Эти были другими.
Они дрались ожесточённее, яростнее, в их глазах бушевало настоящее безумие — не просто голод или жажда крови, а что-то древнее, первобытное, не знающее пощады.
Все эльфы, что были со мной, пали от их рук — один за другим, как колосья под серпом.
Я сумела прикончить двоих орков, но ещё двое уверенно двинулись на меня, оттесняя к стене дома.
Спина упёрлась в шершавое дерево.
Бежать некуда.
Ну вот и всё, Наташа.
Красивая сказка закончилась.
Я прижалась к стене, держа клинки перед собой дрожащими руками, и вся моя жизнь пронеслась перед глазами — как в дурном кино, только кадры были настоящими.
Детство в хрущёвке, мамины пельмени по воскресеньям, первый поцелуй на школьной дискотеке, свадьба с Серёжей, пятнадцать лет брака, гнусное предательство через смс.
И — как ни странно — самые яркие кадры оказались здесь.
В этой жизни.
Скачка через поле, ветер в волосах, первая мазь, развод с Лоранисом, бой с орками.
Я здесь меньше суток, а эмоций больше, чем за тридцать семь лет жизни на Земле.
Как удивительно.
Орк поднял топор.
Нацелил прямо мне в лицо.
Я закрыла глаза.
Топор упал на землю.
Сам орк обмяк и рухнул следом — тяжело, грузно, сотрясая землю.
Я выдохнула.
Видимо, подмога пришла.
Когда упал второй орк — так же беззвучно, так же внезапно — я пригляделась к своему спасителю.
И замерла.
Это был не светлый эльф.
Передо мной стоял эльф совсем другого толка — кожа тёмная, почти чёрная, как эбеновое дерево, и чёрный кожаный доспех, плотно облегающий мускулистое тело.
Глаз я не увидела — они прятались за плотной чёрной повязкой, скрывающей верхнюю половину лица.
Эльф был залит зелёной кровью с ног до головы, но это ни капли не омрачало его безумно уверенного вида.
Он стоял надо мной как воплощение смерти — красивой, элегантной, абсолютно беспощадной смерти.
— Ой, ребята, — выдохнула я с облегчением, — как вы вовремя! Как вас нам не хватало! Ещё секунда, и мне бы...
— Заткнись, — рявкнул он так грубо, что я поперхнулась. — Сложи оружие.
— Зачем? — я нахмурилась. — Я же могу помочь, я...
Он вытянул руку, и кончик его изогнутого клинка упёрся мне в лицо — холодная сталь замерла в паре миллиметров от моего носа.
— Эй! — возмутилась я. — Ты чего делаешь?! А ну убери эту штуковину от моего лица!
Он не шелохнулся.
— Ты хоть знаешь, с кем разговариваешь? — я попыталась козырнуть своим положением, вспомнив, что я вроде бы дочь великой жрицы или что-то в этом роде. — Я...
Он улыбнулся.
Оскалил белоснежные зубы — ослепительно белые на фоне тёмной кожи — и шагнул ближе.
Холодная сталь скользнула с моего лица на шею и неприятно укусила кожу, оставляя тонкую линию, которая тут же защипала.
Совсем рядом зарычали орки.
Эльф оглянулся на звук — всего на секунду, всего на одно мгновение. И я решила действовать. Моё колено врезалось ему прямо в пах — со всей силы, без предупреждения. Простите, мысленно извинилась я, но вы не оставили мне другого варианта. Я хотела по-хорошему. Но когда мне приставляют нож к горлу, приходится пользоваться запрещёнными приёмами.
Эльф скривился, согнулся пополам, и я рванула прочь.
Но не успела пробежать и пары домов, как из-за угла появились ещё эльфы.
Тёмные.
Много.
Да сколько же вас здесь?!
И откуда вы вообще взялись?!
Я оказалась в ловушке — тёмные эльфы обступили меня кольцом, угрожая оружием, их клинки сверкали в свете пожаров, и на каждом лице я читала одно и то же — презрение, ненависть, жажду крови.
Один из них — молодой, горячий, с перекошенным от ярости лицом — уже занёс меч, готовясь ударить.
И тут раздался голос.
Властный.
Холодный.
Абсолютный.
— Не сметь!
Одно слово — и молодой эльф замер, будто налетел на невидимую стену.
Я подняла взгляд.
