Annotation
Эта книга — не просто мистический роман. Это исповедь. Это крик. Это письмо, отправленное в бутылке через океан времени.
Алиса — успешный духовный учитель, чья жизнь соткана из мандал, медитаций, ретритов и благодарных учеников. Она верит, что несёт в мир свет, пока однажды не пересекает черту, о которой забывают вернувшиеся.
Смерть на зимней дороге - это только начало. Оказавшись в техническом коридоре мироздания, Алиса встречает того, кого считала своим наставником, и получает ответ на главный вопрос: кто же она на самом деле? Ей доверили шокирующую истину о происхождении человечества. За разглашение этих знаний назначена высшая плата - её жизнь.
«Возможно, ты это никогда не прочитаешь, они не дадут тебе это сделать» — это роман о цене выбора. О любви, что сильнее законов мироздания. О девушке, которая ради свободы бросила вызов системе и нарушила тишину.
Наталия Ильина
Глава 1: Последние слова
Глава 2: Голубое озеро
Глава 3: Закрытая дверь
Глава 4: Камень на дне
Глава 5: Диалог в мерцающем круге
Глава 6: Бумажное солнце
Глава 7: Сундук с вопросами.
Глава 8: Святая Святых
Глава 9: Свет и Тень
Глава 10: Утренний эфир у горной реки
Конец ознакомительного фрагмента.
Наталия Ильина
Возможно ты это никогда не прочитаешь они не дадут тебе это сделать
Глава 1: Последние слова
Воздух в комнате был густым, будто пропитан старым ладаном и страхом. Алиса сидела за деревянным столом, ее пальцы порхали по клавиатуре ноутбука с лихорадочной скоростью. Каждый стук клавиш отдавался в тишине болезненным эхом, слишком громким, слишком обличающим.
Вокруг, на стенах, висели мандалы – ее прежние щиты, ее прежние ключи.
Когда-то она вплетала в их узоры намерения: защиту, гармонию, познание. Теперь эти спирали и геометрические лабиринты смотрели на нее чужими, многоглазыми существами.
В паре метров от нее висел большой круг, вышитый серебряной нитью по темно-синему бархату. Раньше он успокаивал. Теперь она ловила себя на мысли, что центральная точка – бинду – медленно поворачивается, следя за ней, как зрачок.
На полках теснились хрустальные шары, свечи в причудливых подсвечниках, стопки карт Таро в шелковых платках. Ее старый арсенал. Теперь от всего этого веяло холодком, не принадлежащим этому миру.
Казалось, предметы впитывали ее прежние молитвы и шепоты, чтобы теперь излучать обратное – тихое, настойчивое предупреждение. «Молчи».
Но она не могла молчать. Не после того, что узнала.
Авария. Лед. Скрежет металла, всепоглощающая темнота, а потом… Не свет. Не тоннель. Место. Безвременное, безвоздушное. Там были они. Сущности из вещества, похожего на сгущенную память и тень. Они не говорили словами, но смысл входил прямо в сознание, холодный и неоспоримый: ее путь на земле не закончен, но увиденное должно остаться при ней. Нарушишь договор – заберем. Навсегда.
Она пришла в себя почти через четыре месяца. И первое, что почувствовала, вернувшись в свое тело, – не боль, а ледяной ожог того запрета в самой глубине души.
Год она пыталась жить как прежде. Но мандалы стали похожи на ловушки. Карты показывали только один и тот же аркан – «Повешенный», молчаливая жертва. Во снах они стояли у изголовья, безликие, выжидающие.
И сегодня, глядя на новости – на бесконечную череду войн, боли и бессмысленности, – она поняла— тайна, которую ей доверили (или в которой обвинили), не про личное спасение. Она про устройство всего. Про то, что ждет каждого. И это было не утешительно. Это меняло все.
Страх сковал горло, когда она создала новый пост на страничке в социальной сети, когда-то таком родном, где она учила людей гармонии и медитации. Теперь она собиралась рассказать им о настоящей тьме и настоящем свете, которые на самом деле – одно и то же.
«Вы не представляете, что такое тишина за гранью», – начала она.
Окно было закрыто, но шелк на абажуре рядом колыхнулся, будто от дыхания.
