Чокнуться можно! Дилогия (СИ) - Аржанов Алексей

– Сергей Иванович, тот случай в прошлом – это не ваша вина, – я говорил очевидные простые вещи. В другой ситуации он бы меня даже слушать не стал. Но система настроила между нами идеальную связь. Он навсегда запомнит этот разговор. И будет считать каждое моё слово за истину. – Тормозной путь у электрички зависит от законов физики, а не от вас. Зато сегодня вы человека спасли. В каком‑то смысле ему повезло, что он именно перед вашей электричкой упал. Состояние у него паршивое. Затерялся бы в лесу – никто бы его не спас.

Он медленно поднял голову. Взгляд стал совсем другой. Машинист оживился.

/Внедрение правильных установок: успех!/

/Фиксируется резкое падение уровня энергии. Требуется подзарядка системы/

Как я и думал.

– Странно… – хмыкнул он. – Мне ведь уже сто раз это говорили. Но ваши слова как‑то иначе воспринимаются. Вы точно психиатр?

– Точно‑точно. Но диплом с собой не прихватил, уж извините, – улыбнулся я.

– Больше на гипнотизёра смахиваете, – он усмехнулся. На этот раз почти что искренне. – Даже руки дрожать перестали… Ну дела…

– Значит, стало полегче?

– Да, однозначно. Но отдохнуть всё равно не помешает… Глупо я как‑то поступил. Как теперь помощнику‑то в глаза смотреть?

– Не глупо. Забудьте об этом. Лучше выслушайте наш дальнейший план действий, – я постарался перевести тему. – Сейчас мы пойдём обратно. Скорая заберёт мужчину. Затем вы сядете в свою кабину, доведёте состав до ближайшей станции и сдадите смену. Не геройствуйте, до Саратова не тяните. На станции напишете рапорт, что был экстренный тормоз, после него вам стало плохо. Это правда. Если надо, я даже могу своё заключение дать. Пусть запрос кидают в Тиховолжскую больницу на имя Астахова. Я подготовлю документы. И да, кстати, вам ещё надо бы взять больничный. Прийти в себя.

– А потом?

– А потом можете заглянуть ко мне на приём. Я оставлю вам свой номер. Не поленитесь – приезжайте в Тиховолжск. Я помогу вам закрепить позитивные установки.

Он кивнул.

– Ладно. Ладно, Алексей… как там?

– Сергеевич.

– Алексей Сергеевич. Спасибо вам.

– Пока не за что. Пойдёмте! – я протянул ему руку, помог подняться, и мы двинулись назад – к поезду.

/Совместимость: 50,4% (+2.5%). Преодолён рубеж 50%. Доступ к расширенной диагностике эмоциональных состояний открыт/

Отлично! Ровно половина пути. Прямо‑таки самый настоящий подарок на майские праздники. Позже нужно будет изучить, что за расширенную диагностику подкинула мне система.

Скорая приехала через десять минут после того, как мы вышли из леса. Алкоголика погрузили и сразу же увезли в Татищево. Сергей Иванович сел в кабину, помощник встал рядом. Состав медленно тронулся.

В вагоне на меня смотрели все. Соколова – особенно.

– Это что было? – тихо спросила она, когда я сел рядом.

– Это была моя работа, Ольга Александровна. Очередной клинический случай посреди выходного дня, – уклончиво ответил я.

– Я снимала! На телефон. Издалека лица не видно. Ни вашего, ни машини…

– Удалите, – велел я. – Не портите людям репутацию. У человека и так проблемы.

Она секунду помолчала. Потом кивнула. И при мне удалила запись.

– Алексей Сергеевич…

– Да?

– А можно я про сегодня всё‑таки напишу? Без имён. Без станции. Просто как очерк. О том, что бывает с людьми, которые работают в этой профессии.

Плохая затея. Если только подать её статью как объяснение техники безопасности.

– Можно, но только покажете мне текст перед публикацией, – ответил я. – Ничего лишнего. Только полезную для людей информацию.

– Договорились!

В Саратов мы прибыли с задержкой почти на час. Сергей Иванович всё‑таки смог дотянуть нас до конечной станции. На вокзале я попрощался с Соколовой. Та отправилась на свою конференцию, а я – по адресу, который дал Богатов.

