Чокнуться можно! Дилогия (СИ) - Аржанов Алексей

– Да, что‑то я отвлёкся. Вы правы, Алексей Сергеевич, поговорить я хотел о другом, – он нахмурился, сцепил пальцы и принялся объяснять. – До меня тут кое‑какие слухи дошли… Меня очень заинтриговала одна история. Вы, как я понял, не так давно помогли одному своему коллеге. С проблемами психологического характера. Не так ли?

Я мысленно усмехнулся. Не знаю, к чему ведёт Володин, но догадываюсь, о ком конкретно он говорит.

Андрей Александрович Жаров – сельский терапевт. Речь определённо о нём. Несколько недель назад он чуть ли не на коленях у меня по кабинету ползал, умолял, чтобы я записал его в «психи» и тем самым спас от работы в поликлинике. Однако разговор наш закончился благополучно. Мне удалось его переубедить.

Правда… Володин может говорить ещё и о Бахаеве. Я ведь прикрыл нарколога, когда он пришёл на работу пьяным. Но это маловероятно. Если бы речь шла о нём, Володин вряд ли бы использовал фразу «психологические проблемы».

– Вы про Жарова? – предположил я.

– Да‑да, Алексей Сергеевич. Про него самого, – кивнул Володин. – Он ведь ко мне приходил в начале месяца. Ещё до вашего с ним разговора. Всё пытался узнать у меня, может ли он как‑то разорвать с нами контракт. Сказал, что больше не тянет. Я тогда уже решил, что с ним ничего не поделать. Но вы кардинально изменили ситуацию!

Главный врач поднялся со своего места и принялся расхаживать по кабинету взад‑вперёд.

– Я всего лишь дал ему несколько советов. Так к чему вы клоните?

– Нет, вы поймите меня правильно, Алексей Сергеевич, я просто в восторге от того, что вы научили его спорить с начальством. Он теперь от лишних дежурств отпихивается и постоянно требует задокументированные приказы. Но! – он поднял указательный палец вверх. – Эффективность его работы после разговора с вами многократно возросла. Он сейчас работает лучше всех в терапевтическом отделении. Догадываетесь, к чему я клоню?

– Даже представить себе не могу, – честно сказал я.

Ход мыслей главного врача окончательно меня запутал. Чего ж ему от меня надо?

– В общем, я тут поразмыслил, доктор Астахов… Штат у нас небольшой, а нагрузка огромная. И у половины этих людей есть такие же проблемы, как у Жарова. Все вечно загнанные, злые, собачатся со мной и другими руководителями, – принялся рассуждать Володин. – Нагрузку я снизить не могу. На меня Саратов давит, сами понимаете. Поэтому… Раз уж вы у нас с двумя пройденными ординатурами, может, ещё и другим коллегам поможете? Психотерапевт нам явно не помешает, чтобы повысить продуктивность клиники.

Да ладно… Вот такого предложения я от него точно ожидать не мог.

– Вы предлагаете мне проводить консультации коллегам? – я вскинул брови.

– Именно. Почему бы вам не использовать все возможности своего диплома во благо нашей поликлиники?

– А вы не боитесь, что сотрудники воспримут это в штыки? – уточнил я. – Как бы мы этим только хуже не сделали.

– Я уже навёл справки. Поверьте, Алексей Сергеевич, спрос есть. Мы всё это оформим официально. Я буду вам доплачивать. Половину от оклада. Что скажете?

Я не стал спешить с ответом. Стоит всё это взвесить. Хотя подсознательно я уже был готов сказать «да». Предложение очень интересное. Да и коллегам помочь я не против. Вот только на это придётся тратить дополнительное время, а работы у меня и так с головой хватает. Хотя…

Точно! Я ведь могу поторговаться. Возьму на себя дополнительную работу, но при этом улучшу своё финансовое положение. Остаётся только искоренить одну несправедливость, с которой меня устроили сюда изначально.

– Хорошо, Георгий Сергеевич, – согласился я. – Ваша идея мне нравится. Но у меня есть одно условие. Без него в таком формате я работать не стану.

– Слушаю, – Володин заметно оживился. Он боялся, что я откажусь, так что теперь с большей охотой согласится на мои условия.