Алиса вздрогнула, впилась взглядом в углы комнаты. Тени стали гуще? Или это игра умирающего вечернего света?
Ей почудилось движение за спиной, в отражении хрустального шара. Она обернулась. Никого. Только ее собственное бледное, искаженное ужасом лицо мелькнуло в полированной поверхности.
Она продолжила печатать, пальцы дрожали, сбивались.
«Там нет любви в нашем понимании. Нет суда. Есть только… осознание. Полное, безжалостное, где ты – вся твоя жизнь, каждое слово, каждый выбор, – разворачивается перед тобой как единый акт. И ты сам себя судишь безграничным стыдом или безграничным принятием. И они… они лишь смотрители этого процесса».
На стене мандала с серебряной нитью вдруг едва заметно качнулась. Без сквозняка. Сердце Алисы упало где-то в районе живота, превратившись в ледяной комок. Времени не оставалось. Они чувствуют. Чувствуют нарушение договора.
Она писала быстрее, забывая дышать, строчки рождались кривыми и обрывистыми, зато правдивыми – единственной правдой, которая у нее теперь была.
«Мы боимся не смерти. Мы боимся этого момента абсолютной правды. И эта жизнь – не школа, не испытание. Это последнее убежище, где мы можем врать себе. Единственное место, где есть милость неведения».
По комнате прошел звук – тихий, будто кто-то провел длинным ногтем по стеклу. Стеклу, которого здесь не было. Алиса замерла, глаза расширились. Температура в комнате упала на несколько градусов за секунду. Она увидела свое дыхание – белесое облачко в сгущающихся сумерках.
Нет, пожалуйста, еще немного. Пусть они прочитают. Пусть хоть кто-то узнает.
Слезы застилали глаза, но она яростно протерла их и уставилась на экран. Последние предложения. Самое главное.
«Они не приходят за твоей душой. Они приходят за твоей тайной. За той правдой, которую ты носишь в себе и боишься признать. И единственное, что им нужно это твой…»
Тень в углу комнаты отделилась от стены. Она не имела формы, но была плотнее тьмы. Хрустальный шар на полке вдруг тускло вспыхнул изнутри мертвенным, серо-лиловым светом.
Алиса вскрикнула, но ее пальцы, будто налитые свинцом, допечатали последнее слово:
«…свет».
Она потянулась к кнопке «Опубликовать». В тот же миг дверь в комнату, которую она точно закрыла на ключ, с тихим щелчком… приоткрылась.
В проеме не было никого. Был только холод и беззвучный зов, от которого застывала кровь.
Алиса медленно, очень медленно оторвала взгляд от экрана, где пост был отправлен в сеть. Секунда. Две. Ее лицо исказилось не то ужасом, не то странным, невероятным облегчением.
Она смотрела в пустой, наполненный тенью проем и шептала уже не миру, а тому, что пришло:
«Я успела».
А на экране ноутбука последняя строчка ее послания миру мерцала в тишине опустевшей комнаты, где мандалы на стенах наконец перестали быть чужими. Они просто стали вещами. Безжизненными и немыми.
Глава 2: Голубое озеро
За три года до тишины, наполненной стуком клавиш.
В квартире пахло шалфеем и свежеиспеченными пряниками. Алиса, подобно вихрю в ярком платье цвета индиго, металась между комнатой и прихожей, проверяя список в телефоне в сотый раз.
Ее длинные прямые волосы цвета спелой пшеницы развевались за ней, ловя солнечные лучи, льющиеся из окна. В свои двадцать шесть она была воплощением лёгкости и энергии: стройная, подтянутая фигура, глаза такого голубого оттенка, что в них хотелось смотреть бесконечно, как в летнее небо. Яркое платье цвета индиго облегало её точёную фигуру, подчёркивая каждый грациозный шаг.
– Кристаллы? Проверила! Шалфей и кедр? Тут! – она зажмурилась, пытаясь вспомнить, где вчера оставила карты Таро. – Карты… Где же карты? А, вот они! – луч солнца упал на уголок шёлкового платка, выглядывающего из-под подушки, в который они были завёрнуты и Алиса с облегчением выдохнула.
