Княжна Тобольская 4 (СИ) - Смышляева Ольга

— А так же отсутствие выхода в сеть, стены с охраной по периметру и полная невозможность выйти без специального дозволения, — продолжила я. — Как ни называй, но это тюрьма.

— Зачем же так категорично? В санаторий, — он подчеркнул это слово, — отправятся ещё двое твоих сокурсников, ты не будешь чувствовать себя одиноко.

— При всём уважении, Тихон Викторович, но ваша инициатива походит на должностное преступление. У вас нет полномочий вмешиваться в преддипломную практику. Списки курсантов и место их приписки утверждены Военным министерством, на нас выделен бюджет, получены согласования. Поэтому позвольте отказаться от пребывания в санатории.

— Это приказ, Тобольская.

— На который у вас нет юриди…

— Отставить!

Лицо ректора вернулось к заводским настройкам генерал-лейтенанта — суровость, бескомпромиссность и жуткая нелюбовь к возражениям из уст подчинённых. Похоже, он даже мысли не допускал, что я откажусь, причём так резко.

— Пока ты курсантка Столичного института, ты подчиняешься мне, а не Военному министерству.

— Раз так, зачем посылать рекомендацию генералу Арзамасскому? Оформите официальный приказ…

— Молчать! — неожиданно громко рявкнул Костромской. — Обсуждение приказа старшего по званию недопустимо.

Стоящие неподалёку курсанты начали коситься в нашу сторону с затаённым интересом. Среди них я заметила Алёну. Юная княжна до сих пор разговаривала по телефону, и, судя по грустному личику, беседа не задалась.

Заметив внимание окружающих, ректор благоразумно сбавил тон:

— Ещё хоть одно возражение, и будешь объясняться со своим отцом. Это я мигом устрою. Хочешь?

— Никак нет, ваше превосходительство генерал-лейтенант. Я всё поняла, пусть будет «Инфирмарий».

— Вот и славно, вот и правильно. — Скупо улыбнувшись, он развернулся на каблуках, собираясь уйти, но в последний момент остановился и бросил через плечо: — Ах да, этот разговор останется строго между нами, иначе я сделаю так, что твой диплом не примут. Никто из твоих сокурсников или друзей до последнего не должен знать о том, где ты проведёшь практику. Это… гм… секретная информация.

— Так точно, — отзеркалила его выражение лица.

Обсуждение приказа недопустимо, как же. Брать взятки — вот что действительно недопустимо!

Продуманный мужик, надо признать. Денежки получил он, а если что-то пойдёт не так, спросят с генерала Арзамасского. Он и мне-то заранее рассказал не по доброте душевной, а из желания показать, кого на самом деле я должна благодарить за комфортную практику в «санатории». Несмотря на изоляцию и грозное назначение, там действительно комфортно, почти элитный отель. Многие граждане-аристократы платят большие деньги, чтобы их проблемные родственники могли «прийти в себя» со всеми удобствами. Такая курсантка, как Тобольская версии до-Ирэн была бы рада провести там два месяца.

Что ж, с благодарностью не прокатило. Только мне от этого не легче.

Вместо увлекательного опыта службы на вершине вулкана меня ожидает скучное пребывание в санатории, откуда не выйти и даже не позвонить. Уважение декана Таганрогского и сокурсников я точно потеряю. Своё тем более. А что будет с дипломом? В цивильном фауна-парке не набрать подходящего материала, и вместо роскошной работы профессор Кунгурский получит пшик и разочарование.

А ещё я не увижу водяных волков и не услышу их завываний в горной тишине…

— Дичь! — вдарила ладонью по подоконнику.

Спасибо, папенька, удружил. Ректор тоже хорош, подхалим расчётливый! Покажи ему деньги и проси что пожелаешь, он на всё согласен. Его приказ незаконен, но что толку? Попробую поднять шум — и сделаю только хуже себе самой так, что эта справедливость покажется наказанием.

Да, я получу право пройти практику со всеми, но ещё не факт, что этим правом мне позволят воспользоваться. Отец придумает что-нибудь ещё, у него богатая фантазия и твёрдые намерения, а Костромской выкрутится из любой проблемы. В прошлом году ему удалось спустить на тормозах целый, мать его, кровавый ритуал над губернаторской дочкой. Уж какая-то неофициальная рекомендация его карьеру точно не испортит.

