Чокнуться можно! Дилогия (СИ) - Аржанов Алексей

– Несмотря ни на что, ты сегодня жизнь человеку спас. Я в тебе и не сомневался, – похвалил друга я.

– Спасибо тебе, Лёха! Честно, от души. Если бы ты меня не уговорил в Саратов ехать, не знаю, что бы с ним стало. Он мне, конечно, дерьма много сделал. Но всё равно жалко как‑то. Человек же всё‑таки! – тут вдруг Макс отбросил сочувствие, его интонация резко изменилась. – Теперь пускай только попробует ещё гнать на меня! Всё, в долгу теперь! Я долетел быстрее санавиации. Фиг меня теперь кто уволит.

– Верно, дружище. А теперь – отдыхай. Только обратно не гони слишком быстро. Теперь тебе точно спешить некуда, – заключил я и положил трубку.

Всё, вот теперь этот сумасшедший день точно подошёл к концу. Завтра смогу немного расслабиться и набраться сил. Пациентов у меня совсем немного записано. Зато послезавтра – первое мая. День весны и труда. И что‑то мне подсказывает, что трудиться мы будем как проклятые.

Скорее всего, дежурить на ночь оставят. Психов вряд ли привезут, но в какие‑то дни точно придётся за Бахаева местных алкоголиков лечить. У всей страны выходные, а у меня впереди, наоборот, самая тяжёлая неделя.

Вернувшись домой, я сначала решил, что Лена задержалась на работе. В квартире было подозрительно тихо. Но стоило мне скинуть верхнюю одежду, как я обнаружил, что Лена всё‑таки на месте. Сидит на диване и смотрит в одну точку.

Уж больно она хмурая. Первый раз её такой вижу.

– Ты чего это? – спросил я. – На работе что‑то случилось?

Нет, не должно. Володин её сегодня хвалил.

– Помнишь нашу с тобой первую встречу, Алексей? – холодным тоном заговорила она.

Вот чёрт…

– Помню, – готовясь к худшему, ответил я.

– Кажется, я всё‑таки не ошиблась тогда. Я наконец вспомнила. Мы и в самом деле уже виделись с тобой.

Глава 11

Ситуация – хуже не придумаешь. Но пока что шах и мат мне не поставили. Скорее уж это пат. Казалось бы, безысходность, стечение обстоятельств, из которых уже не выбраться.

Я давно понял, что мой предшественник чем‑то здорово насолил Лене и долгое время старался изо всех сил изменить её отношение ко мне.

Но на самом деле в её памяти была заложена бомба замедленного действия. Рано или поздно она бы вспомнила, кто я такой.

И в каком‑то смысле я ждал этого момента. Сейчас Лена – потенциально опасный для меня человек. И я держал её рядом с собой не только потому, что испытываю к ней симпатию. Другая причина – её воспоминания о Борзове. Человеке, в теле которого я оказался.

Был существенный риск, что она могла вспомнить об этом вдали от меня и сразу же доложить в полицию, что местный психиатр Алексей Астахов пользуется чужими документами.

Поэтому это и вправду хорошо, что всё вскрылось именно сейчас. Когда мы в одной квартире, вдвоём. Я всё ещё могу повернуть ситуацию в нужную мне сторону.

А точнее – в нужную нам обоим.

Система по‑прежнему не отвечала. Перезагрузка ещё не закончилась. Для полного завершения процесса мне нужно выспаться. Возможно, ей хватит сил выдать хоть какую‑нибудь информацию, но пока что я лучше сэкономлю энергию.

Пока что у меня нет ни графиков пульса Лены, ни анализа её микромимики, ни подсказок о том, какую стратегию выбрать. Сейчас я один на один с девушкой, которая меня боится.

И в то же время чётко знаю, что из‑за этого страха у неё в голове зреет внутренний конфликт. Ведь она знает меня как другого человека.

Я решил промолчать. Выслушать, что скажет она.

И Лена заговорила:

– Ты не Астахов, – она помотала головой. – У тебя была другая фамилия. Я это точно знаю. То ли Бодров… То ли…

– Борзов, – я сам дал ей подсказку. И тем самым показал, что готов к беседе.

Затем присел напротив неё. Старался не делать резких движений, чтобы не напугать её ещё сильнее. Эх, и до чего же я всё‑таки «везучий». Среди всех девушек, которых я успел встретить в новом мире, мне понравилась именно та, которая уже однажды видела истинную сущность моего предшественника.

