Он помолчал, гладя ее по плечу.
– Помнишь, я консультировался у Владимира, того шамана, когда у меня был кризис? Он очень тогда мне помог разобраться в себе, нашел корень проблемы. Давай съездим к нему? Не как к учителю, а как к… картографу. Попросим взглянуть со стороны. Может, он подскажет, почему твой канал вдруг «зашумел».
Идея упала на благодатную почву. Взгляд Алисы прояснился. Да! Владимир. Мудрый, немногословный, видевший вещи напрямую, без эзотерических покровов. Он не говорил о любви и свете, он говорил о балансе, долге и уважении к силам. Это был шанс. Шанс получить ответ, не спрашивая напрямую о запретном зове.
– Да, – сказала она, и в ее голосе вновь зазвучала энергия, почти забытая радость. – Это хорошая мысль. Поедем.
Она поцеловала его в губы, уже не с отчаянием, а с благодарностью. Он снова нашел для нее спасательный круг. Тень отступила, отодвинутая на время практичным планом действий.
И Алиса, как пружина, выпущенная из-под гнета, вернулась в свою жизнь. Она вскочила с кровати, накинула халат и почти побежала к ноутбуку.
– Нет сначала в душ, потом кофе, – плавно разворачиваясь и сделав глубокий вдох-выдох. – И пусть весь мир подождет…, – почти нараспев и пританцовывая проговорила она.
« Совсем чуть-чуть.... и снова за работу!» – Донеслось уже из ванны.
Максим расплылся в умиленной улыбке и, растянувшись на кровати, стал ждать своей очереди в душ, радуясь, что можно еще немного понежиться.
Через двадцать минут Алиса с чашкой кофе уже сидела за столом. Нужно было срочно ответить на комментарии, выложить новые фотографии с ретрита, начать планировать следующее путешествие, уже с новой, более глубокой (как ей теперь казалось) темой. Она строчила в блог, полная окрыляющей уверенности, что вот-вот все встанет на свои места. Что Владимир снимет с ее души этот непонятный груз, и она снова сможет парить в знакомых, теплых и безопасных слоях реальности, делясь этим полетом со всем миром.
Она не оглядывалась на недописанный черновик, лежащий в самых глубинах ее рабочего стола. Файл с названием «Зов. Вопросы». Она отложила его «на потом». На после визита к шаману. Когда все прояснится.
Глава 5: Диалог в мерцающем круге
Поздний вечер окутал город бархатной синевой, и только в студии Алисы еще теплился живой, трепетный свет. Она прикрыла дверь в спальню, где под тяжелым одеялом, уставший от дня, уже посапывал Максим. Его дыхание было ровным, знакомым маяком в зыбком море ее мыслей.
Квартира-студия, ее убежище и царство, дышала тишиной. Большое пространство было зонировано не стенами, а потоками энергии и расставленными предметами силы. Там, где заканчивалась зона отдыха с мягким диваном и книжными полками, начинался ее кабинет – святая святых. Пол здесь был застелен мягким серым ковром, поглощающим звуки. На стенах висели мандалы. Много мандал. Вышитые нитями, нарисованные акрилом, сплетенные из веточек. Каждая – портал, история, защитный знак. Алиса медленно прошла вдоль стены, касаясь пальцами поверхности каждой работы. Под ее прикосновениями, казалось, оживали тихие вибрации: здесь была мандала-цветок, сотканная в период влюбленности, там геометрический лабиринт, помогавший собраться после тяжелого дня. Но теперь в этой привычной гармонии ей чудился отзвук чего-то чужого, будто за знакомыми узорами притаился и наблюдает чей-то безликий взгляд.
Она подошла к центральной стене и сняла самое большое и мощное свое творение, круг из темно-синего бархата, вышитый серебряными нитями. Знак Мер-Ка-Ба. Две взаимопроникающие пирамиды, символ единства духа и материи, мужского и женского. Когда-то она вкладывала в эту вышивку часы сосредоточенного намерения, визуализируя вокруг себя вращающееся световое тело, безусловную любовь, непробиваемый щит и транспорт для путешествий.
