И пришел слон (СИ) - Криптонов Василий

— С огромным удовольствием! И я настаиваю на возмещении расходов.

— Ах, деньги… Понимаю, понимаю. Деньги мне отвратительны, Александр Николаевич. Что они есть как не песок, утекающий сквозь пальцы…

— А вы здесь сколько смен уже?

— Подловили. Полторы. Тоже надо бы домой, с Николаем Волевичем… Эх.

— Что ж, возможно, я как раз вас всех тут немного разгружу. У меня, собственно, вот какое предложение.

Засиделись мы с Дмитрием Григорьевичем далеко за полночь. Пили чай с шиповником, обсуждали нюансы. Таньку уложили спать за печку, чтоб не мешалась, и вели неспешные, обстоятельные мужские разговоры.

— Ну, будем. Эх, хорошо пошла! Клянусь бородой, тут и любой напиток, любая еда приобретают волшебные свойства. Как отсюда можно уехать⁈

— Нужно, нужно, Дмитрий Григорьевич. Вы закусите кроликом, кролик великолепен.

— Да-с, благодарю. Вам, насколько я понимаю, первый амулет нужно будет внутри стены поставить. В этом самая большая проблема, согласовывать придётся.

— С кем?

— С дежурным.

— А дежурный кто?

— Я дежурный. Но меня же сменят.

— Так вы, верно, передадите сменщику.

— Ох, Александр Николаевич, как у вас всё просто…

— А у вас сложнее?

— Гораздо! От источника мозг начинает работать иначе. Я вижу миллион сложностей и барсука.

— Барсука?.. А, это енот. Фамильяр моей невесты. Она его покормить забыла, вот он и колобродит. И эта женщина будет заботиться о моих детях…

— Дело молодое. Со временем станет серьёзнее.

— Главное, чтобы не слишком. Весёлая она — самый главный плюс. За любовь.

— За любовь, понимаю, понимаю. Эх! Изумительно идёт. Ну — спать, спать, Александр Николаевич! Утром всё решим утвердительно.

Я ушёл за печку к Таньке. Лежанка была узкая, пришлось пристроиться сзади на боку, обнять рыжую. Она ко мне тут же прижалась — привыкла уже. Бормотнула что-то, не просыпаясь. Я зевнул и быстро отъехал в страну снов без сновидений.

И как будто бы в ту же секунду меня что-то дёрнуло. Я резко поднялся.

Было уже темно. Из глубины помещения доносился храп хозяина. А надо мной стоял со светящимися во тьме ярко-синими глазами Коля Волевич.

— Я всё про тебя знаю, — прошептал он. — Знаю, откуда ты.

Глава 69

Краснобрюхая горихвостка в неестественной среде обитания

Бывают в жизни такие неприятные моменты, когда по ощущениям — будто ведро ледяной воды на голову вылили. Особенно неприятно спросонок. Знает он обо мне всё… Вот ведь злодей какой! Я сам о себе всего не знаю.

Рассудив, что надо подробно расспросить в рамках самопознания, я сделал Коле знак рукой — мол, идём, поговорим. Тот внял и тихо вышел из помещения. Я последовал за ним. В сенях снял с гвоздя штатный тулуп, накинул, чтобы сильно по-настоящему не одеваться. Тулуп был холодный, но быстро перенимал теплоту человеческого тела.

На крыльце Коля замер, глядя мне в глаза. Его зенки в темноте полыхали уж вовсе как-то неимоверно. Казалось, сейчас вот-вот прямо в мозг проникнет. Однако Диль, неусыпно защищавшая мой разум от ментального воздействия, молчала.

Вообще, вспомнив про Диль, я резко успокоился. Убить меня не убьют, а если будут угрожать раскрытием моего происхождения… Ну, время сыграть что-нибудь у меня будет. Не говоря уж о куче всяческих возможностей.

— Итак, кто же я, Николай Волевич? Вопрос сей изрядно меня мучает. Определение себя во вселенной — есть вопрос…

— Вы — живой человек, из Белодолска, — прошептал Коля.

— Что вы говорите… — У меня так мощно от сердца отлегло, что даже колени ослабли, но я их тут же мобилизовал обратно.

— Да! Вас сам Господь прислал, не иначе.

— Я сам приехал. По собственной инициативе.

— Не важно. Идёмте со мной!

И Коля заскрипел валенками по снегу куда-то в сторону от каменного забора. Я, оглядевшись, последовал за ним.

— Милейший! — окликнул на ходу. — Вы не могли бы в самых общих чертах…

— Тс-с-с! — Коля как-то в мгновение ока образовался рядом со мной. — Ты их всех перебудишь!

