И пришел слон (СИ) - Криптонов Василий

— Таких нелепейших романтизмов от вас, Александр Николаевич, я не ожидал никак. Ну, удивите же меня! Придумайте хоть одну разумную версию, согласно которой дама, оказавшись в беде, зовёт вас посреди ночи в подвал? Как сюда попала записка?

Я перекрестил Леонида.

— Прошу прощения, что вы имеете в виду?

— Это всё, что мне известно.

— Не делайте так больше, умоляю, морозки по спине.

— Морозки?

— Мороз, мурашки… Даже заговариваться начал, как видите. Дьявол! Я иду с вами.

— Неожиданно.

— Я делаю первые успехи в лечении того недуга, о котором мы с вами имели неприятные беседы и ситуации. Да, в некотором смысле вы правы: это, думается, занятие достойное. Однако эстетического наслаждения от него я не получаю.

— Может быть, и слава богу?

— Вы отвратительнейшим образом правы опять! Но уже никаким шоколадом, никаким кофием не перебить тягостных впечатлений. Возможно, приключение поможет.

— Ну, будем надеяться. Ладно, Леонид, спасибо, что зашли. Пора преподавать, да-с, пора.

— Так значит, сегодня в одиннадцать? Где встретимся?

— Давайте у главного входа. Я пойду из дома.

— Только предупредите Татьяну, куда и почему идёте. Ну, вы понимаете. На случай, если всё-таки обнажённая девушка заключит вас в объятия.

— Почему именно девушка, Леонид? Вы посмотрите, какой корявый почерк. Такое свойственно скорее парням…

— Ну уж нет, Александр Николаевич! Если ещё и там будет обнажённый парень — я решительнейшим образом подаюсь в отставку и отбываю из Белодолска на ближайшем корабле!

— Да вы так уже сто раз грозились.

— Иное верблюжное ушко ломает иголку в стоге сена!

— Да вы сегодня в ударе.

— Ай, ну вас! До встречи вечером.

Придя в аудиторию, я начал с переклички. За прошедшие полгода мы с аудиторией добились невероятного взаимпопонимания, так что времени зря не тратили. Перекличка выглядела так:

— Кого нет?

— Соровской нет, — сообщила Асафьева.

— Ошибаетесь, Соровская есть, просто не здесь.

— Акопова отсутствует, — заметил Муратов.

— А вот это, Борис, любопытное наблюдение. Отметил. Всё в порядке с Акоповой, никто не знает?

Никто не знал. Я вздохнул.

Вообще-то Акопова была у меня в числе лучших учениц. Нешуточно старалась и делала успехи. Судя по нездоровому пламени в глазах, подгоняла её некая мотивация, идущая из самой глубины сердца. Я такого опасался и на всякий случай не лез. Судя по всему, к ней и вовсе никто не лез. Ладно, продолбать одно занятие — не преступление. Пропустит следующее — начнём активно интересоваться.

— Ну что же, приступим к следующей теме. У вас на столах стоят стаканы с водой. Никто не успел выпить? Борис, ну как же это вы так лапсердакнулись? Впрочем, с такими умопомрачительными усами небольшая жажда в первой половине дня вполне понятна и простительна. Госпожа Вознесенская с вами, я полагаю, поделится. Пока что — прошу внимания на мой стакан. Могу ли я обратить воду в лёд? Глупый вопрос: конечно, я ведь стихийник, это мне как моргнуть. А вот могу ли я обратить в лёд кубик в середине стакана? И вновь ответ: да. Это уровень седьмого курса и весьма непросто, однако — возможно. Но смотрите, что я сделаю.

Я внимательно уставился на стакан, который держал перед собой на вытянутой руке. Раз — почувствовать молекулы и заставить их остановиться. Два — укрепить связи между водородом и кислородом…

— Прошу-с, ищите подвох.

Я поставил стакан на стол Бори. Все сгрудились вокруг него по моей команде.

— Это невероятно! — ахнула Стефания. — Вы сделали ледяной кубик, внутри которого ледяной шарик, внутри которого ледяной кубик, внутри которого ледяной шарик, а все пустые места заполнены водой⁈

— Очень тонко подмечено, Стефания Порфирьевна.

— Но как⁈ Это ведь даже не магистерский уровень, это… чудо!

