Водный барон. Том 2 (СИ) - Лобачев Александр

Егорка кивнул.

— А завтра?

Я усмехнулся.

— Завтра начинаю изучать всё, что можно, об Академии. О экзаменах.О том, чему там учат.

Я посмотрел на реку.

— У меня есть водослух. Но этого мало. Нужны знания. Понимание того, как работает магия воды, как её применять, как с ней бороться.

Егорка нахмурился.

— Где ты найдешь такие знания за три дня?

Я усмехнулся.

— У тех, кто учился в Академии. У тех, кто знает изнутри, как там всё устроено.

Я пошел к избе.

— Анфим учился там. Не закончил, но год провел. Он знает. Я выжму из него всё, что можно.

Егорка пошел за мной.

— А если трех дней не хватит на подготовку?

Я остановился, оглянулся.

— Тогда импровизирую. Как всегда.

Я усмехнулся.

В прошлой жизни я часто попадал в ситуации, когда не был готов. Презентации без подготовки. Переговоры без брифинга. Решения без данных.

Я пожал плечами.

— Научился выкручиваться. Использовать то, что есть. Думать быстро. Приспосабливаться.

Егорка усмехнулся.

— Ты странный, Мирон. Иногда говоришь так, как будто прожил две жизни.

Я усмехнулся, не ответил.

«Если бы ты знал».

Я зашел в избу. Агафья готовила завтрак — запах жареной рыбы и свежего хлеба наполнял комнату.

— Мать, через три дня я уеду. В Академию.

— Это из-за Саввы?

Я кивнул.

— Да.

Агафья положила руку мне на плечо.

— Будь осторожен, сынок. И вернись.

Я обнял её.

— Вернусь. Обещаю.

Я вышел на улицу. Солнце поднималось выше, день начинался.

Три дня на подготовку. Три дня, чтобы передать управление Артелью, изучить Академию, собрать вещи, попрощаться.

Я усмехнулся.

Мало. Очень мало. Но выбора нет.

Я встретился с Анфимом в Обители, в келье Серапиона. На встрече присутствовали Серапион и Никифор.

Я показал им повестку. Анфим прочитал ее с непроницаемым лицом.

Потом наклонился вперед, посмотрел на меня серьезно.

— Мирон, ты понимаешь, что Академия — это ловушка? Савва заправляет экзаменаторами, преподавателями, даже слугами. Там его вотчина.

Я кивнул.

— Понимаю.

Анфим продолжал:

— Я учился там год. Не закончил — вылетел. Знаешь почему?

Я покачал головой.

Анфим усмехнулся горько.

— Потому что не понравился кому-то из старших студентов. Сыну боярина. Он подговорил учителя. Завалили меня Речной навигации. Сказали — недостаточно знаю.

Он сжал кулаки.

— Это была ложь. Я знал всё. Но у него были деньги, связи, фамилия. А у меня — ничего.

Я слушал внимательно.

— Значит, там важны не знания, а связи?

Анфим кивнул.

— Важны и знания. Но связи важнее. Если ты не понравишься нужным людям — тебя вышвырнут. Найдут повод. Легально, по правилам. Но вышвырнут.

Я усмехнулся.

— Значит, мне нужно либо понравиться нужным людям, либо стать настолько сильным, чтобы они не посмели вышвырнуть.

Анфим засмеялся.

— Задиристо. Но правильно.

Он достал из-за пояса небольшой сверток, положил на стол.

— Это мои записи. Год обучения. Что изучают, как проверяют, кто преподает, какие ловушки ждут.

Я взял сверток, развернул. Листы, исписанные мелким почерком. Схемы, таблицы, имена, пометки.

— Спасибо, — сказал я искренне. — Это очень ценно.

Анфим кивнул.

— Изучай сегодня и завтра. Запоминай. Особенно раздел о «старших товарищах». Там все устроено, как в стае волков. Новички — внизу. Старшие — наверху. Неправильно себя поведешь — тебя задавят.

Я кивнул, убирая записи за пояс.

— Понял.

Никифор спросил неуверенно:

— Мирон, а что с деньгами? Если Артель приносит прибыль, пока тебя нет — куда её девать?

Я усмехнулся.

— Копить. Серапион будет управлять кассой. Часть — на развитие производства, покупку нового оборудования. Часть — на резерв, на случай чрезвычайных ситуаций. Часть — на дивиденды вкладчикам, как в Уставе.

Я посмотрел на Серапиона.

