что не был уверен. Но вчера пробовал. Получилось. Слабо, но работает.

Я посмотрел на реку.

— Когда их лодки застрянут на канатах — я усилю течение. Толкну их на мели. Переверну. А вы будете бить камнями, добивать.

Егорка кивнул медленно.

— Это… может сработать.

Я усмехнулся.

— Сработает. Потому что другого выбора нет.

Мы вернулись на причал. День клонился к вечеру. Я собрал всех.

— Слушайте план последний раз. В сумерках уходим на позиции. Егорка, я, Прошка, Семен — в засаде на берегу. Ванька остается здесь, у сигнального костра.

Я посмотрел на Ваньку.

— Если услышишь три свистка — жги костер. Немедленно. Это сигнал тревоги. Стрельцы увидят, придут.

Ванька кивнул, бледный.

Я повернулся к остальным.

— Ушкуйники пойдут с реки, ночью. Человек двадцать, на пяти-шести лодках. Они не знают о канатах. Налетят, застрянут. Мы бьем камнями, факелами, всем, что есть. Цель — потопить лодки, заставить их отступить.

Прошка спросил:

— А если не отступят? Если выберутся на берег, пойдут на нас?

Я усмехнулся.

— Тогда отступаем сами. Бежим к причалу, жжем костер, зовем стрельцов. Но до этого не дойдет. Они испугаются, когда поймут, что мы их ждали.

Семен спросил:

— А если Гракч не испугается?

Я посмотрел на него холодно.

— Тогда я убью Гракча. Лично. И остальные испугаются.

Все замолчали.

Я раздал оружие. Прошке — багор и мешок с камнями. Семену — топор и пращу. Егорке — лук, который он умел использовать, и колчан стрел. Себе взял топор, нож и мешок камней.

Ванька получил факел и огниво.

— Помни. Три свистка — жги костер. Увидишь, что мы отступаем — жги костер. Если сомневаешься — жги костер. Лучше вызвать стрельцов зря, чем не вызвать вовремя.

Ванька кивнул, дрожащими руками сжимая факел.

Солнце садилось. Небо окрасилось в красно-оранжевые тона. Река темнела, превращаясь в черное зеркало.

Я стоял на причале, смотрел на воду.

«В прошлой жизни я никогда не участвовал в драках. Не говоря уже о боях. Я был логистом, офисным работником. Максимум — кулачная разборка в баре один раз».

Я усмехнулся.

«Но здесь другие правила. Здесь сила решает. Кто сильнее, хитрее, беспощаднее — тот побеждает».

Я сжал топор.

«Я не самый сильный. Но я умнее. Я подготовился. Я знаю, откуда они придут, как пойдут, где застрянут».

Я усмехнулся.

«Гракч думает, что идет на беззащитную жертву. Но он ошибается. Он идет в ловушку, которую я приготовил».

Сумерки сгустились. Я подозвал команду.

— Идем. Занимаем позиции. Молча, тихо. Никаких огней, никаких разговоров. Только ждем.

Мы пошли к Змеиному Повороту. Ванька остался на причале, у костра.

Заняли позиции в ивняке. Я — в центре, Егорка справа, Прошка и Семен слева. Укрылись, притаились.

Река текла перед нами, темная, бесшумная. Канаты были под водой, невидимые.

Ночь накрыла мир. Луна не взошла — новолуние, как и говорил Федька. Идеальная темнота для нападения.

Но и для засады тоже.

Я сидел, прижавшись спиной к дереву, сжимая топор. Слушал ночь. Ждал.

Где-то вдали плеснула рыба. Сова ухнула. Ветер зашелестел листьями.

И потом — другой звук. Тихий, ритмичный. Плеск весел.

Я напрягся. Закрыл глаза, открыл Водослух.

Почувствовал. Лодки. Пять… нет, шесть. Идут вверх по течению. Медленно, осторожно. Человек по три-четыре в каждой.

«Двадцать человек. Как и говорил Федька».

Я открыл глаза, дал знак остальным — тихо, готовиться.

Егорка натянул тетиву. Прошка и Семен взяли камни.

Лодки приблизились. Теперь я видел их — темные силуэты на фоне воды. Первая, вторая, третья… шесть. Идут гуськом, по одной.

Первая лодка вошла в Змеиный Поворот. Ускорилась на течении.

Я затаил дыхание.

Киль лодки чиркнул о первый канат. Лодка дернулась, накренилась.

— Что за… — крикнул кто-то на лодке.

Лодка зацепилась за второй канат. Перевернулась.

Люди полетели в воду с криками.

Вторая лодка налетела на первую. Треск, проклятья, еще всплески.

Третья лодка попыталась вывернуть, но я уже действовал.

Закрыл глаза, погрузился в водослух. Почувствовал течение под третьей лодкой.

Толкнул.

Вода вздулась, ударила в борт. Лодка метнулась в сторону, на мель. Села, застряла.

Я открыл глаза, крикнул:

— Бить! Сейчас!

Егорка выпустил стрелу. Она со свистом пронзила ночь, вонзилась в борт четвертой лодки.

Прошка и Семен швырнули камни. Один попал в голову ушкуйника, тот упал в воду.

Началось.

Хаос взорвался на реке.