И пришел слон (СИ) - Криптонов Василий

Подходя, я заметил свет, выбивающийся сквозь щели в ставнях. Что ж за ночь-то такая неспокойная…

Танька, как выяснилось, проснулась и выражала сильное беспокойство о моей судьбе. Ещё в избе сидели двое мужчин (помимо Дмитрия Григорьевича) и тоже выражали беспокойство.

— Доброй ночи, господа! — Я свалил Колю на пол. — Как водится, я всё могу объяснить…

— Саша! Ну куда ты подевался, я тут с ума схожу!

— Да, там, надо было…

— Ну, хоть этот живой, — проворчал Дмитрий Григорьевич.

Он подошёл к Коле, пинком перевернул его на спину и рявкнул:

— Где она⁈

Поскольку Коля признаков жизни не подавал, я решил поучаствовать в дискуссии.

— Кто «она»?

— Племянница моя, — сипло сказал один из двух мужчин, почтивших нас визитом. — Всё этот хлыщ вокруг неё увивался, а нынче ночью и вовсе пропала! А ну, проснись, скотина! Куда Алинку дел⁈

— Господа, господа! — Третий ходил из стороны в сторону, делая в каждом направлении по полтора шага. — Я прошу вас сохранять спокойствие. Источник сводит нас с ума, он нас испытывает. К примеру, я готов поклясться, что всю жизнь был краснобрюхой горихвосткой…

— Давид Космосович, прекратите, сколько раз вам говорить, вы — человек!

— А если вы — всего лишь плод моего воображения, как я могу вам верить? Всё, чего я хочу, это проснуться и вновь летать. Что я здесь делаю? Белодолск! Само название против меня. Краснобрюхие горихвостки гнездятся в высокогорьях.

Во взгляде, которым смотрела на меня Татьяна, сквозила вселенская тоска пополам с лёгким испугом. У меня тоже мозг медленно стекал вдоль позвоночника за пояс штанов. Робкое желание свалить отсюда подобру-поздорову становилось с каждой минутой всё сильнее, однако валить нам было не на чем. Кучер спит, лошади спят. А чтобы раздобыть других лошадей и пусть даже мне самому сесть за штурвал, нужны хоть сколько-нибудь адекватные собеседники.

— Алинка! Где Алинка⁈ — тормошил бессознательного Колю пока не названный мужчина. — Голову раскрою, если с нею хоть что-нибудь случилось!

— Так, господа, дольше откладывать нет возможности, — грохнул кулаком по стене Дмитрий Григорьевич. — Александр Николаевич, я вижу, вы вооружены. Давид Космосович, возьмите, прошу вас, винтовку и пойдёмте. Прочешем весь лес частым гребнем, вы и я.

— Да, — закивал Давид Космосович, взяв предложенную винтовку. — Да-да, всё верно, лес — это куда более подходящая среда обитания. Там и следует искать. Идёмте, господа.

Я выходил последним. Танька суматошно надевала шубу. Я взял своё пальто.

— Сиди тут, — сказал я.

— Что⁈ Я тебя с ними не…

— Сиди. Тут. Запрись. И не впускай никого, кроме меня.

— А этот⁈ Он же очнётся! Или не очнётся. Я представления не имею, что страшнее.

— Тань, ты — маг.

— Ну!

— Вот тебе и «ну».

— Что мне его, поджечь, что ли?

— На, — сунул я ей обрез.

— Что это? Я не умею!

— Да там одна кнопочка, разберёшься.

Чуть дрожащими руками Танька навела ствол на лежащего Колю. Я вышел.

— Веками мы жили здесь в мире и процветании, — вещал дядя Алинки, потрясая винтовкой над головой. — Сотни поколений моих предков отдали кости этой земле и никогда, ни разу здесь не проливалась кровь. Они пришли и принесли с собой зло!

— Верно! Верно говоришь! Убьём их всех, до единого!

— Ура-а-а!

Все трое бодрой трусцой рванули в каком-то совершенно невменяемом направлении, примерно соответствующем тракту. Я проводил их взглядом, покачал головой. И направился обратно к проруби. Там всё так же сидела голая девушка.

— А, Саша! Вернулся? Искупаться надумал? Не можешь меня забы…

— Тебя Алиной зовут?

— …

— Ну⁈ Рожай быстрее, прости-господи!

— Д-да… Но это было века тому назад, как ты…

— Дура.

— Прошу прощения!

— В пальто лезь! Бегом!

— Да что вы себе позволяете!

— Я сейчас такого себе напозволяю, что тебе потом стыдно вспоминать будет. Лезь в пальто, быстро!

