Тогда страх сковал меня, превратил в беспомощную жертву, замороженную статую с выпученными глазами.
Но сейчас — сейчас всё было иначе.
Мой разум работал яснее некуда, мысли выстраивались в чёткую линию, и тело слушалось без промедления.
Я натянула поводья и выкрикнула:
— Вперёд!
Кобыла рванула с места так, что меня отбросило назад, и я едва успела вцепиться в гриву, чтобы не вылететь из седла.
Финнеар нёсся рядом, и на скаку он выкрикивал слова, которые заставляли моё сердце сжиматься всё сильнее с каждой секундой.
— Почти триста голов! — кричал он сквозь свист ветра. — Я успел насчитать почти триста зеленокожих! Это очень много, госпожа, слишком много! Впервые за долгие годы их численность в сотни раз больше прежних!
Мы неслись к лесу, к спасительной стене деревьев, и копыта лошадей выбивали бешеную дробь по земле.
— Им что-то нужно! — продолжал Финнеар. — Это не просто набег! Это открытое объявление войны!
Ну начинается.
Только я поверила, что попала в сказку — с красивыми эльфами, волшебными лесами и магическими способностями — как вдруг война.
И не просто война на словах, не в книжках, не в новостях по телевизору.
А вот она — в паре шагов за спиной.
Рядом просвистела стрела, и я пригнулась к шее лошади так низко, что почувствовала запах её пота.
Ещё одна стрела воткнулась в землю справа от меня.
Ещё одна — слева.
Да они совсем близко, поняла я с ужасом.
Гораздо ближе, чем мне казалось.
А потом я услышала глухой стон и обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как Финнеар покачнулся в седле.
Из его руки — прямо из предплечья, насквозь — торчала стрела с тем самым жутким чёрным оперением.
Рукав его серой рубахи стремительно темнел, пропитываясь кровью, и багровые капли срывались вниз, оставляя дорожку на траве позади нас.
Это не шутки. Это не игра, не аттракцион, не захватывающее приключение из книжки. Нам действительно грозит смерть.
Холод прокатился по моему телу от макушки до пяток, и езда на лошади вдруг превратилась из увлекательного развлечения в отчаянную попытку выжить.
Выжить любой ценой.
Выжить, перепрыгивая через поваленные деревья и ныряя под низкие ветки.
Выжить, пригибаясь от свистящих над головой стрел.
Ещё несколько чёрных древков упали совсем рядом, никого не задев, и впереди наконец показалась деревня.
Спасение.
Я на полном скаку приблизилась к Финнеару и крикнула:
— Как ты?!
— Всё хорошо, — процедил он сквозь зубы.
Но кровь уже просачивалась между его пальцами, которыми он зажимал рану, и лицо его побледнело так, что я испугалась — не свалится ли он с лошади прямо сейчас.
Ничего, подумала я, собранных трав хватит на мазь.
Мы влетели в лес, под защиту вековых деревьев, и я наконец позволила себе выдохнуть.
Нас уже поджидали — эльфы-стражники с луками наизготовку, с напряжёнными лицами и прищуренными глазами.
— Орки! — проорал Финнеар на полном скаку, даже не думая останавливаться. — Орки совсем близко! Поднимайте всех на оборону! Почти три сотни голов!
Мы пронеслись мимо них и углубились в деревню, а за спиной раздался утробный вой боевого рога.
— Тебе нужно обработать рану, — сказала я Финнеару, поравнявшись с ним.
— Потом, — отмахнулся он здоровой рукой.
— Нет! Немедленно! И не спорь со мной!
Он не ответил. Молча кивнул.
Мы пронеслись через всю деревню, мимо домов на деревьях и верёвочных лестниц, и на улицы уже высыпал народ — эльфы с тревожными лицами, услышавшие вой рога.
— Что случилось?! — кричали нам вслед.
— Орки?!
— Сколько их?!
Но мы не отвечали.
Мы неслись к моему дому.
Наконец мы осадили лошадей у крыльца, и я спрыгнула на землю так резво, будто всю жизнь только этим и занималась.
Финнеар спрыгнул следом — и едва не завалился на бок, его повело, ноги подкосились, но я успела подхватить его, подставив плечо, и потащила к двери.
