— Прости, — сказала я ему, — я верну. Наверное.
И я крутанула клинки.
Мои руки двигались сами — как тогда, когда я готовила мазь, как тогда, когда извлекала стрелу — тело помнило то, что я сама никогда не знала.
Или знала?
Сталь резво рассекла воздух со свистом, описала две сверкающие дуги вокруг моего тела, и я поймала себя на том, что улыбаюсь.
Я умею.
Я действительно умею ими владеть.
— Откуда... — Лоранис смотрел на меня круглыми глазами, — откуда ты умеешь ими владеть?!
— Ну вот видишь, — я крутанула клинки ещё раз и направилась к двери, — умею. Присмотри за Финнеаром, дорогой.
— А ты куда?!
Я обернулась на пороге и улыбнулась ему — той самой улыбкой, которой никогда не улыбалась Наталья Сергеевна, тихая аптекарша из Питера.
— Пойду, разберусь с орками.
Глава 9
Я выскочила из дома под обалдевший взгляд Лораниса, который так и остался стоять на пороге с отвисшей челюстью, и огляделась.
И ужаснулась.
Возле каждого дома, на каждой улочке, под каждым деревом кипела битва — звон металла, крики и звериное рычание.
Я впервые увидела орка.
Он был огромен — почти на две головы выше меня, гора мускулов, обтянутых зелёной кожей, которая бугрилась и пульсировала при каждом движении, словно под ней жили своей жизнью стальные канаты.
Широченные плечи, бычья шея, руки толщиной с мои бёдра — и клыки, торчащие из нижней челюсти, жёлтые и острые, как у матёрого волка.
Оружие у них было примитивным — грубые дубины, усаженные ржавыми гвоздями, и топоры, покрытые таким слоем ржавчины, что я удивлялась, как они вообще ещё режут.
А одежда — её почти не было.
Меховая повязка на бёдрах, едва прикрывающая самое интересное — вот и весь их гардероб.
В другой ситуации я бы, пожалуй, оценила эту первобытную мужественность, все эти рельефные мышцы и звериную мощь, но сейчас мне было не до эстетических наблюдений.
Сейчас эта мощь хотела меня убить.
Однако при всей своей силе орки оказались чертовски неповоротливыми — на моих глазах один из эльфов ловко уворачивался от ударов дубины, двигаясь так быстро, что казался размытым пятном, нырял под замахи, отскакивал в сторону, и наконец сумел зайти орку за спину.
Клинок вошёл в зелёную плоть по самую рукоять.
Орк взвыл — утробно, страшно — всё его тело искривилось в агонии, и он повалился на землю, заливая траву тёмной кровью.
И вид этого поверженного гиганта вселил в меня уверенность.
Их можно убить.
Они смертны.
А значит — можно драться.
Я крепче сжала рукояти клинков, почувствовала, как сталь отзывается на моё прикосновение, словно приветствуя старую подругу, и бросилась вперёд.
Там, у ближайшего дома, два орка теснили одинокого эльфа, а за его спиной, вжавшись в стену, стояла женщина с ребёнком на руках — её глаза были огромными от ужаса, а малыш заходился беззвучным плачем.
Я зарычала — по-настоящему зарычала, выплёскивая наружу всю ярость, весь страх, всё отчаяние последних часов — подскочила к ближайшему орку и обрушила на него оба клинка.
Он успел развернуться.
Ржавый топор свистнул в воздухе, целя мне в голову, и я нырнула под удар, почувствовав, как лезвие прошло в паре сантиметров от моих волос.
Орк рычал, и его рык отдавался в моей грудной клетке низкой вибрацией, слюна лилась рекой из его разинутой пасти, а маленькие жёлтые глазки буравили меня с такой ненавистью, с таким голодом, что по спине пробежал ледяной холод.
Каждая клеточка моего тела кричала — беги, прячься, ты не справишься.
Но я заставила этот голос замолчать.
Перекатилась по земле, ощутив спиной влажную траву, и оказалась сбоку от орка в тот самый момент, когда он рубанул воздух там, где я только что стояла.
Его бок был открыт.
