В прошлой жизни я никогда не сражался. Не командовал боем. Не рисковал жизнью так.
Я усмехнулся.
Но здесь я стал другим. Научился планировать не презентации, а засады. Не переговоры, а бои. Не контракты, а войны.
Я встал, подошел к окну. Смотрел на реку, спокойную, темную, бесконечную.
Через пять дней я уезжаю в Академию. На полгода. Во враждебную среду, где Савва попытается меня убить. Где экзамены опаснее любой банды. Где каждый день — борьба за выживание.
Я сжал кулаки.
Но я готов. Сегодня я прошел первое испытание. Победил банду, не потеряв ни одного человека. Показал, что я не жертва. Что я боец.
Я усмехнулся.
Савва думает, что Академия меня сломает. Что я не выдержу давления, не пройду экзамены, не выживу.
Я повернулся к столу, где лежала черная метка — та самая, с красной щукой.
Взял её, поднес к свече. Ткань вспыхнула, сгорела за секунды, оставив только пепел.
— Конец «Черной Щуки», — сказал я вслух. — Конец угроз. Конец войны диверсий.
Я посмотрел на окно, где начинало светать.
Теперь начинается новый этап. Академия. Экзамены. Обучение. Выживание.
Я усмехнулся.
Но я не один. У меня есть Артель, которая работает без меня. Есть люди, которые мне верны. Есть Дар, который делает меня сильнее.
Я сел за стол, начал писать новый список.
Подготовка к Академии. Что взять? Что изучить? Как выжить?
Дверь скрипнула. Вошел Егорка, усталый, но довольный.
— Мирон, проверил периметр. Всё спокойно. Ушкуйники ушли, не вернутся.
Я кивнул.
— Хорошо. Спасибо.
Егорка сел напротив.
— Что теперь?
Я усмехнулся.
— Теперь готовимся к следующему вызову. Академия. Савва. Воевода. Игры, в которые я втянут.
Егорка кивнул.
— А Артель?
Я посмотрел на него.
— Артель остается в твоих руках. Ты — главный технолог, управляющий производством. Серапион — казначей. Никифор — сбыт. Вы справитесь без меня полгода.
Егорка усмехнулся.
— Справимся. Ты построил систему. Она работает сама.
Я кивнул.
— Именно. Поэтому я спокоен. Даже если меня убьют в Академии — Артель выживет.
Егорка нахмурился.
— Не говори так. Ты вернешься. Живым. С Печатью Ловца.
Я усмехнулся.
— Постараюсь.
Рассвет окрасил небо в розово-золотые тона. Река проснулась, засверкала под утренним солнцем.
Я стоял на причале, смотрел на воду.
Сегодня я победил «Черную Щуку». Завтра начинается подготовка к Академии. Через пять дней — отъезд.
Я сжал кулаки.
Савва ждет меня там. С ловушками, экзаменаторами, планами убийства. Но я не сдамся. Я пройду через всё. Потому что у меня нет выбора.
Я усмехнулся.
Нет, есть выбор. Всегда есть. Сдаться или бороться. Отступить или идти вперед.
Я повернулся к избе, где ждал завтрак, отдых, новый день.
Я выбрал. Я иду вперед. Всегда вперед. Потому что назад пути нет.
Глава 14
Я собирался зайти в избу, когда услышал звук.
Цокот копыт. Скрип колес.
Я обернулся.
По дороге к причалу ехала карета. Богатая, добротная, с резными украшениями на бортах. И на дверце — герб. Знакомый герб.
Щука, обвивающая меч.
Герб Авиновых.
Я напрягся мгновенно. Усталость отступила, уступив место настороженности.
«Что им нужно? Савва проиграл суд. Отступил. Зачем присылает карету?»
Егорка тоже увидел, поднялся, сжимая в руке багор.
— Мирон, это…
— Вижу, — кивнул я. — Авиновы.
Карета подъехала к причалу, остановилась. Кучер спрыгнул, открыл дверцу.
Из кареты вышел человек.
Тимофей. Писарь Авиновых. Худой, с длинным носом, в дорогом кафтане. Лицо бесстрастное, но глаза острые, оценивающие.
Он подошел, поклонился — формально, без тепла.
— Мирон Заречный. Доброе утро.
Я кивнул, не улыбаясь.
— Тимофей. Что привело?
