Княжна Тобольская 4 (СИ) - Смышляева Ольга

— Предлагаешь заглянуть в сумку каждому? — я вздёрнула бровь.

— Если не сумеешь донести посыл словами, — парировал он.

В списке значилось всего несколько позиций, необходимый минимум для выживания в условиях ограниченного комфорта. Защитные доспехи, базовый набор одежды, средства гигиены, а также рабочий планшет с учебными материалами и дипломным проектом. В конце стояла лаконичная приписка: «Всё, что не включено, — строго воспрещено».

Не самая приятная новость. Отсутствие лишних шмоток не проблема, но два месяца без интернета на краю цивилизации — это пауза в поиске болванок и невозможность связаться с Луговским. Надо будет предупредить его.

— Автобус отходит завтра в шесть утра, — добавил Яр. — Если хочешь с кем-то попрощаться, не затягивай.

— Мы не умирать едем, а всего лишь… — дежурно буркнула и тут же замолчала, углядев в стопке листов на подоконнике краешек витиеватой подписи Самаркандского. — Что это?

Выдернула лист быстрее, чем Яр успел среагировать.

— Положи обратно.

— Заявление на межкурсовую стажировку?

— А он тебе не сказал? — блондинка удивился не меньше, чем я, но объяснил: — Несколько лучших парней и девушек с третьих курсов «Княжеских войск» и «Лечебного» имеют право пройти практику по своему профилю вместе с выпускными курсами любого из пяти факультетов.

Что-то припоминаю, да. В прошлом году Надир обмолвился, что хотел бы попасть в число таких счастливчиков. Межкурсовая практика отражается в дипломе красной строкой просто по факту прохождения, а это лучшая рекомендация на будущее. Круче неё только галочка в графе должности председателя.

Проворно вытащила остальные листы. Заявления к управленцам подали сразу семеро человек. А мест всего три — два для стражей и одно для лекаря. Согласно правилам, выбор должен сделать не декан, а непосредственно председатель, исходя из профессиональных характеристик кандидатов и собственного предпочтения в интересах курса. Это не Таганрогскому куковать два месяца на краю света бок о бок с незнакомцами.

Насколько знаю, мой амбициозный друг всегда стремился оказаться на западной границе. Она немного престижнее восточной, и возможностей проявить себя, как будущего спецназовца, там больше, но… Надир решил пройти стажировку с нами. Вероятно, потому что попасть к выпускникам-стражам ему точно не светит.

— Кого выберешь? — поинтересовалась я с плохо скрываемым нетерпением.

Ярослав невозмутимо забрал заявление Надира из моих пальцев.

— Узнаешь со всеми.

— Как бывший председатель могу посоветовать Самаркандского. Он неконфликтный, исполнительный и дисциплинированный, проблем с ним не будет.

Красноярский смотрел на меня, чуть склонив голову.

— Ты говоришь не как председатель, а как его подруга. Извини, Василиса, но в таких делах эмоциям места нет. Не считая лекарей, в списке кандидатов у него самый низкий ранг и средний балл в эсс-фехтовании.

Я скрипнула зубами, начиная злиться, что вообще завела этот разговор.

— Люди не набор циферок, Яр. Каждый свой балл Надир выгрыз, каждую позицию в рейтинге отвоевал вопреки изначальным обстоятельствам. Просто… Не отвергай его кандидатуру сразу.

Вместо ответа Ярослав перевернул заявление. На обратной стороне стояла печать «Утверждено» и его собственная размашистая подпись.

— К твоему сведению, — он наклонился ко мне, понизив голос, будто делился государственной тайной, — я выбрал Самаркандского за высокие баллы в служебно-прикладной подготовке. Там, куда мы отправляемся, они важны больше, чем ранги и баллы в эсс-фехтовании.

— Мог бы сразу сказать.

— Могла бы не делать выводы заранее.

— Учту. Спасибо, — коротко кивнула я и в этот момент краешком глаза заметила знакомую фигуру.

К нам прямой наводкой шагал его превосходительство генерал-лейтенант Костромской.