Он был тяжёлым, гораздо тяжелее, чем казался, и от него пахло кровью — медным, тошнотворным запахом, от которого к горлу подкатывал ком.
Стрела торчала из его руки, пробив предплечье насквозь, и выглядело это настолько ужасно, что я старалась не смотреть.
На пороге нас встретил Лоранис.
С унылым лицом.
С поджатыми губами.
С выражением вселенской скорби во взгляде.
Ну вот, ещё тебя не хватало.
— Что случилось? — спросил он, глядя на меня.
— А разве не видно? — огрызнулась я, пытаясь протиснуться мимо него в дверь.
— Нет, — он пожал плечами, — не вижу ничего особенного.
Я остановилась и уставилась на него с таким выражением лица, что нормальный человек уже провалился бы сквозь землю от стыда.
Но Лоранис был ненормальным.
Лоранис был моим мужем.
— Помоги мне! — рявкнула я.
И только тогда — только тогда! — он соизволил перевести взгляд на Финнеара и заметил стрелу, торчащую из его руки, и кровь, капающую на крыльцо.
— О, — сказал он. — Он всё тут кровью заляпает.
Я открыла рот.
Закрыла.
Снова открыла.
— Тебя сейчас это интересует больше всего?! — выдавила я сквозь зубы.
Лоранис не ответил.
Видимо, что-то в моём голосе — или в моих глазах, или в том, как побелели мои костяшки пальцев — подсказало ему, что сейчас лучше заткнуться и помочь.
Он молча подхватил Финнеара с другой стороны, и мы втащили раненого эльфа в дом.
— Хотя бы ботинки с него снять, — пробормотал Лоранис, когда мы укладывали Финнеара на кровать. — Постель же чистая, а он в грязной обуви...
— Так сними! — рявкнула я и метнулась к столу, на котором стояли глиняные чаши и кружки.
Странное чувство — я впервые видела этот дом, эту комнату, этот стол с его содержимым, но при этом точно знала, где что лежит.
Ступка — в левом ящике.
Чистые тряпки — на нижней полке.
Кипячёная вода — в кувшине у окна.
Я вывалила содержимое сумки прямо на столешницу — трава, ягоды и бутоны рассыпались по тёмному дереву, и я принялась лихорадочно выхватывать из кучи нужные ингредиенты.
— Стол же чистый, — немедленно заныл Лоранис за моей спиной, — а ты на него грязь высыпала!
— Это не грязь!
— А что тогда?
— Это целебные травы! — я обернулась и прошипела: — И если ты продолжишь ныть у меня над ухом, Финнеару станет совсем плохо!
Пауза.
Блаженная, прекрасная тишина.
А потом:
— А откуда у него стрела в руке?
Я зарычала.
По-настоящему зарычала, как бешеная волчица, и Лоранис невольно отступил на шаг.
— Орки! — рявкнула я так громко, что задрожали склянки на полках. — Знаешь такое слово?! О-р-к-и!
— Орки? — он вытаращил глаза. — Настоящие орки?
— Нет, плюшевые! — я швырнула в ступку горсть ягод кирисса и начала яростно растирать их пестиком. — Да, настоящие! Так вот, стрела принадлежит одному из этих орков, и судя по всему, скоро они будут здесь! Так что либо помогай, либо уйди с дороги!
Он выбрал второе.
Глава 8
Лоранис засуетился, забегал по комнате как встревоженный воробей, и я видела на его лице страх — настоящий, животный, от которого его и без того бледная кожа приобрела совсем уж нездоровый оттенок несвежего творога.
Но мне было не до его переживаний.
Мои руки работали сами — бросили в глиняную чашу горсть ягод кирисса, добавили пару бутонов арсирона, и деревянный пестик заходил по дну, растирая всё это в однородную кашу.
— Орки, — причитал муженёк за моей спиной, меряя комнату нервными шагами. — Но как же так? Почему они напали? Что им нужно?
— Ты у меня спрашиваешь? — я даже не обернулась, продолжая работать пестиком.
— Но ты же там была! Вероятно, ты знаешь причину нападения!
Я остановилась.
Медленно повернулась к нему.
Он серьёзно?
Он действительно думает, что орки перед нападением созвали пресс-конференцию, раздали пресс-релизы и подробно объяснили свои мотивы?