Частная резиденция фон Берга, или то, что от неё осталось, находилась на другом конце города. К северу от центра. Я проехал на автобусе, потом минут пятнадцать шёл пешком. Улица сворачивала, поднималась в гору и наконец вывела меня к высокому каменному забору с проржавевшими воротами.

За забором стояло двухэтажное здание из тёмно‑красного кирпича. Узкие окна. Острая крыша. Над крыльцом – едва различимый барельеф: буквы «Л» и «Б».

Леонид фон Берг.

Я подошёл к воротам. Толкнул. Не без труда, но всё же смог пробраться внутрь. Система тут же сообщила, что неподалёку от меня находится место силы. Значит, Богатов не солгал!

Остаётся только…

Мои мысли прервались. В этот момент мою голову пронзила неприятная ноющая боль.

/Фиксируется аномальная вспышка в коре головного мозга… Диагностика затруднена/

Перед глазами полетели картинки из прошлого. Такого со мной ещё ни разу не было. В голову стали лезть слишком уж настойчивые воспоминания.

И самое главное, эти воспоминания – не мои.

Глава 21

Я на всякий случай схватился руками за ворота. Опасался, что могу потерять сознание. Пока ещё не смог понять, из‑за чего моя голова начала мутнеть от наплыва галлюцинаций, но сделать с этим я ничего не мог.

Система не реагировала. Либо на неё так повлияло место силы, либо что‑то другое.

Голова раскалывалась от боли. Перед глазами всё плыло. Вместо реальности то и дело всплывали какие‑то картинки.

И боль совершенно не типичная. Это не мигрень и не высокое давление. Впечатление, будто… я снова куда‑то перемещаюсь. Снова отправляюсь в другой мир.

Что ж, надеюсь – это не так. Я только‑только начал привыкать к новой жизни!

Меня ослепила вспышка. Как только зрение вернулось, я обнаружил себя в совершенно другом месте. Будто бы вновь переместился в чужое тело.

Только теперь я не мог ни двигаться, ни разговаривать. Тело действовало само.

Как и думал. Это чьи‑то воспоминания. Но не мои. Я здесь просто наблюдатель.

Оказался у постели, на которой лежал больной мужчина лет пятидесяти. Больше всего незнакомец напоминал какого‑нибудь барина – словно с картинки учебника сбежал. Вот только вид у него был нездоровый. Борода спуталась, лицо раскраснелось. Мужчина весь взмок. Трудно было не заметить, как тяжело он дышал. Рядом стояла женщина. По‑видимому, его жена.

– Грудью мается, доктор. Третий день уже! Ни лежать, ни сидеть не может, – произнесла она.

Человек, от лица которого я наблюдал за происходящим, положил пальцы на запястье пациента. Прощупал пульс.

– Иван Тимофеевич, – произнёс «я». – Ответьте на вопрос. Когда боль приходит, она куда отдаёт? В плечо? В челюсть?

– В челюсть, доктор, – вздохнул мужчина. – И руку левую тянет…

– Всё понятно, – «я» отпустил руку и перевёл взгляд на супругу больного. – Анна Степановна, сейчас ему нужен только покой. Никаких бань, никаких прогулок. Только лежать. Я оставлю вам несколько порошков – давать каждые четыре часа. И ещё кое‑что… Если ночью ему станет хуже, сразу зовите меня. Немедля.

Я уже понял, что происходило с пациентом. В этих воспоминаниях некий врач диагностировал так называемую «грудную жабу». Сейчас её называют стенокардией.

Видимо, он опасался, что пациент этой ночью может пережить инфаркт.

Но больше всего меня удивил не тот факт, что я наблюдал за чужими воспоминаниями. А то, как медик лечил больного. Да, он назначил порошки, дал советы по режиму дня. Однако кроме этого случилось кое‑что ещё.

Прежде чем уйти, он воспользовался какой‑то… энергией. Что‑то выплеснул из себя незаметно. И готов поклясться, больному сразу же стало легче.

Не может быть… Что это? Какая‑то форма нейроинтерфейса? Но откуда ему взяться в далёком прошлом?

Да. Я уже понял, чьими глазами смотрю. Видимо, моя система подключилась к мощнейшему информационному полю, которое окружает резиденцию с местом силы.

Я наблюдаю за прошлым глазами Леонида фон Берга. Он жил за сотню лет до моего появления в этом времени. Откуда же у него могли взяться такие способности? Он, как и я, переместился из будущего?