Глава 15

Тихон Викторович был безупречен, как всегда. Железная выправка, строгий взгляд, седые волосы чуть поблёскивают в ярких солнечных лучах, на груди лишь одна награда — орден святого апостола Андрея Первозванного на богато украшенной цепи из серебра с позолотой. У ректора не счесть наград, но в важные моменты он предпочитал нарочитую скромность. Все прочие регалии так и так потеряются на фоне высшей награды Княжества Российского.

Костромской с церемониальной учтивостью раскланялся с Ярославом, отдавая дань его новому статусу, и затем обратился ко мне:

— Курсантка Тобольская, я бы хотел поговорить с тобой. Наедине.

— Увидимся завтра, Вася. — Красноярский сообразил уйти без дополнительной подсказки.

— Слушаю, Тихон Викторович, — я повернулась к ректору.

Строгое лицо генерал-лейтенанта разгладилось, как по команде «вольно», на губах заиграла подобострастная улыбка, какую он бережёт для высоких чиновников и щедрых меценатов.

— Давненько мы не общались с тобой лицом к лицу, Василиса, — заговорил он непривычно елейным голоском. — Хороший знак!

— Не могу не согласиться, ваше превосходительство.

— Ты уже не та скандальная Тобольская, чьё имя стало притчей во языцех. Наоборот — теперь ты пример для подражания! За каких-то полгода с нуля стала одной из лучших курсанток в своей категории, а ведь декан Таганрогский всеми силами пытался убедить меня, что моно-практику пятого ранга не место на факультете «Управления».

— Я помню тот разговор.

И не хочу продолжать этот, да уйти нельзя.

— Сергея Алексеевича можно понять, — ректор покачал головой с деланным вздохом. — Он слишком много времени провёл на фронте и привык судить людей по возможностям тела, а не внутренним качествам. Я же сразу разглядел в тебе великий потенциал!

Хоть бы не врал. Количество нулей на чеке Тобольского он разглядел, а не какой-то там потенциал.

— Благодарю вас.

Его слова начали тревожить. Моя скромная персона ничем не заслужила льстивого отношения, а расточать комплименты курсанткам не в правилах Костромского, даже если они заслужены. Пронырливый генерал-лейтенант любит власть и деньги, а не молоденьких девиц. Особенно дочек главных меценатов, помолвленных с человеком, который может обеспечить ему проблемы.

— Однако к сути, — в его голосе прорезались доверительные интонации. — Станция «Чанбайшань», куда вас распределили, место дикое и совсем не предназначенное для юных девушек твоего положения и воспитания. Только представь: километры гор вокруг серой бетонной коробки, стаи стихийных тварей, отсутствие цивилизации. Делить казарму с грубой солдатнёй со стальными и серебряными медальонами, питаться армейской перловкой, мыться в общей душевой на десять человек — настоящий кошмар!

— Подобно всем курсантам нашего прославленного института, я готова в трудах и лишениях принести реальную пользу Княжеству, — припомнила его же слова.

Улыбка ректора стала ещё мягче… и противнее.

— Реальную пользу можно принести сотней других способов, Василиса, — он прикоснулся к моему плечу покровительственным жестом. — Иногда для этого вообще ничего не нужно делать.

— Простите, ваше превосходительство, к чему вы подводите?

Я выразительно скосила глаза на своё плечо, только тогда ректор убрал руку.

— Князь Тобольский настоятельно попросил институт принять меры для обеспечения… гм… твоего комфорта. Этим утром я подготовил письмо в комендатуру Святого Мефодия с рекомендацией оставить тебя в штабе гарнизона. Завтра ваш куратор передаст его генералу Арзамасскому, он всё устроит в лучшем виде. Допишешь диплом в уютной обстановке отдельной комнаты режимного… назовём его санаторием. Без армейской муштры и лишних забот. Считай это маленьким персональным отпуском перед экзаменами.

Ничего себе новость! Кем папенька меня считает? Инвалидом или ребёнком?

— Режимный санаторий в Святом Мефодии — это ведь закрытый госпиталь для высокопоставленных чиновников и военнопленных?

— Грубо говоря, так и есть, — поморщился ректор. — Но ты, конечно, не пленница и не пациент. «Инфирмарий Святого Мефодия» используют для многих целей. Это прекрасное место! Вид на море, собственный сад, фауна-парк, пятизвёздочное обслуживание…