Корпорация Santa (СИ) - Деев Денис

— Скажи мне, Ж-313... — голос Эмиля звучал тихо, но от него вибрировали стекла в панорамных окнах. — Ты правда считаешь, что межпланетной корпорацией с триллионными оборотами могут управлять дебилы?

Макс вжался в кресло. Весь его кураж мгновенно испарился, оставив лишь липкий, холодный ужас.

— Я... э-э-э... нет, конечно нет, Господин Эмиль... но...

— Тогда зачем, — Директор чеканил каждое слово, как гвозди в крышку гроба, — ты сейчас сидишь в моем кабинете и несешь эту низкосортную, жалкую чушь?

— Это не чушь, Господин Директор, — голос Макса внезапно потерял все дрожащие, заискивающие нотки. Спина выпрямилась. — И я могу это доказать прямо сейчас.

Эмиль слегка опешил. Выражение абсолютного всезнания на его лице дало крошечную трещину.

— Как? — искренне недоумевая, спросил он.

Вместо ответа Макс сделал то, за что в СантаКорп обычно распыляли на атомы даже без заполнения формы на утилизацию. Он бесцеремонно потянулся через необъятную столешницу из красного дерева, взял личный бокал Эмиля, в котором плескался элитный подпольный коньяк, и сделал огромный, жадный глоток.

Жидкость обожгла горло, напомнив о теплотрассах Южного Бутово и гении Жоржа. Макс крякнул, лихо допил содержимое до самого донышка и, с шумом выдохнув, по-пролетарски, от всей широкой души занюхал лацканом своего роскошного Красного Пиджака.

— Ух, хорошо пошла! — искренне выдохнул он, смахнув выступившую слезу.

Эмиль молча, не мигая, наблюдал за этим актом вопиющего суицидального вандализма. Затем он медленно, почти уважительно покачал головой:

— Да... Купаж и правда весьма недурен.

Макс с шумом выдохнул остатки корпоративного страха и вальяжно развалился в антикварном кресле, широко расставив ноги. Карты были сданы, ставки сделаны, рулетка крутилась. Ломать комедию и играть в тупенького эльфа-передовика больше не имело ни малейшего смысла.

— Ладно, проехали, — Макс закинул ногу на ногу, сменив тон подчиненного на уверенный, бархатный баритон человека, который привык закрывать сделки с девятью нулями. — Я с Земли. Память при мне, как видите. Так что давайте сэкономим наше драгоценное время и переведем этот допрос в формат конструктивного собеседования.

Эмиль замер. Холодная полуулыбка застыла на его лице.

— Собеседования? Зачем мне это делать?

— Потому что вам несказанно повезло, Господин Директор! — Макс развел руками, включая на полную мощность свое фирменное обаяние московской акулы бизнеса. — Ваш этот летающий Сборщик Радости вытянул настоящий джекпот. Ваши ловушки поймали нереально крутого специалиста. Я — топ-менеджер. Антикризисный управленец высшего звена. Я могу оптимизировать вашу конвейерную богадельню так, что вы забудете про...

Договорить Макс не успел.

Господин Эмиль, небожитель, чей ледяной шепот заставлял Изольду седеть от ужаса, вдруг дернулся. Его лицо исказилось. Он запрокинул голову и... заржал.

Это был не вежливый снисходительный смешок. Это был дикий, раскатистый, лошадиный гогот, от которого зазвенели хрустальные графины в баре. Эмиль смеялся в голос, до слез, хлопая ладонью по полированному красному дереву. Он задыхался, всхлипывал и вытирал глаза шелковым платком, совершенно потеряв свой демонический лоск.

Глава 21

— Может, объясните шутку, Господин Директор? И мы посмеемся вместе? — холодно осведомился Макс, скрестив руки на груди. Его эго топ-менеджера, привыкшего к почтительному трепету подчиненных, сейчас саднило так, словно по нему прошлись наждачкой.

Эмиль, наконец, перестал смеяться. Он изящно промокнул уголки глаз шелковым платком цвета индиго, спрятал его во внутренний карман и с искренним, почти философским сожалением посмотрел на Макса.

— Боюсь, Ж-313, ты этого юмора не оценишь, — вздохнул Директор, возвращая лицу привычное выражение ледяного превосходства. — Видишь ли, это классическая комедия абсурда. Каждая букашка, попадая в нашу экосистему, почему-то свято мнит себя слоном. Или, в твоем случае, акулой бизнеса. А на самом деле... ты даже не букашка, Макс. Ты — микроб.