– Мой брат, Кирилл… – продолжила она. – Кирилл задолжал кому‑то денег три года назад. Не так уж и много на самом деле. Но он – человек упёртый. Отказался возвращать какую‑то мелочь. В итоге за ним пришли. И поколотили. Я лишь краем глаза видела, что тогда происходило. Но готова поклясться, что ты был среди этих людей.

Она подняла взгляд. Всё ещё надеялась, что я придумаю какую‑то отмазку, которая убедит её в обратном и всё снова станет хорошо. Но мы оба понимали, что это невозможно.

И самое главное – я не хотел больше врать ей. От этого станет только хуже. Если она поймёт, что мне нельзя доверять, то сразу же уйдёт, и на следующий день я отправлюсь назад в тюрьму. Такая перспектива меня совсем не устраивает.

– Помню, что именно ты велел избить Кирилла. И просил, чтобы били его не по лицу. Я видела тебя в окно, – заключила она. – Скажешь, что я неправа?

Глубоко внутри меня колыхнулось нечто чужеродное. Видимо, её история подействовала на подсознание, и в нём пробудились отголоски того самого Борзова. Души его уже нет, но многие физиологические признаки остались.

Ага, очень вовремя. Я тут же попытался погасить эту вспышку и продолжил разговор, который до этого был скорее монологом Лены.

– Ты права. Спорить не стану, – спокойно, но твёрдо сказал я. – Мне не хотелось, чтобы ты узнала правду. Но всё так и есть. Человек, которого ты сейчас видишь, когда‑то был Борзовым. Тем самым, который навредил твоему брату. Однако ситуация гораздо сложнее, чем ты думаешь.

Она вздрогнула. Мои слова напугали её так, будто я вскочил и попытался её ударить. Теперь настал самый сложный этап. Я должен доходчиво ей объяснить, что случилось на самом деле.

И объяснить так, чтобы после этого она не сдала меня полиции. Насчёт того, сможем ли мы и дальше общаться, как прежде, я не уверен. Но попытаюсь выйти из этой ситуации победителем.

Проблема только в том, что в историю про переселенца из будущего она точно не поверит. Вот тогда она гарантированно меня сдаст. Только окажусь я уже не в тюрьме, а в психушке. Да уж, вот так ироничный финал!

Придумать про брата‑близнеца? Нет, тоже сомнительный вариант.

Стоп… Точно! Я могу сказать ей половину правды. Это – единственный выход. Стандартный приём. Ложь, смешанная с правдой, часто убеждает людей лучше чистой лжи или чистой правды.

Тем более эта самая ложь будет во благо.

– Посмотри на меня, – попросил я и указал руками на своё лицо. Хотел, чтобы мы пересеклись взглядами. Так будет проще наладить хоть какой‑то доверительный контакт. – Внимательнее. И хорошо всё обдумай. Ты ведь знаешь меня уже не один день. Скажи, я и в самом деле похож на того человека, который навредил твоему брату? И я сейчас не про внешность, как ты могла понять.

– Я поняла, что ты имеешь в виду, – коротко кивнула она. – Хочешь сказать, что ты изменился. Но люди так быстро не меняются, Алексей… или как там тебя звать на самом деле? – Лена тяжело вздохнула. – Это невозможно.

– В психиатрии есть такой термин – психогенная фуга. Слышала что‑нибудь об этом? – поинтересовался я.

Лена помотала головой.

– Иначе этот диагноз называется радикальной трансформацией личности. Как правило, это происходит после тяжёлой травмы. С прежним мной кое‑что случилось. И в каком‑то смысле… – я сделал паузу, чтобы подобрать верные слова, – Борзов не вышел из тюрьмы. Его личность там и умерла.

И это правда. Про фугу я, конечно, солгал. Но по сути перемещение из будущего вполне можно назвать таким диагнозом. Почему бы и нет?

– Подожди, – нахмурилась она. – Ты это серьёзно? Или просто пытаешься…

– Я сейчас абсолютно серьёзен, – спокойно произнёс я. – И откровенен с тобой. Не знаю, веришь ты мне или нет, но это так. То, что было в моей голове, вся эта жестокость, жадность, тупость… Всё сгорело. Ничего не осталось. И на том месте возник другой человек. Называй это как хочешь. Можешь считать вторым шансом, магическим чудом или исключением из всех медицинских правил. Но я – не он.