— Никакое не чудо, а всего лишь наша с вами любимая магия мельчайших частиц. Да-да, с её помощью можно обращать воду в лёд и делать более изящные вещи, чем при помощи стихийной магии, которая слишком груба даже в самом возвышенном своём воплощении. Разумеется, расход Мережковских — значительно выше. Все захватили с собой браслеты-накопители, как я просил?

Двадцать девять рук поднялись, демонстрируя браслеты.

— Превосходно. Запоминайте, что нужно сделать. Мы начнём с простого кубика. Делать вписанные фигуры — это всё же требует некоторой сноровки…

Дома за ужином я сказал Таньке, что зря она забила ходить на занятия. Что у нас, вообще-то, весело. Что мы такие всякие штуки интересные из воды делаем.

Танька, не поднимая носа от книги, взмахнула рукой. Из стоящего перед ней стакана выплеснулась вода, разлилась по столу, но тут же вся поднялась в воздух и превратилась в водяного петуха карманного формата. Он сделал несколько уверенных шагов по скатерти, для виду чего-то поклевал и, запрокинув голову, беззвучно закукарекал. В этом положении и обратился в лёд.

— Понял, отстал, — кивнул я. — Слушай, я сегодня дома не буду ночевать.

— Хорошо.

— У меня приключение, в подвале… Ты же знаешь, это для меня важно.

— Угу.

— Леонид опасается, что меня там будет обнимать обнажённая девушка, чтобы скомпрометировать перед тобой.

— Будь осторожен.

— Чёрт побери, Татьяна! Теперь я могу с чистой совестью заявлять, что это ты сама толкнула меня в обнажённые объятия соперницы!

— В подвале пол холодный. Она наверняка будет обутой.

— Ты… Ты слишком хорошо меня знаешь. Я напуган.

— Я вам не мешаю?

— Нет, папа.

И Танька перевернула страницу.

Глава 75

На матах

Двери мне отворил Борис Карлович. Леонид, как и договаривались, ждал в фойе перед лестницей, скитаясь взад-вперёд с видом человека, пребывающего в нетерпении. Хотя пришёл я на пять минут раньше оговорённого срока и испытывал по этому поводу сомнения.

В записке как-никак говорилось приходить среди ночи. Можно ли назвать «среди ночи» одиннадцать часов вечера? Сложный вопрос. Вообще, в книжках меня такой ход всегда раздражал — «среди ночи». Неужели сложно точное время указать? Неужели самому-самой удобно-приятно ждать? Или разминуться, потому что у каждого своё индивидуальное понимание середины ночи?

— Что вы тут лапсердачите? — сказал я Леониду. — Могли бы уже сходить и всё разведать, раз так рано явились.

— Не рано, а поздно, — как-то нехорошо рыкнул мой напарник по несчастью. — Засиделся за приёмом пациентов. Александр Николаевич, они не заканчиваются! Их как будто бы даже становится всё больше. Это как Лернейская гидра: отрубаешь одну голову — три вырастают…

— А вы точно правильно понимаете свою роль как целителя в этом деликатном процессе? А то вот это ваше «отрубаешь голову» меня несколько настораживает.

— А вот мне, Александр Николаевич, уже совершенно не смешно! Я не хочу прожить жизнь, сражаясь с этой гидрой. Ну, или, по крайней мере, мне нужно разнообразие. Надеюсь, она будет достаточно мила внешне. Хотя вы знаете, после всего пережитого я буду рад и дурнушке. Возможно, даже женюсь.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять: Леонид имеет в виду им же самим выдуманную обнажённую девушку, якобы поджидающую нас в подвале. Теперь уже и я начал на неё возлагать большие надежды. Потому что если там действительно будет парень, да ещё, боже упаси, неодетый, с Леонидом может приключиться страшное. Судя по бешеному взгляду, он в шаге от преступления или от взрыва головы.

Господи! С тех пор, как я был невзрачным подростком, делающим первые шаги на трудном пути полового созревания, я не просил тебя ни о чём подобном! И тогда ты не баловал меня подобными чудесами, но сейчас это по-настоящему важно! Пусть в подвале будет голая девушка! Не для себя прошу, Господи!

— Куда вы смотрите в потолок, что там? Нам вниз, Александр Николаевич. В Аид и Тартар, будь они неладны.