Чокнуться можно! Дилогия (СИ) - Аржанов Алексей

– Не бойтесь. Я к вашей зарплате не подбираюсь, – усмехнулся я.

– Ну‑ну, – фыркнул он.

Я заглянул в палату. Фирсов лежал у окна. Лицо его за эти часы изменилось. Высокомерия с напряжением как не бывало.

– Как самочувствие, Никита Антонович? – я присел рядом с ним.

Он повернулся, посмотрел мне в глаза. Теперь уже его зрачки приняли нормальную форму. Долго не мог подобрать слова, но затем всё же выдавил:

– Алексей Сергеевич. Я… я хочу извиниться.

– Не нужно, – спокойно сказал я. – Вы пациент. Лежите, отдыхайте. Сейчас главное – восстановление.

– Нет, извиниться нужно, – он сглотнул застрявший в горле ком. – Я ведь понимаю, что вы спасли мне жизнь. Если бы вы меня не остановили… – он сделал паузу. – Жалобу я заберу. Сегодня же. У меня нет к вам претензий, Алексей Сергеевич. И никогда не было. Я… я просто… Совершил большую глупость.

Больше он никак иначе назвать это не мог. Хотя глупость – это ещё мягко сказано.

– Никита Антонович, я рад, что вы решили одуматься. На этом, думаю, мы с вами можем разойтись. Но прежде чем я уйду, всё‑таки подумайте насчёт своего отца. Деменция у него не запущенная, людей он узнаёт. Знаю, что это не моё дело, но постарайтесь видеться с ним почаще. Ему это пойдёт на пользу. Говорю вам как его лечащий врач.

Он молча кивнул. И отвернулся к стене.

Я понял, что мне пора уходить. Сейчас ему лучше побыть одному. Сегодня мы с Забелиным здорово потрудились. Марк Аркадьевич полечил его мозг, а я забрался глубже – в душу.

/Совместимость с телом: +1.5%.

Текущее значение: 47,9%/

Скоро уже доберусь до половины! Неплохой результат. И это я ещё не посетил два оставшихся места силы.

Когда я вернулся в ординаторскую, меня посетила любопытная мысль. Получается, ещё утром Фирсов выступал против меня в роли врага. Но судьба опять решила перетасовать карты.

Интересно получается…

Иногда самый лучший способ избавиться от врага – спасти ему жизнь.

Дежурство закончилось без новых сюрпризов. К десяти вечера я уже вернулся в служебную квартиру.

Дома меня ждал ужин, гречка и котлеты – Лена постаралась. Этим вечером я в основном слушал о том, как прошёл её день. Про свой рассказывать не стал. Нечего грузить человека неприятными историями.

После ужина я наскоро принял душ и завалился спать. На завтрашний день у меня были особые планы.

Утро четвёртого мая выдалось прохладным. Ночью прошёл дождь. Красота! Запах озона и влажного асфальта лично для меня действует как антидепрессант. Сегодня очередной выходной, и его нужно потратить с пользой.

После завтрака я отправился на вокзал. Электричка до Саратова отправлялась в восемь сорок. Я решил посетить резиденцию фон Берга, адрес которой передал мне Богатов. Что именно ждёт меня там, я не знал. Но упускать хороший шанс увеличения совместимости явно не стоит.

Странный, правда, человек этот Богатов… Слишком уж много вокруг него тайн крутится. Но если с местами силы он меня не обманул, я попробую переговорить с ним ещё раз. Возможно, смогу получить больше информации.

На вокзале народу было немного. Праздничные дни уже закончились, и основной поток пассажиров схлынул. Я взял билет, прошёл на платформу и сел в почти пустой вагон у окна.

Через пару минут вагон тронулся.

И тут же рядом со мной кто‑то опустился на соседнее сиденье.

– О, какая встреча, Алексей Сергеевич!

Я поднял взгляд.

Вот уж действительно – неожиданная встреча.

Ольга Александровна Соколова.

Та самая журналистка из «Тиховолжских вестей», с которой у нас в прошлый раз вышел весьма напряжённый разговор.

Только в этот раз ни вызова, ни агрессии в её взгляде не было. Наоборот – она смотрела на меня с лёгкой, почти приятельской улыбкой.

– Ольга Александровна, – приветственно кивнул я. – Не ожидал так скоро с вами пересечься.

