Корпорация Santa (СИ) - Деев Денис

— Я... — он отвел взгляд от её пронзительных глаз. — Я постараюсь.

Глава 20

Разговор у мутного бронестекла подействовал на Макса как отрезвляющая инъекция транквилизатора. Даже спустя неделю, когда обновленный Тринадцатый цех уже вовсю гудел, перевыполняя спущенный сверху план, Старший Мотиватор пребывал в состоянии глухой, беспросветной экзистенциальной тоски.

Ведь Эйра сотворила с ним страшную вещь. Она не просто разжалобила его видом угнетенных эльфов или загубленной экологией Терриса. Нет, она ткнула его носом в абсолютный, дистиллированный Пик его собственной карьеры. Она показала ему финишную прямую, на которую он так отчаянно стремился.

Там, на Земле, набивая карманы и ловко карабкаясь по скользким ступеням социальной лестницы, Макс, как любой вменяемый топ-менеджер, понимал, что его действия наносят определенный сопутствующий ущерб. Это называлось «издержками бизнеса». Уволить целый отдел перед самым Новым годом ради красивого квартального отчета? Легко, ничего личного. Оптимизировать бюджет на очистные сооружения металлургического комбината, чтобы сэкономить пару миллионов для акционеров? Заверните два.

Но глядя через разъеденное кислотой стекло на бушующую смерть, он впервые увидел реальный масштаб этих «издержек». Он увидел, что происходит, когда такие, как он, побеждают окончательно и бесповоротно.

Одно дело — выкинуть человека на улицу без выходного пособия. И совсем другое — осознать, что из-за твоей гениальной рентабельности твои собственные внуки не смогут дышать без респиратора, а чистый воздух придется покупать по премиум-подписке. Это было уже не просто перебором. Это была та самая красная линия, за которую даже беспринципный московский рейдер заступить не мог.

Осознание того простого факта, что всю свою сознательную жизнь он с диким энтузиазмом, получая за это премии и грамоты, приближал Землю к состоянию Терриса, било по нервам хлестче любого корпоративного кнута.

Выходило, что он никакой не визионер и не гениальный управленец. Выходило, что он просто очень эффективный, трудолюбивый паразит, планомерно убивающий собственного носителя.

Дверь его спартанского «квадратного кабинета» распахнулась едва ли не с ноги, и на пороге возник сияющий Гриндар. В руках инженер торжественно, словно младенца, нес огромную корзину, щедро перевязанную корпоративными красными лентами. Внутри, уютно позвякивая стеклом, покоились пузатые бутылки первой серийной партии обновленной «Слезы Эльфа».

— Принимай работу, босс! — бодро отрапортовал Гриндар, водружая корзину прямо на стол Макса. — Вышли на проектную мощность! Технология Жоржа обкатана, конвейер крутится!

Макс смерил корзину долгим взглядом, полным глубокого гастрономического разочарования.

— На производство более-менее приличного коньяка уходит минимум пять лет, Аркадий Семенович, — глухо проворчал он, потирая переносицу. — Минимум пять лет дубовых бочек, подвалов и правильной температуры. А мы упаковали «элитную роскошь» за одну неделю. Это не бизнес. Это какая-то маргинальная алхимия из г… желудей и палок.

— Потребителей не судят! Пьют — значит нравится, — Гриндар, ничуть не смутившись, ловко извлек из бездонных карманов спецовки две пластиковые стопки и с энтузиазмом выставил их на стол. — Предлагаю немедленно отметить запуск производственной линии!

На душе у Макса скребли не просто кошки. Там методично рвали сердце саблезубые тигры терминального корпоративного выгорания.

— Пить? Посреди рабочего дня? — Макс брезгливо поморщился, отодвигая от себя пластиковую тару.

— А мы в типографии только этим ежедневно и занимаемся, что тут странного-то? — искренне удивился Гриндар. И в самом деле, весь интеллектуальный костяк Тринадцатого цеха уже давно и стабильно функционировал исключительно на спиртовой тяге.

— Не сегодня.

— Почему?

— Настройки сбились. Нет настроения.