— Кого — «их»⁈

— Мертвяков!

— Ка… каких ещё мертвяков?

— Да ты думаешь, кто они все? Кто вас встретил?

— Дмитрий… Григорьевич.

— Нет никакого Дмитрия Григорьевича. Вернее, был, да весь вышел. Тут недалеко деревенское кладбище — вон там он и лежал, на кресте так и написано: «Дмитрий Григорьевич». Третьего дня повылазили. Всех, кто был — сожрали. Одного меня не тронули, уж не знаю, почему. Наверное, потому что весь силой источника пропитан. Теперь они меня отсюда сплавить хотят. Чтобы всем завладеть. И каждого встречного жрать.

— Эм…

— Сомневаетесь? Идёмте, покажу погост!

Я с сомнением посмотрел на избу, где осталась спать Танька. Если на секундочку допустить, что синеглазый Коля говорит правду, то лучше бы её оттуда забрать…

Что-то щёлкнуло, и изменившийся голос Коли приказал:

— Шагай.

Я успел лишь взглянуть на появившийся у него в руках обрез. В следующий миг раздался глухой удар, и Коля, закатив глаза, обрушился в снег. Диль отбросила полено.

— Спасибо. Что с ним не так?

— Не знаю, хозяин. Здесь магией пышет так, что я ничего определить не могу.

— А Дмитрий Григорьевич…

— Не знаю. Правда.

— Вот как поступим. Ты иди в избу и стереги Таньку. Невидимой.

— А ты?

— А я поброжу тут, посмотрю… — Я поднял обрез и почувствовал себя уверенней. — А то как-то вообще ничего пока не понятно.

Диль, кивнув, исчезла. Я двинулся в ту сторону, куда вёл меня Коля. Ни в одном окне свет не горел. Это, кстати, не вызывало удивления. Ночь, деревня — что тут ночами делать-то? Главное — ни звука, кроме как от моих сапог, скрипящих снегом.

Деревня закончилась, но вместо обещанного погоста началась река. Я смекнул, что передо мной, лишь когда разглядел в лунном свете прорубь. На краю которой сидела, болтая ногами, неодетая девушка. Русоволосая, со спины — очень даже привлекательная, возраста Таньки или чуть постарше.

Поскольку её ноги были в непроглядно чёрной воде, я не почувствовал опасности и подошёл ближе.

— Мир вам, госпожа. Как водичка?

Девушка бросила взгляд через плечо. Лицо как лицо, симпатичное. Посмотрела на меня, на обрез. Отвернулась обратно.

— Тёплая, Саша. Это все по ошибке думают, что зимой подо льдом холодно. Там тепло и хорошо. Нырни сам вместе со мной — узнаешь.

— Не. Меня невеста ждёт. Её не порадует, если я с другими девушками буду в прорубь нырять. Мы с нею в проруби ныряем исключительно вместе, так договорились. Давай начистоту: ты русалка?

— А, догадался! — Лицо девушки на миг изменилось, когда она вновь посмотрела на меня, сделалось страшным, синим — как у утопленницы.

— Ну, вот, уже что-то собирается, — кивнул я. — Мне тут мертвецов обещали…

— Каких мертвецов? — Лицо вновь откатилось к заводским настройкам. Девушка повернулась ко мне полностью, частично выпростав из воды левую ногу.

— Да кто бы знал. Там Николай Волевич…

— С синими глазами? Который в пиджаке ходит?

— Ну да, тот самый.

— Ой, да слушай ты его больше. Он же у бабки Марфы в доме остановился, а та знахарка была и самогон на мухоморах настаивала, да с заклинаниями. Вот он её запасы и нашёл.

— А ларчик просто открывался…

— Угу. А я, вот, спать должна. Зима ведь.

— Не спится?

— Нет. Источник всех на уши поставил. Сижу, как дура. — Девушка шмыгнула носом. — Купальщиков жду.

— Понимаю. Тоже бывает, проснёшься среди ночи — и ни туда и ни сюда.

— А главное, потом половину лета проспать придётся.

— И сожрёшь в два раза меньше за день…

— Да! Да! Как мы с тобой хорошо друг друга понимаем. Точно нырять не станешь?

— Точно. Моржевание — совершенно не моё.

— Ну, ступай тогда, не искушай меня без нужды.

Пожелав даме всех благ, я вернулся. Подобрал так и не пришедшего в себя Колю, кое-как допёр его до избы, где мы остановились. Не бросать же человека на морозе. Потом ещё придёт ко мне в очередь записываться на лечение. А у меня как-то не возникло желания продолжать знакомство.