– И я не ожидала. В Саратов собрались?

– Да. Нужно же хоть иногда отдыхать, – пожал плечами я.

– А я – на конференцию журналистов. Заодно с родственниками увижусь, – она устроилась поудобнее. – Не помешаю?

– Нет, – я отложил книгу, которую планировал почитать по дороге. – Сидите спокойно.

Электричка набирала ход. За окном плыли пригородные дачи, гаражные кооперативы, редкие берёзовые рощи. До Саратова ехать около полутора часов.

Соколова молчала минуту‑другую. А потом, как бы невзначай, повернулась ко мне:

– Алексей Сергеевич, а вы мне, вообще‑то, кое‑что обещали.

Так и знал, что она вернётся к этой теме.

– Помню. Материал для статьи.

– Именно! – она достала из сумки блокнот. – Вот как раз свободное время. Полтора часа в одном вагоне. Грех не воспользоваться, согласитесь?

Я улыбнулся. Что ж, отказывать не было ни смысла, ни желания. Соколова после нашего разговора держала слово – ни одной грязной публикации, ни одного упоминания моего имени и никаких слежек. Так что пора и мне вернуть должок.

– Хорошо. О чём пишем?

– О чём угодно. Только давайте без сложных терминов. Что‑нибудь практическое. Чтобы читатель изучил и смог сразу применить. Знаете, у нас люди психиатров ведь боятся. Думают, психиатр – это про таблетки и про дурку. А я хочу показать, что это в первую очередь про здравый смысл и про самопомощь.

– Хороший подход, – одобрил я. – Тогда начнём с самого простого. С дыхания.

– С дыхания? – она удивлённо подняла брови. – Это как?

– Очень просто. Большая часть людей в момент тревоги или паники начинают дышать неправильно. Часто, поверхностно, грудью. Это только усиливает тревогу – мозг получает сигнал, что что‑то идёт не так, и начинает паниковать ещё сильнее. Получается замкнутый круг.

Соколова быстро записывала.

– А как правильно? – спросила она.

– Есть техника, которая называется «квадратное дыхание». Очень простая. Вдох на четыре счёта – задержка на четыре – выдох на четыре – задержка на четыре. И так несколько циклов. Через минуту‑две человек чувствует себя ощутимо спокойнее. Это работает за счёт того, что замедленное дыхание активирует парасимпатическую нервную систему – ту самую, которая отвечает за расслабление.

– То есть физиология, а не самовнушение? – удивилась она.

– Именно. Чистая физиология. Хотя, если человек верит, что этот приём его успокоит – самовнушение только поможет результату. Можно делать в любой ситуации – в очереди, в пробке, перед важным разговором. Никто и не заметит.

Она кивнула, продолжая писать.

– Хорошо. А что ещё? – с нетерпением спросила она.

– Техника «пять‑четыре‑три‑два‑один». Когда человеку плохо, его мысли часто скачут в прошлое или в будущее. Он переживает о том, что было, или о том, что будет. И не замечает того, что есть сейчас. А «сейчас» – это как раз то место, где человеку всегда более‑менее комфортно. Просто люди не привыкли замечать настоящее время.

– Звучит так, будто вы это почерпнули из какого‑нибудь буддийского трактата, – усмехнулась она.

– Это недалеко от истины. В буддизме много похожих методик, – подметил я. – Суть техники простая. Нужно последовательно назвать про себя пять предметов, которые вы видите. Четыре звука, которые слышите. Три вещи, которых касаетесь – одежда, кресло, ручка в кармане. Два запаха. И один вкус во рту. Такая концентрация на органах чувств помогает вернуться из мыслей в реальность.

– Как это удобно… – пробормотала она. – Всё! Записала. Может, ещё что‑нибудь предложите? Хотя бы ещё один простой приём?

– Без проблем. Смотрите… Если в голове крутится тревожная мысль – не пытайтесь её прогнать. От этого она становится только настойчивее. Лучше записать её на листке. Звучит глупо, но это действительно работает. Когда мысль написана – она перестаёт быть страшной. Становится просто набором слов. А с ними уже можно работать.

Соколова на секунду оторвалась от блокнота:

– А вы знаете, Алексей Сергеевич, у вас прямо талант объяснять сложное простыми словами. Не у каждого врача такое получается.