Княжна Тобольская 4 (СИ) - Смышляева Ольга

Бросив рюкзак на землю, Рихард вышел на плац осмотреться и чуть было не попал под колёса «пазика». Дребезжащий автобус грязно-жёлтого оттенка будто бы явился из махрового прошлого прямиком в светлое будущее.

— Смотри, куда прёшь, молокосос! — рявкнул водитель.

— Здесь не проезжая часть! — огрызнулся Рихард. — И я не молокосос!

— Привыкай, парень, — с бестактным весельем обронил Белоярский. В ожидании, когда явятся встречающие, он устроился на бетонном блоке-ограничителе, вынул из внутреннего кармана куртки помятую сигаретку и, прикрыв ладонью от ветра, прикурил. — Все привыкайте. Отсюда до столицы пять тыщ километров по прямой. Не важно, какие у вас медальоны, для местных ребят вы не больше, чем простые смертные в чистеньких доспехах.

Некоторый авторитет имели только мы с Ярославом. Как председатель и лидер курса с ачивкой председателя в резюме нам автоматически полагались лычки младших офицеров, нанесённые на грудную пластину доспеха флуоресцентной краской. Мне — две звёздочки подпоручика. Красноярскому — три звезды поручика.

Генерал Арзамасский запаздывал. Пользуясь моментом, кое-кто из девчонок сбегал до автомата, чтобы купить стаканчик горячего чая. Надир с Геннадием и Анфисой топтались у фонарного столба и негромко обсуждали какие-то свои стажёрские вопросы. Ярослав с Иеремией в стороне от остальных о чём-то болтали. Алёна с детским воодушевлением смотрела на горы вдали. А я села рядом с куратором и втянула носом давно забытый аромат дыма. Не знала, что инструктор по служебно-прикладной подготовке стражей курит. На территории института это строго запрещено. В рабочее время, кстати, тоже, но здесь, на краю света, кто его сдаст?

— Потушить? — Белоярский кивнул на тлеющую сигарету с долей сожаления.

— Не нужно. Мне не мешает, — успокоила его и ещё раз глубоко вдохнула. Пахнет прошлой жизнью.

Стылый воздух бодрил. Здесь нам не равнина, здесь климат иной! Сознание будоражило ощущением причастности к чему-то значимому. Приятному или нет — скоро узнаем. Мои чувства улавливали присутствие нескольких псиоников. Тех, что младше по рангу, вычислить не составляло труда, но где-то на периферии маячило два мастодонта, внушающие смутную тревогу с непривычки. Зэда среди них не было, это я знала наверняка.

— Мы же не останемся тут? — Аня оглядывала пейзажи с едва заметной паникой на личике.

Понять её можно. Больше всего Святой Мефодий походил на рабочий посёлок времён великих строек, из всех удобств в котором только горячая вода, и та по расписанию.

— Да лучше бы остались, — угрюмо проворчала Саша. — До станции ещё сто сорок километров. Во-он туда, — ткнула большим пальцем в сторону вулкана.

Свет фонарей выхватывал из ночной темноты узкую грунтовую дорогу, покрытую слоем вмёрзшего в лёд щебня. Если она и может куда привести, то явно не в санаторий. Жёлтый автобус, припарковавшийся на обочине, однозначно намекал, что дальше мы поедем на нём.

— А ближе самолёт сесть не мог? — недовольно пробормотала Аня.

— Построй аэропорт — сядет.

— Злая ты, Саша.

— А с чего мне быть доброй? Прошло всего полчаса, а я уже ненавижу эту дыру. Чем тут заниматься? Следить, чтобы горы не сбежали?

— Чур, я слежу за теми, что справа, — с фирменной ленцой протянула Ясвена. — Они старенькие на вид, ме-эдленные.

— А ты, Яс, равнодушная, — Аня с обидой отвернулась от подруг.

— Мне уже говорили, — Тамбовская красавица приняла упрёк почти как комплимент.

Немного помолчав, Саша с чувством сплюнула на асфальт и уже без обиняков озвучила мысли большинства присутствующих:

— Отвратное место для прохождения практики. Тема моего диплома: «Управление карьерным развитием военных специалистов» с практической частью в виде анализа успешных примеров и исследования влияния командиров на карьерный рост подчиненных. Вот скажите мне, где в такой глуши я соберу подходящий материал?