Эмиль неспешно прошелся вдоль панорамного окна, заложив руки за спину.

— Знаешь, сколько таких вот амбициозных «микробов» с Земли и других миров прошло через наши Сборщики? Не сосчитать. И я говорю это буквально. В СантаКорп налажен идеальный, безупречный учет. Мы знаем инвентарный номер каждого ржавого гвоздика в Тринадцатом цеху. Мы учитываем каждую каплю клея. Но на «черных ошметков» вроде тебя даже статистика не ведется! Вы — пыль на ботинках Системы. Вас невозможно сосчитать, потому что вы не представляете ни малейшей ценности.

— Не представляю ценности?! — Макс возмущенно подался вперед. Инстинкт продавца взбунтовался. — Я в вашей СантаКорп всего ничего, а уже успел оптимизировать логистику, поднять Радость на десятки процентов, запустить новую линию и создать продукт, за который ваш элитный ресторан готов закупать ящиками!

Эти слова вызвали у Эмиля новый, хоть и более сдержанный, приступ веселья. Он снисходительно хмыкнул.

— Макс, корпорация скоро отпразднует свое четырехсотлетие. Четыре века непрерывного, тотального доминирования на рынке Радости! — Директор оперся о стол, глядя на Макса сверху вниз. — Твои суетливые потуги в нашем валовом доходе выглядят не просто смехотворно. Они находятся в пределах статистической погрешности. И что бы ты, гениальный земной микроб, ни делал, как бы ни прыгал выше своей зеленой головы, ты никогда за пределы этой статистической погрешности не выберешься. СантаКорп — это глыба. Монолит. А ты пытаешься поцарапать его зубочисткой.

Макс слушал, и до него медленно, но верно доходила простая истина: презентация провалилась. Инвестор не просто отказал, он собирался пустить стартапера на органы. Пора было включать заднюю передачу и минимизировать убытки.

— А... Ну, всё понятно, — Макс примирительно поднял ладони, изображая мгновенное раскаяние и покорность. — Был неправ, вспылил. Осознал свое место в пищевой цепи. Буду сидеть тихо, не отсвечивать, клеить коробочки. Разрешите вернуться к своим прямым обязанностям в цех? У меня там, знаете ли, план горит...

— Не разрешу, — мягко, но отрезая все пути к отступлению, произнес Эмиль.

Директор обошел стол и остановился в двух шагах от кресла Макса.

— Понимаешь, в чем проблема... Память у «черных ошметков» — это абсолютное зло. С которым я обязан бороться по долгу службы. Всякая там свобода выбора, земные амбиции, осознание собственной уникальной личности... Автоматам, работающим на конвейере, это ни к чему. Это снижает КПД и приводит к ненужным мыслям о профсоюзах.

— Да бросьте, — Макс криво усмехнулся, пытаясь свести всё к иронии. — Зеленые и желтые — они же, по вашим собственным словам, всего лишь микробы. Чем они могут навредить глыбе?

— Микробы — это инфекция, Макс, — Эмиль поправил идеальный узел галстука. — А любой инфекции свойственно распространяться. И выжигать её нужно хлоркой и каленым железом. Жестко и превентивно.

— А может быть... не надо? — Макс напряг каждую мышцу в своем теле, понимая, что переговоры окончены.

— Еще как надо, — ласково улыбнулся Эмиль.

Макс улыбнулся в ответ. Широко и искренне.

А затем, без малейшего предупреждения, сжатая пружина внутри него распрямилась. Макс бросился через красное дерево стола прямо на Директора. Это был его последний, отчаянный шанс. Управленческих рычагов не осталось, в ход пошли первобытные. Если сейчас придушить этого лощеного хлыща или хотя бы отправить его в глубокий нокаут, появится призрачный шанс выскользнуть из кабинета, затеряться в коридорах, сбросить приметный пиджак и уйти к Эйре в подполье.

Макс не был уличным драчуном, но на Земле исправно, каждую субботу, посещал элитный фитнес-центр в Москва-Сити, где сбрасывал стресс на тренировках по муай-тай. Удар у него был поставлен отлично.

Его кулак описал идеальную дугу и с глухим, сочным хрустом впечатался точно в холеную челюсть Господина Эмиля. Удар, который на Земле гарантированно отправил бы в реанимацию любого, ну кроме всяких там чемпионов по маханию руками и ногами.