– Видите ли, какая интересная ситуация выходит. Я проведён у вас как психиатр. Но при этом ко мне направляют всех подряд. И психически больных людей, и людей с лёгкими неврозами, которыми обязан заниматься психотерапевт, – объяснил я. – То, что вы мне предлагаете, сильно мою нагрузку не увеличит. Я уже давно неофициально работаю на две ставки. Просто получаю за одну. Условие таково: оформите меня ещё и на ставку психотерапевта. А за коллег доплачивать не надо. Им помогать мне не жалко.

Георгий Сергеевич замешкался. Терять деньги ему не хотелось, но он понимал, что мой план поможет выиграть нам обоим.

– Две ставки, значит… М‑да, доктор Астахов, ну у вас и хватка. Ну да ладно! Ничего страшного, меня ваши условия устраивают. Учитывая, сколько пользы вы приносите нашей клинике… Чёрт с вами! Договорились! – махнул рукой он. – Сегодня же сообщу в отдел кадров. Только не забудьте зайти к ним и расписаться завтра.

Победа! Теперь вся моя работа будет узаконена и хорошо оплачена. А то выходит, что я как психиатр порой занимаюсь людьми, с которыми встречаться вообще не должен.

– Тогда давайте начнём, – заявил Володин. – Прямо сейчас.

– Что? – удивился я. – Так вы будете моим первым коллегой‑пациентом?

– Нет‑нет, – хохотнул он. – У меня пока с нервами всё нормально. Но один человек с радостью пообщается с вами уже сегодня. Готовы?

– Куда ж деваться, – пожал плечами я. – Договор есть договор.

– Тогда начните с Романа Михайловича. С Шигаева, – заявил главный врач.

– Как это – с Шигаева? Мне только что сказали в отделении, что он сейчас в отпуске. Ведь из‑за этого как раз и пришлось везти Кузнецова в Саратов.

– Это – тайна, доктор Астахов. И она должна остаться строго между нами, – произнёс главный. – В том‑то и проблема, что он сейчас в отпуске, причём официально. Но на самом деле Роман Михайлович в нескольких метрах от вас. Сидит в четыреста восьмом кабинете. Помогает мне разгребать завал с документами. Ему нужно… Скажем так, отвлечься.

– Отвлечься от чего? Мне нужно больше информации.

– В середине апреля у него состоялась неудачная операция. Благо никто не погиб. Но с тех пор он наотрез отказывается работать. Говорит, не может войти в операционную. Я сначала не поверил, но поймите, мы с ним очень давно знакомы. Ещё с университета. И я никогда не видел его таким испуганным. А он – наш лучший хирург. Единственный опытный специалист в этой области. Если в итоге он уволится или уйдёт на обычные консультации в поликлинику, большая часть острых патологий из Тиховолжска будет направляться в Саратов. А у нас машин на такое не хватит. Представьте, если мы по пять раз на дню будем возить кого‑то точно так же, как и Кузнецова?

– Я попробую с ним поговорить, – кивнул я. – Но обещать ничего не могу.

И Володин явно понимал, почему я не гарантирую ему успех. Психологические травмы у хирургов лечатся тяжело. В прошлом у меня уже были такие пациенты. Опыт есть, но система недостаточно развита. А сегодня у неё и вовсе не осталось энергии.

Я вышел из кабинета Володина и направился в другой конец административного крыла. Нужный мне кабинет скрывался в закутке, вдали от глаз. Видимо, там и скрылся наш хирург.

Я постучался, но мне никто не ответил. Пришлось зайти в кабинет без приглашения.

В каморке за небольшим столом сидел сам Шигаев. И он явно был напуган тем фактом, что его кто‑то раскрыл. Выглядел он измотанным. Халат мятый, под глазами чёрные круги. Рядом с документами стоит кружка кофе. И что‑то мне подсказывает, что она у него сегодня далеко не первая.

– Вы кто? – вздрогнул он. – Тут занято! Не видите? Я…

Он опасался, что я раскрою его легенду.

– Успокойтесь, всё в порядке. Я в курсе вашей проблемы. Георгий Сергеевич мне всё объяснил. И просил поговорить с вами, – я закрыл за собой дверь и подошёл к Шигаеву.

Он наконец понял, кто я такой.

– Да ладно… Астахов? Психиатр? – он бросил ручку на стол. – Мне не нужна ваша помощь. Лучше занимайтесь своими делами. У меня законный отпуск. А где и как я его провожу – это только моё дело.

– Хотите вы того или нет, но теперь это и моё дело тоже, – заключил я.