Тимофей оглядел причал — новые коптильни, аккуратно сложенные бочки, рабочих, готовящихся к дню. Его взгляд задержался на «Стерлядке», мокрой, со следами ночного плавания.
— Ранняя прогулка? — спросил он с легкой усмешкой.
Я пожал плечами.
— Смотритель должен знать свою реку. Ночью она особенно красива.
Тимофей усмехнулся, но не стал расспрашивать. Достал из-за пояса свиток — плотный, перевязанный красной лентой, с сургучной печатью.
— Я пришел по официальному делу.
Он протянул мне свиток.
— От Воеводы Федора Ивановича.
Я взял свиток, но не развернул. Смотрел на Тимофея, ожидая объяснений.
Тимофей сложил руки за спиной, начал говорить — спокойно, деловито, как чиновник, зачитывающий указ.
— Воевода Федор Иванович доволен твоей службой, Мирон. Ты доказал, что умеешь охранять вверенную территорию.
Он сделал паузу, посмотрел мне в глаза.
— Сегодня ночью на Перекате произошел инцидент. Три струга ушкуйников попытались пройти вверх по течению. Предположительно, их целью была Слобода — грабеж, разорение.
Я не изменился в лице, но внутри напрягся.
«Он знает. Воевода знает. Как?»
Тимофей продолжал, как будто читая мои мысли:
— У Воеводы есть глаза и уши везде, Мирон. Посты на реке не спят. Они видели, как ты проскользнул мимо в темноте. Видели туман на Перекате. Слышали крики. Видели, как струги ушкуйников ушли вниз по течению, поломанные, побежденные.
Он усмехнулся.
— Воевода решил не мешать. Посмотреть, справишься ли ты сам. И ты справился.
Я молчал, обдумывая слова.
«Значит, Воевода следил за мной. Знал о засаде, но не вмешался. Проверял».
Тимофей продолжил:
— Ты выполнил долг Смотрителя. Защитил Волость. Не потревожил стрельцов, не поднял тревоги, не создал панику. Просто сделал свою работу. Тихо, без шума.
Он кивнул с одобрением.
— Воевода ценит таких людей.
Я усмехнулся.
— Значит, я прошел проверку?
Тимофей кивнул.
— Да. Ты доказал, что можешь охранять реку. Что можешь использовать свой Дар для защиты, а не только для ловли рыбы.
Он указал на свиток.
— Разверни. Прочитай.
Я развернул свиток, прочитал.
Текст был официальным, сухим, юридически выверенным.
'Повестка в Волостную Школу Речного Промысла. Мирон Степанович Заречный обязан явиться на вступительные экзамены четырнадцатого числа текущего месяца. Место проведения: пристань Академии, столица Волости. Время: на рассвете.
Неявка карается лишением должности Смотрителя и конфискацией земельного участка согласно Указу о Речном Цензе'.
Внизу — две печати. Красная — Воеводы Федора Ивановича. Синяя — Саввы Авинова, как Попечителя Учебного Округа.
Я усмехнулся горько.
— Значит, выбора нет.
Тимофей покачал головой.
— Выбора нет. Либо учишься, либо теряешь всё, что построил.
Он сделал паузу, потом добавил с холодной усмешкой:
— Савва Авинов, как Попечитель Учебного Округа, напоминает: государственный служащий обязан иметь профильное образование.
Тимофей повернулся к карете, остановился, оглянулся через плечо.
— Добро пожаловать в Академию, Мирон.
Он усмехнулся.
— Экзамены через десять дней. Они будут… трудными. Савва позаботится об этом.
Он сел в карету, кучер захлопнул дверцу. Карета развернулась, покатила обратно по дороге.
Я остался стоять на причале, держа повестку.
Подошел Егорка, проводил взглядом карету.
— Мирон, чего он хотел?
Я протянул ему повестку.
— Читай.
Егорка прочитал, побледнел.
— Три дня? У тебя всего три дня, чтобы явиться в Академию?
Я кивнул.
— Да. Иначе теряю землю, лицензию, всё.
— Экзамены в Академии сложны, это правда. Многие не проходят. Тебе нужна подготовка.
Я усмехнулся.
Да. Быстро. Интенсивно. Три дня до отъезда. Я использую их.
Я повернулся к избе.
— Сегодня иду к Серапиону. Нужно организовать управление Артелью на время моего отсутствия. Если я уезжаю на полгода — кто-то должен руководить здесь.