До отправления меньше суток…

И тут мне на плечо легла тяжёлая мужская рука. Так неожиданно, что я рефлекторно дёрнулась в сторону. Листовки выскользнули из пальцев и рассыпались ковром по мраморным плитам.

— Надир? — с изумлением уставилась на друга.

В нём килограммов девяносто, если не больше, как он умудряется так бесшумно подкрадываться?

— Ну да, всё ещё я. Хех, давненько не заставал тебя врасплох!

— Слишком глубоко задумалась. И не сразу узнала. Не помню уже, когда видела тебя в чём-то, кроме доспехов.

— Вообще-то, вчера за ужином на мне был свитер с верблюдом. Бабушка подарила на Новый год.

— Ты меня понял.

Мы, не сговариваясь, шустро принялись собирать листовки, пока по ним не успели потоптаться ботинки студиозов.

— Ты чего такая мрачная? — поинтересовался Надир. — Завтра на практику в любимую Маньчжурию поедешь, а не в спа-санаторий под Екатериноградом. Неужто печалишься о жизни без телефона и, — он коротко заглянул в листовку, — вообще без всего?

— Если бы, — раздражённо буркнула в ответ. — Отец учудил, а ректор ему подыграл.

— Расскажешь?

Я тряхнула головой:

— Лучше в другое время, иначе снова разозлюсь. А ты чего такой довольный? — окинула его прищуренным взглядом.

— За окном без пяти минут весна, чем не повод для радости? — весело подмигнул Надир. — А если серьёзно, у меня три новости: хорошая, хорошая и хорошая. С какой начать?

— Даже не знаю… — притворно нахмурилась, подняв последний лист. — Давай с хорошей.

— Я взял пятый ранг в стихии воздуха, — он показал браслет с сияющими камнями-индикаторами.

— Обалдеть! — искренне обрадовалась я. — Колись, когда успел?

— Несколько дней назад, в прошлую пятницу.

— И всё это время молчал партизаном?

— Было не сложно, — отмахнулся Надир. — Ты сама не своя ходишь с тех пор, как вернулся Красноярский, а Вика традиционно витает в облаках с купидончиками.

— Лучше скажи правду, Самаркандский, — ткнула его локтём. — Выгадывал момент, чтобы эффектно удивить?

Ответом мне стал хитрый блеск тёмно-зелёных глаз на смуглом лице.

— А иначе не интересно. На самом деле, просто ждал результатов февральских зачётов, чтобы вам с Викой не пришлось поздравлять меня дважды. Перед тобой, Вась, официально один из пятёрки лучших курсантов третьего курса факультета «Княжеских войск». Час назад Челябинский выдал мне допуск «В».

— Это надо отметить!

— С меня угощение, — энергично кивнул друг. — С тебя укромный уголок, где нам никто не помешает, а с Вики… С неё хотя бы присутствие.

— Уголок, считай, есть. Профессор Кунгурский сейчас на конференции в Петрограде, его лаборатория в полном моём распоряжении. Места укромнее во всём институте не найти.

— Ужин в компании скелетов стихийных тварей? — Надир хрипло хохотнул. — А ты большая оригиналка, Тобольская!

— В компании двух очаровательных дам, — жеманно поправила его. Отряхнув листовки от невидимой пыли, уложила их стопкой и сунула в сумку, чтобы не мешались. — Заодно проводим меня на практику.

— Нас, — со значением уточнил парень. — Вот и третья хорошая новость: я еду с тобой!

— В «Инфирмарий»?

— Куда?

— А? — спохватилась я. — Не бери в голову, ляпнула какую-то ерунду, — улыбнулась через силу и притворилась, будто ничего не знаю о его заявлении на стажировку. — Хочешь сказать, ты отправишься в Маньчжурию вместе с управленцами?

— Уже сказал.

Глава 16

Взбудораженные пятикурсники потихоньку расходились кто куда. Одни с паникой в глазах поспешили наводить справки о местах грядущей практики, другие же с беспечностью молодости отчалили в город хорошенько развлечься напоследок. Ректор не для красного словца упомянул про труд и лишения. Ближайшие два месяца для многих курсантов станут маленьким, но очень ощутимым испытанием с непривычки. Одна Алёна в раздражении расхаживала туда-сюда, ругаясь в телефон. В холл возвращалось привычное спокойствие.