Алина встала, позволила натянуть на неё пальто.

— Теперь — бегом! Пошла, пошла!

— Да куда ты… Куда ты меня⁈ Я не там живу-у-у-у!

Танька открыла дверь. Мы ввалились внутрь. Я опустил засов.

— Саша, я думала, что мы хотя бы поженимся, прежде чем ты начнёшь приводить домой обнажённых девушек…

— Это Алина, и она в пальто.

— В твоём пальто…

— Тем не менее, её зовут Алиной.

— Очень приятно, меня зовут Татьяна Фёдоровна Соровская.

— Ну вот, теперь мне за тебя не стыдно. Где там этот самогон…

— Коля? — Алина бросилась к лежащему на полу Николаю Волевичу. — Коленька, что они с тобой сделали⁈

— На, пей! — сунул я ей кружку.

— Он умер?

— Он живой! Пей быстро! Умница, доченька, теперь к печке. В одеяло, вот так. Ты — иллюзионная магичка, я всё правильно понимаю?

— У… Угу… — Алинка начала стучать зубами, в глазах появилась какая-никакая осмысленность.

— Ну, вот вроде бы всё и сложилось.

— Что сложилось? — недоумевала Танька. — Саш, я вообще ничего не понимаю! Как будто бы открыла книжку на середине.

— Источник сводит людей с ума — как и сказал тот… Космосович… Красногрудка, в общем.

— Краснобрюхая горихвостка.

— Тань, вот… А, ладно.

— Фр!

— Сама фр. Угораздило же вдвоём сунуться… Запомни, Таня, и если я впредь буду допускать такую же ошибку — останови меня и вразуми. Никогда нельзя полагаться на цивилизованность, ибо цивилизованность есть миф!

— Как нам выбираться отсюда?

— Понятия не имею. Для начала дождёмся утра.

— Мы не дождёмся, — подала голос Алина.

— Почему? — посмотрели на неё мы с Танькой.

— Веками над этими землями не восходит солнце. Мы привыкли жить во тьме. У Коли, вот, глаза светиться начали.

Коля открыл светящиеся глаза и резко сел, продемонстрировав слаженную и уверенную работу мышц пресса.

— Сомкнём ряды! — сказал он. — Мы обязаны выстоять.

— Ясно, понятно, — вздохнул я. — Чтоб я ещё хоть раз приехал в эту проклятую местность… А Аляльеву я морду набью, вот.

— Нельзя так, Саша. Он тебя на дуэль вызовет.

— Не вызовет. Я ему очень-очень хорошо морду набью, вызывать нечем будет.

— Ты как маленький.

— Ох ты ж. А куда подевался тот старик, которым я был до недавних пор?

— Фр!

— Вот то-то и оно, да.

Тут с улицы — издалека — послышались выстрелы и радостные крики. Мужчины, похоже, кого-то настигли и результат их порадовал.

И тут у меня в голове послышался голос:

— Хозяин, давай выйдем в сени. Мне кажется, я всё поняла.

— Угу. Сейчас.

— Саш, ты куда?

— В сени. Ствола с этого не спускай!

— Господи…

Как только дверь за мной закрылась, материализовалась Диль. Я зажёг огонёк для подсветки — умел теперь и такое.

— Смотри. — Диль протянула мне — внезапно — газету. Причём, хорошо знакомую, ту самую, где находилась последняя статья Кеши.

Я вцепился взглядом в сообщение, на которое указывала Диль.

— «Разыскиваются четверо магов, ограбивших банк в Белодолске…», «особые приметы…», «…удерживают в заложниках девушку…» Вообще ни черта не понимаю. Это, полагаешь, они?

— По приметам — схожи.

— А работники тогда где? Учёные и всё такое прочее?

Диль показала пальцем вниз.

— Да ла-а-адно…

Когда я вошёл обратно в избу, Алина задумчиво вещала, обращаясь к Коле:

— Я не то чтобы не люблю вас. Моё чувство чрезвычайно сложно и требует трепетного обращения. В глубине души я всё же русалка. Вечно манящая, вечно дразнящая. Но свяжись со мной — и ты погрузишься на самое дно чёрных вод моего сердца, откуда не будет возврата никогда.

Я отодвинул в сторону стол, нашёл в полу кольцо и потянул. Открылся подпол. Встав на колени, я заглянул внутрь.

— Саша, что там?

— Ну как тебе сказать…

— Скажи как есть!

— Штук десять учёных магов, связанные, с кляпами во ртах и, судя по всему, чем-то хитро заколдованые.