И увидела его.
Он вышел из тени между домами — высокий, широкоплечий, двигающийся с грацией хищника, который точно знает, что он здесь самый опасный.
Длинные белые волосы развевались по ветру, резко контрастируя с чёрной, как ночь, кожей.
Повязка на глазах — такая же, как у других, только почему-то на нём она смотрелась не жутко, а... завораживающе.
Мышцы на руках были обхвачены кожаными ремешками, подчёркивающими каждый рельеф, каждый изгиб, и весь его вид кричал — я главный здесь, и все это знают.
Он шагнул в круг и положил ладонь на плечо молодого эльфа, который хотел меня убить.
— Почему? — прошипел тот. — Она светлая! А светлые должны умереть!
— Мы здесь совсем для другой цели, — голос был спокоен, почти ленив, но в нём звенела сталь. — Идите. Разберитесь с орками. И найдите целительницу.
Целительницу?
Я навострила уши.
Любопытно.
Возможно, они ищут меня?
Но зачем?
Тёмные эльфы неохотно отступили, растворились в хаосе битвы, и мы остались одни — я и он.
Я смотрела на него, пытаясь прочитать хоть что-то на этом лице, скрытом повязкой, и видела только одно.
Агрессию.
Холодную, расчётливую, абсолютную.
Словно он специально отослал остальных, чтобы с наслаждением прикончить меня лично.
И я не ошиблась.
Он двинулся ко мне — медленно, не торопясь, наслаждаясь моментом — и его рука начала подниматься, выводя изогнутый клинок на уровень моей груди.
Сталь блеснула в отсветах пожара.
На его губах проступила улыбка — жестокая, хищная, без единой капли добра или сочувствия.
Улыбка существа, которое убивало сотни раз и получало от этого удовольствие.
— Ну раз ты думаешь, что со мной будет легко справиться, — процедила я сквозь зубы, — то ты ошибаешься!
Я вскинула оба клинка и ударила — резко, сильно, отводя его меч в сторону.
Он явно не ожидал такой прыти.
Такой наглости.
Отстранился от меня на шаг, и его улыбка стала ещё шире — только теперь в ней появилось что-то новое.
Интерес.
— А вот это уже интереснее, — произнёс он, занося меч для следующего удара.
глава 10
Тёмный эльф атаковал первым — быстро, стремительно, как бросок змеи.
Я едва успела отбить удар, сталь встретилась со сталью, и мои руки загудели от удара, но я устояла.
Второй удар — слева, снизу вверх — я увела в сторону и отскочила назад.
Третий — сверху, с такой силой, что я почувствовала дрожь во всём теле — заблокировала обоими клинками крест-накрест.
И тут же атаковала сама.
Мой клинок свистнул в воздухе, целя ему в бок, и он ушёл — почти ушёл — но недостаточно быстро.
Лезвие чиркнуло по его кожаному доспеху, оставляя глубокую царапину, сквозь которую проступила кровь.
Голубая.
Как небо в ясный летний день.
Он опустил взгляд на рану — хотя как он вообще что-то видел сквозь эту повязку, я понятия не имела — и его улыбка стала ещё шире.
Если он и испытал боль, то только был рад этому.
Радовался, как ребёнок подарку на Новый год.
А потом его атаки стали яростнее.
Быстрее.
Безжалостнее.
Я заблокировала один удар, второй — и пропустила третий.
Его нога врезалась мне в живот с такой силой, что воздух вылетел из лёгких, я оступилась, потеряла равновесие, и мир перевернулся.
Земля ударила меня в спину.
Я попыталась вскочить, но его ботинок уже обрушился мне на грудь, придавливая к земле, и он навис надо мной как воплощение моего личного кошмара.
Белые волосы свесились вниз, обрамляя тёмное лицо.
Клинок поднялся.
— Это был отличный бой, — произнёс он, и в его голосе прозвучало что-то похожее на уважение. — Мне жаль тебя убивать.
Пауза.
— Но таков порядок.
Клинок начал опускаться — медленно, почти нежно — целя мне прямо в шею.
Я сжалась.
Зажмурилась.
И почувствовала, как что-то горячее хлынуло из груди, разлилось по всему телу волной расплавленного золота, прокатилось по венам, наполнило каждую клеточку, и вырвалось наружу — туда, где сталь уже касалась моей кожи.