— Моя доля — пять процентов — копится отдельно. Когда вернусь, заберу. Если не вернусь — распределите между всеми поровну.

Серапион кивнул.

— Будет сделано.

Я встал.

— Всё. Решения приняты. Обязанности распределены. Система готова.

Я посмотрел на них.

— Вы справитесь. Я в вас верю. Вы сильнее, чем думаете.

Серапион встал, подошел ко мне, положил руку на плечо.

— Иди с Богом, Мирон. Мы сохраним твой дом, пока ты не вернешься.

Никифор встал, протянул руку.

— Удачи. Не дай этим боярским щенкам затоптать себя.

Анфим усмехнулся, не вставая.

— Выживай, Рыбец. Академия опасна. Но ты умный. Найдешь путь.

Я кивнул всем, вышел из кельи.

На улице было тихо, солнце садилось. Два дня до отъезда.

Я шел обратно к причалу, держа записи Анфима.

«Савва думает, что отправил меня в змеиное гнездо. Место, где я буду слаб, где у меня нет союзников, нет денег, нет связей».

Я усмехнулся.

«Но у меня есть другое. Знание. Опыт двух жизней. Способность учиться быстро. Способность адаптироваться».

Я вспомнил корпоративные войны прошлой жизни. Офисную политику. Интриги. Конкуренцию.

«Академия — это та же корпорация. Иерархия, правила, неформальные группы, борьба за статус».

Я усмехнулся.

«Я играл в эти игры раньше. Проигрывал иногда. Но чаще выигрывал. Потому что понимал правила. Понимал мотивы людей».

Я сжал записи Анфима.

«Теперь у меня есть инструкция. Карта территории. Знание врага».

Я усмехнулся шире.

«Савва совершил ошибку. Он думал, что изолирует меня. Но он дал мне доступ к знаниям, которые здесь не получить. К магии, которой здесь не учат. К силе, которую здесь не понимают».

Я вошел на причал. Егорка чинил сети, Агафья готовила ужин.

Обычный вечер. Спокойный. Домашний.

Последний такой вечер на ближайшие полгода.

Я сел на краю причала, смотрел на реку.

«Через два дня я уезжаю. В неизвестность. В опасность. В место, где меня ждут враги».

Я усмехнулся.

«Но я не боюсь. Потому что у меня есть план. Есть система поддержки здесь. Есть знания от Анфима. Есть Дар, который я развиваю».

Я сжал кулаки.

«Савва хочет войны? Получит войну. Но не ту, которую ожидает».

Солнце село. Звезды появились на небе.

Новая жизнь начиналась через два дня.

Я был готов.

Вечер перед отъездом.

Я сидел в избе за столом, перебирал вещи. Собирал то немногое, что возьму с собой в Академию.

Нож — простой, рабочий, с деревянной рукоятью. Отец носил его когда-то. Теперь мой.

Смена белья — две рубахи, штаны, портянки. Всё чистое, заштопанное руками Агафьи.

Немного денег — пять рублей серебром. Не много, но и не мало. На дорогу, на первое время.

Записи Анфима — самое ценное. Листы, исписанные знаниями об Академии, о людях, о порядках.

Больше ничего. Я не хотел тащить лишнее. В Академии, судя по записям Анфима, ценятся не богатства, а сила. Дар. Умение выживать.

Агафья вошла, неся узел.

— Сынок, возьми. Еда на дорогу.

Я развязал узел, посмотрел внутрь. Копченая рыба, хлеб, сушеные яблоки, кусок сала. Всё аккуратно завернуто в чистую ткань.

— Спасибо, мать.

Агафья села напротив, смотрела на меня долго, молча.

— Ты должен ехать? — спросила она наконец.

Я кивнул.

— Да. Должен. Иначе потеряем землю, Артель, всё.

Агафья вздохнула.

— Я знаю. Просто… страшно. Ты едешь туда, где тебя ждут враги. Где Савва — хозяин.

Я усмехнулся.

— Не хозяин. Попечитель. Это разница. У него есть влияние, но не полная власть.

Агафья покачала головой.

— Ты всегда находишь слова, чтобы успокоить меня. Но я вижу — ты волнуешься. Глаза выдают.

Я усмехнулся.

— Волнуюсь. Но не боюсь.

Агафья встала, подошла к сундуку в углу. Открыла, достала что-то, завернутое в белую ткань.

Вернулась, положила передо мной.

— Разверни.

Я развернул. Рубаха. Новая, белая, льняная. По вороту и манжетам — вышивка. Красными и синими нитками. Узоры сложные, традиционные.