На деле всё было куда сложнее, чем банальное отсутствие настроения. Макс потерял «целеуказание». Раньше он четко видел перед собой сияющую вершину корпоративной пищевой цепи, к которой нужно было карабкаться, прогрызая путь наверх. Но яростная речь Эйры показала ему, что эта самая цепь безвольно болтается над бездонной, ядовитой пропастью.

Чтобы переварить такие откровения, Максу требовался его фирменный, проверенный годами земной цикл перезагрузки: жесткий, бескомпромиссный недельный кутеж. Уйти на дно, обнулиться, сжечь мосты, чтобы потом вынырнуть из похмельного небытия и с новыми силами броситься в бой.

Но только не здесь. И уж точно не с этим суррогатным пойлом, отдающим жженой резиной, пусть даже сам мсье Оливье назвал это постмодерном.

Макс тяжело вздохнул и откинулся в кресле, глядя на бутылки.

— Свободен, Аркадий, — сухо бросил он. — Иди работай. О дате торжественного банкета сообщу отдельным циркуляром. А первую партию бери и неси прямо Стелле. Пусть руководство дегустирует нашу рентабельность.

Оставшись один в пустом квадратном кабинете, Макс достал из внутреннего кармана пиджака пластиковую карту Небесно-Голубого пропуска. Бары и закрытые клубы в элитной зоне предлагали отдых такого уровня, от которого у простых смертных просто плавился мозг. По логике вещей, ноги нового фаворита Управляющей Сектором должны были сами нести его туда, наверх, прямо в ласковые объятия запредельной роскоши.

Но вместо этого Макс обнаружил себя в дешевой, пропахшей пережаренным маслом столовой Красного сектора, покупающим по акции кусок синтетического соевого сыра.

«Мне просто необходимо лично проинспектировать подпольный алкозавод Жоржа, — авторитетно убеждал он свой внутренний калькулятор, расплачиваясь за сомнительный деликатес. — Проверить условия труда, оценить риски...»

В реальности же его неудержимо тянуло в Пещеру Уныния. К Эйре. Ему хотелось предложить предводительнице подполья абсолютно безумный план: вытащить её наверх, легализовать по каким-нибудь левым документам и показать, что даже внутри этой безжалостной Системы можно жить, а не только выживать. Он даже заранее, в деталях, прокручивал в голове её жесткий, бескомпромиссный отказ: «Я буду последней, кто покинет эту пещеру, Макс. Сначала я «трудоустрою» на свободу своих людей».

Но до темных подземелий он так и не дошел.

В центральном техническом коридоре его внезапно перехватила Стелла. Управляющая Сектором выглядела так, словно только что сошла с обложки списка Forbes для самых безжалостных топ-менеджеров. Её цепкий взгляд мгновенно упал на непрезентабельный промасленный пакет в руках Макса.

— Что это у тебя? — она изящно приподняла идеальную бровь. — Соевый сыр из красной столовой? Макс, право, не стоило так утруждаться. В Голубой Зоне есть настоящий, натуральный бри из коровьего молока. Но жест, безусловно, милый. Тебе нужно было сразу идти ко мне — мы просто обязаны отметить запуск нашей первой коммерческой партии!

Макс с ужасом понял, что намертво угодил в капкан собственной конспирации.

— Да-да... — он поспешно спрятал пакет за спину и натянул на лицо дежурную улыбку покорителя карьерных вершин. — Просто решил зайти к тебе с... э-э... крафтовым подарком. Индустриальный шик. Контраст вкусов, знаешь ли. Мсье Оливье бы оценил.

***

Стелла не стала мелочиться. Ужин проходил в самом фешенебельном ресторане на верхней смотровой площадке Терриса. Искусственные облака Голубой Зоны остались где-то далеко внизу, а над головой раскинулась колоссальная, захватывающая дух голограмма идеального звездного неба, не скрытого ядовитым смогом.

Стелла была в ударе. Она пила настоящее, не синтезированное вино, щедро хвалила Макса и вдохновенно рисовала перед ним перспективы, в которых они вдвоем, шаг за шагом, подминают под себя добрую половину производственных мощностей Корпорации.

Макс, виртуозно играя роль послушного компаньона, многозначительно улыбался и обещал:

— На следующей неделе, дорогая, я преподнесу тебе еще один сюрприз. Масштабный проект связи. Информационная революция. Первые рабочие образцы уже проходят стадию тестирования. Поверь, это перевернет всю...