Два клинка вошли между рёбер одновременно — с хрустом, с мерзким чавкающим звуком — и зелёная кровь хлынула во все стороны, заливая мои руки, моё лицо, мои белые одежды.
Ну вот, подумала я отстранённо, теперь уж точно ничего не отстирать.
Впрочем, кого я обманываю — это платье было обречено ещё в тот момент, когда я решила поиграть в героя.
Эльф, которому я пришла на помощь, тем временем разделался со вторым орком — его клинок вошёл твари прямо в горло, и зелёный гигант рухнул на землю, захлёбываясь собственной кровью.
Женщина с ребёнком смотрела на нас круглыми глазами.
— Бегите, — бросила я ей, — прячьтесь.
И мы рванули дальше по улице.
Методично, дом за домом, мы прорубались сквозь орков.
К нам присоединялись другие эльфы — те, кто ещё мог держать оружие — и скоро нас было уже пятеро, потом семеро, потом десять.
Мы двигались слаженно, прикрывая друг друга, и зелёные тела падали одно за другим, устилая улицы деревни.
Но потом я поняла, что их слишком много.
Они подходили со всех сторон — из-за домов, из-за деревьев, из леса — бесконечным потоком зелёной плоти и ржавого железа, и деревня оказалась в плотном кольце, которое сжималось с каждой секундой.
— Чего они хотят? — крикнула я ближайшему эльфу, отбивая очередной удар топора.
— Истребить нас! — выдохнул он, вонзая клинок в орочье брюхо. — Забрать наши леса и породить на нашей земле своё отродье!
Звучит как-то обыденно, подумала я, уклоняясь от дубины.
Каждый день подобное происходит где-нибудь на планете — одни хотят уничтожить других, захватить их земли, вырезать их народ.
Даже этот прекрасный с виду мир не оказался исключением. Какая жалость.
Троица уродливых орков появилась между домами.
Они заметили нас, оскалились — и понеслись навстречу, размахивая оружием и рыча так громко, что у меня заложило уши.
Я заняла боевую стойку, подняла клинки, и эльфы рядом со мной приняли похожие позы.
И тут меня охватил озноб.
Странный, необъяснимый — всё тело сотряслось, пропуская через себя волну нестерпимого жара, который прокатился от макушки до пяток и вырвался наружу, словно взрыв.
Я не поняла, что это.
Но ещё более странным было то, что произошло дальше — меня и стоящих рядом эльфов будто накрыло чем-то невидимым, плотным и упругим, похожим на мыльный пузырь, только гораздо прочнее.
Воздух вокруг нас засиял едва заметным золотистым светом.
Щиты, поняла я с изумлением.
Защитные щиты.
Я сумела создать защитные щиты!
Удивительно — оказывается, я и так умею!
Вот это да!
Мы кинулись на орков, и щиты работали — один из эльфов пропустил удар, трухлявая дубина орка обрушилась на него с такой силой, что должна была проломить череп, но вместо этого разлетелась в щепки о невидимую преграду, не причинив эльфу ни царапины.
В ответ на свою агрессию орк получил клинок в живот и рухнул замертво у наших ног.
Меня охватил азарт — тот самый, который я чувствовала, когда неслась на лошади через поле, только сильнее, острее, опаснее.
Мы без проблем разделались с этой троицей уродов и ринулись дальше, убивая всех орков, кому не повезло попасться на нашем пути.
Но их было так много.
Так невыносимо много.
И совсем скоро мои щиты дали сбой.
Я почувствовала это как обрыв струны — что-то внутри меня лопнуло, и ржавый топор прошёл сквозь защиту одного из эльфов, словно её и не было, и врезался ему прямо в грудь.
Эльф упал.
Мёртвый.
Из-за меня.
Я запаниковала — действие щитов прекратилось, золотистое свечение погасло, и я понятия не имела, как призвать его снова.
Зажмурилась, попыталась вспомнить то чувство — жар, озноб, волну силы — но ничего не происходило.
Тот огонь внутри меня словно утих.
Прогорел, оставив меня в холодной, беззащитной реальности.
Под натиском орков и угрозой смерти мы были вынуждены отступить.
Отбежали на пару домов, перегруппировались — и тут на нас накатила новая волна зеленокожих.