— У нас будет два месяца, чтобы подогнать диплом под заданные условия, — ответила я. — Мы сюда не отдыхать прилетели, а в трудах и лишениях приносить пользу Княжеству, как выразился ректор.

Переславль-Залесская скривила губы — то ли от моих слов, то ли от едкого дыма сигареты Белоярского. Ух, какой забористый табачок, даже у меня глаза заслезились.

— Карьерное развитие в «Чанбайшань» звучит оксюмороном! — выпалила она. — Начальник станции — его высокоблагородие Минусинский Богдан Михайлович — всего лишь полковник двенадцатого ранга силы. Я наводила справки: у него серебряный медальон и образование стража в Новгородском филиале. По-вашему, это успешный пример, достойный моего диплома? Песец, как не свезло.

Белоярский, носящий звание подполковника уже лет десять, флегматично хмыкнул в кулак, но промолчал. Высокомерие отдельных курсантов его давно не цепляло. Саша не первая и не последняя зазнайка на его веку.

— Что тебя не устраивает? — вместо него отреагировал Надир, всё это время стоявший сзади. Его внушительная фигура вкупе с мрачной интонацией производила впечатление. Медленно скрестив руки на груди, он взирал на Сашу подчёркнуто сверху вниз. — Полковник Минусинский в здешних реалиях едва ли не покруче генерал-майора Арзамасского будет.

Саша неосознанно приподнялась на цыпочки, чтобы добавить себе роста.

— Откуда тут взялся подсобник?

— Я страж.

— Разница невелика. Ещё один серебряный медальон, и только.

Умей стихийники убивать взглядом, Надир бы выиграл всухую.

— Почти все высшие офицеры на границе выходцы с факультета «Княжеских войск», и у большинства из них серебро, — размеренно заговорил он. — Знаешь, почему? Когда на кону стоит жизнь и безопасность, важен опыт и навыки, а не строчка в графе «образование». И уж тем более не социальное происхождение.

— Ещё чего! — Переславль-Залесская надменно фыркнула. — На границе много серебра только потому, что армейка — самый доступный социальный лифт для нищебродов. Опыт и навыки без соответствующей базы и врождённого чутья к власти и вполовину не так эффективны, как требуется. Даже самый опытный солдат не заменит самого неопытного генерала. У них изначально разные уровни.

— Только в условиях системной дискриминации и исторических привилегий одной группы людей над другими, но не фактически, — парировал Самаркандский. — Лучшие руководители получаются из тех, кто сам взобрался на вершину, а не тех, кому помогла правильная семья.

— Хочешь сказать, — Саша положила руки на пояс в опасной близости от рукоятей клинков, — ты считаешь, что мы с тобой можем быть равны?

— Саш, да оставь ты этого блаженного, — устало посоветовала Ясвена. — Пусть считает, что хочет. Нам-то какое дело?

— Нет уж, Яс, пусть страж ответит. Что ты имеешь против золотых медальонов, парень?

— Ничего, — Надир легко улыбнулся. — Я не настолько поверхностный, чтобы судить о человеке по его безделушке на шее.

Глаза моей взрывной заместительницы нехорошо потемнели, и я уже собралась вмешаться, когда на плац вырулил чисто вымытый кабриолет серого цвета с двумя звёздочками на капоте.

Отбросив сигаретный бычок в урну, Белоярский тут же вскочил с бетонного блока и громко гаркнул хриплым от дыма голосом:

— Внимание! Смир-рно! Равнение на средину!

Повинуясь команде, курсанты быстро выстроились в шеренгу.

— Твой дружок настоящий кретин, — успела вставить Саша, занимая положенное место слева от меня.

— А я думаю, он во многом прав, — тихонько ответила ей.

— И ты такая же.

«Берегись теперь, Надир», — я передала другу весёлую мысль. — « Эта девчонка не успокоится, пока не докажет свою правоту, какой бы абсурдной она ни была».

Реакцию Самаркандского я не видела, но, думается мне, ему тоже стало весело.

Глава 18

Ещё до того, как кабриолет остановился, чуть не поскользнувшись на обледенелом асфальте, из салона выпрыгнул генерал-майор Олег Геннадьевич Арзамасский. Высокий, тощий, с лицом, изъеденным заботами и морозом. Доспехи на нём добротные, но уже изрядно покоцанные — вмятины, потёртости, несколько свежих царапин от когтей. Он производил впечатление старого стального троса, которому хочется горячего чая и в кроватку, а не мёрзнуть почём зря.