Избежать сладкого и долгожданного поцелуя я не могла, да и, скажем честно, не очень-то хотела. Голова восхитительно кружилась, а губы горели от страстного сплетения. Мы бы так и продолжили, если бы Кас не пробрался мне под блузку.
– Ох, нет-нет, – поспешно заявила я, чуть отпрянув. – Эти достоинства я уже изучила, да и в это время сюда может зайти кто-то из преподавателей. Уже не соврёшь, что мы просто упали. Выпусти меня, пожалуйста.
– Один вопрос и так и быть, – великодушно разрешил Кас и тут же спросил: – Почему ты букет отдала другой?
– Ну, во-первых, ты бы его ещё посреди коридора поставил, – фыркнула я, вспомнив случившееся. – А, во-вторых, это твоё снисходительное «я тебя прощаю».
– О чём ты? – оторопел ректор, кажется, искренне.
– О языке цветов, конечно, – пожала я плечами.
Брови собеседника поползли куда-то вверх. Я даже подозревала, что они сейчас на макушку заберутся, но, к счастью, не дошли. Неподдельному удивлению не было предела, поэтому я снисходительно пояснила:
– Нет, ну серьёзно. Ты послал травнице цветы и даже не удосужился узнать их значение?
– Ладно, учтём, – вздохнул принц, осознав свою осечку, и мне на минутку даже стало не по себе.
Хотелось срочно узнать, что он там захотел учитывать, но в этот момент где-то скрипнула дверь. Подорвалась я, словно в меня опять Злопамятный Мак плюнул, и на всякий случай попыталась спрятаться за ближайшим кустом.
– Куда?! – одними губами пробормотал Кас, схватив меня за руку, а потом шёпотом пояснил: – Сделай вид, что ты мне показываешь свою работу.
Совет показался толковым, поэтому я, оттряхнув юбку, с умным видом принялась описывать принцу дальнейший ход моей работы. Кас степенно кивал, но понимания во взгляде не было. Для него все наши пестики-тычинки казались тёмным лесом – он предпочитал другие.
К счастью, внезапный визит нам нанести решил профессор Бридинг, который очень обрадовался. И тому, что ректор проявил интерес к моему исследованию, и нашему знакомству, и вообще бодрому продвижению моих дел. Когда очередной распустившийся Мак попытался в меня плюнуть, преподаватель так и вовсе пришёл в восторг.
Кас в нашей терминологии откровенно потерялся, поэтому, вежливо попрощавшись, ушёл первым. Вот только стоило ректору покинуть оранжерею, как довольный профессор Бридинг кардинально сменил тему:
– Всё-таки отличный выбор темы для курсовой, – подмигнул он мне. – Даже наш лорд ректор заинтересовался, а это дорогого стоит.
– Только, пожалуйста, не говорите никому! – взмолилась я, поняв, что с преподавателя станется начать хвастаться на каждом углу.
25
– Почему? – искренне изумился профессор.
– Да как бы, – замялась я, не зная, как корректней выразиться. – Я пока ничего не сделала толком, а уже внимание ректора. Ещё скажут, что я не сама всего добилась, а с чужой помощью.
Преподаватель с минуту смотрел на меня скептично, словно надеялся, что я передумаю. Но в итоге сдался и заверил:
– Просьбу я, конечно, твою уважу.
Однако наивно с моей стороны было думать, что я отделаюсь без нравоучений.
– Вот только послушай, что я хочу тебе сказать, – продолжил преподаватель, и я исключительно из вежливости не закатила глаза. – Знакомство и контакт с таким артефактором, как принц Каспиан, в будущем тебе будет намного полезней, чем мнение завистников. Если кто-то захочет принизить твой талант, он найдёт, к чему прицепиться. Скажут, что профессор помогал или что тебе просто повезло. Или что с таким даром как у тебя любой бы смог вырастить Безвременник. Вот только вряд ли эти люди сами хоть чего-нибудь добьются в жизни, да и из твоей скоро уйдут. Я бы не стал обращать на них внимание.
Мнение оказалось довольно неожиданным, но сейчас я почему-то не могла его оценить. Преувеличивает профессор или вкладывает в слова нечто очень личное, что мне не особо пригодится, пока рассудить не получалось. Поэтому, поблагодарив, я решила поразмыслить над этим как-нибудь потом.
Правда, потом никак не наступало, потому что пришла пора подготовки к экзаменам. Да и работа с цветами перешла в другую – боле замороченную – стадию. Хотя во многом стало проще из-за сделанных для меня артефактов – я уже не бегала в оранжерею ночами. Но всё равно пришлось попотеть, потому что начался самый тяжёлый этап скрещивания. Кас иногда приходил по вечерам, но я была так занята, что мы лишь целомудренно разговаривали. Как мне казалось, ни о чём, но ректора устраивало, а мне не мешало.
Тем удивительнее в этой кутерьме было увидеть, как неспешно, прижимая что-то к груди, на лекцию вплывает Эмма. Пользуясь тем, что это последняя лекция перед экзаменом, все задавали вопросы, а она сидела одухотворённая и смотрела куда-то вдаль. Рядом со мной сидела, так что чувствовала я себя особенно неуютно.
Естественно, стоило паре закончится, как любопытные тут же подскочили к девушке узнать причину столь странного поведения. Правда, Фанни начала издалека:
– Что это у тебя?
– Артефакт для искусственного освещения, – воодушевлённо ответила Эмма. – Можно задать время и яркость. Идеален для теплицы.
– Ого, какая полезная штука, – заметила Гарриет. – Такой не так просто найти и стоят они прилично. Где взяла?
– Лорд ректор подарил! – выдохнула Эмма, и в этот момент я поняла, что девушка буквально сама вырыла себе яму.
Да не просто яму, а целое ущелье она себе вырыла, судя по взглядам окружающих! Я уже мысленно отметила, что в полку списочных прибыло. И совершенно случайно поняла, что думаю об этом сейчас с каким-то скрытым злорадством, уж больно напоминающим ревность.
– С чего бы ему делать тебе столь щедрый подарок? – прохладно спросила Гарриет, но Эмма подвоха не заметила и честно ответила:
– Не знаю! Может я понравилась ему? Он заметил, как я несла свой цветок для курсовой. Спросил, не травница ли я случайно. Поговорил со мной про язык цветов… Поблагодарил за помощь и вот! Вручил!
Какого чёрта Кас творит и почему не мог просто спросить меня, я не знала. Сперва разозлилась, потом забыла об этом. Поэтому я очень удивилась, когда в выходной домовой вдруг доставил мне букет синих гиацинтов.
– Ой! – заявила я, опустив глаза на цветы.
– Цереса дель Гранде? – для проформы уточнил местный посыльный и, не дождавшись ответа, сообщил: – Это вам!
26
Глупо было спрашивать от кого. Я и так знала, да и карточка там лежала. «Я понимаю, что ты сейчас очень занята, но я бы хотел позвать тебя прогуляться. Можешь освободить для меня вечер следующей субботы? Кас». Я только головой покачала, не зная, как реагировать. Синие гиацинты означали уважение, преданность и верность. И вроде бы хорошее значение, вот только дарили их обычно после долгих лет брака.
Но цветы были красивые, так что я решила больше ректора с их значением не пилить. А то пока он будет пытаться точнее узнать смысл букета, у меня все одногруппницы вне списка закончатся.