Аккуратно, с почти религиозным пиететом, она расстелила бархатный круг в центре комнаты, прямо на ковре. Синий фон казался куском ночного неба, а серебро искрилось в свете ламп, как далекие звезды. Это был ее главный инструмент, последний рубеж защиты.
На этот раз она не стала полагаться на одну лишь медитацию. Ритуал должен был быть безупречным. По четырем сторонам от Меркабы она расставила кристаллы: сверху прозрачный кварц – для усиления намерения, аметист – для духовной связи справа, красную яшму – для защиты слева и черный турмалин для заземления у ног. Между ними зажгла четыре белые свечи в низких медных подсвечниках. На южную сторону, символизирующую стихию огня и трансформацию, поставила большую красную свечу. На северную сторону небольшую керамическую чашу с чистой водой – символ глубины, интуиции и приема информации. На востоке расположились благовония – как символ стихии воздух. И на западной стороне принадлежащей стихии земли расположилась берестяная коробочка с солью и травами.
Все было готово. Она села в центр круга, скрестив ноги, почувствовав под собой мягкий бархат и прохладу пола. Дыхание замедлилось, углубилось. Она визуализировала, как из кристаллов в точках свечей вспыхивают лучи света, соединяясь над ее головой в пирамиду, а под ней, в перевернутую, создавая объемную, вращающуюся сферу защиты. И только внутри этого кокона она позволила сознанию погрузиться.
Темнота за веками наполнилась мягким золотистым свечением. Перед ее внутренним взором возник образ. Не четкая фигура, а скорее сгусток сияющей, теплой субстанции, излучающей безмерное спокойствие и мудрость. Ее наставник. Сущность, которую она всегда ощущала как высшее «Я», как источник любви и благодати. Слова не звучали, но смыслы рождались в ее сердце и тут же оформлялись в зрительные картины.
«Я готовлю новый ретрит. Хочу углубить путешествие в нижний мир. Чем его усилить?» – мысленно спросила Алиса.
В ответ перед ней, словно на внутреннем экране, развернулась панорама. Она увидела себя стоящей на развилке трех троп в серебристом лесу. С неба с легким свистом перьев спикировала и села ей на плечо птица Омру – величественный беркут-ворон с глазами цвета старого янтаря. Его образ донес мысль: «Я дам высоту и обзор. Помогу увидеть путь с высоты духа, указать направление». Затем из-за сосен бесшумно вышла волчица Сулейма, серая тень с умными, красивыми, пронзительно-зелеными глазами. Ее присутствие означало: «Я дам чутье и верность стае. Помогу услышать тишайший шорох интуиции, не потерять контроль и связь с природой».
И, наконец, из-под земли, сотрясая корни деревьев, поднялся, сверкая чешуей, дракон Дайкон. Не огнедышащий монстр, а древний, покрытый изумрудной чешуей змей с крыльями из переливчатого дымчатого кварца. Его посыл был мощным и прямым: «Я дам доступ к силе самой земли, к памяти камней. Помогу сдвинуть внутренние блоки, дам энергию для трансформации».
«И к кому из них лучше обратиться для группы?» – уточнила Алиса.
Картина изменилась. Теперь она увидела всех трех существ, сплетающихся в единый, сложный узор вокруг символа сердца. Ответ пришел ясный: «Пусть каждый выберет сам. Представь их всех. Они помогут. И сердца учеников потянутся к нужному и найдут своего. Твой долг – лишь открыть дверь».
Алиса почувствовала привычное умиротворение. Все было логично, мудро, правильно. Но где-то в глубине, под слоем этого света, копошился червячок сомнения. Она собрала все свое мужество, стараясь не формулировать прямо про «зов», а обойти стороной.
«А я… я не свернула ли со своего пути? После озера… закрались сомнения. Будто я что-то упускаю. Или чего-то не вижу».
Образ наставника дрогнул, стал еще более лучистым, обволакивающим. Волны безоговорочного принятия и поддержки хлынули на нее.
«Дитя света, – пришел мягкий, но неоспоримый ответ. – Сомнения – лишь пыль на зеркале души. Ты на своем пути. Твоя задача – вести за собой других, зажигать в них искры. Это твое предназначение. Это великий дар и долг. Не позволяй мимолетным теням смутить твое сердце. Продолжай. Иди дальше».
