Квинтет Пряди (СИ) - Стопичев Алексей

— Я буду говорить, передавай своим!

Командир сотни лучников кивнул мне и повернулся к соотечественникам.

— Чёрные рыцари защищены доспехами очень хорошо, как и твари, на которых они передвигаются. Бить надо в сочленения доспехов между грудью и шеей, — я ткнул в себя пальцем, показывая место. И замолчал. Когда Эйн прокричал моё послание эльфам, я проговорил: — Либо в глаза тварям, на которых передвигаются гурдылы. На скелетонов даже не тратьте стрелы. Их стрелами не убить и не остановить! И запомните, чем больше вы убьёте рыцарей, тем больше шансов у нас у всех останется выжить…

Не дожидаясь, когда Эйн прокричит это эльфам, я подъехал к гномам и прохрипел магу Балби:

— Теперь приграничники отойдут назад, их осталось всего треть, а вам сдерживать самую опасную атаку — атаку гурдылов и скелетонов!

Гном расцвёл так, будто ему конфетку подарили, повернулся к коротышкам-отморозкам, ибо другие не пошли бы в столь опасный поход, и заорал:

— Нам доверили самое сложное и страшное — убивать гурдылов!

Гномы радостно заорали, потрясая своими топорами, и я покачал головой, удивляясь их желанию выйти навстречу смерти. Впрочем, долго удивляться я себе не позволил, и захрипел командиру коротышек:

— Укрывайтесь сверху щитами и бейте по коленям тварей, на которых едут гурдылы! А когда те начнут падать — рубите рыцарей смерти. За вашим строем будут стоять орки. И помните — если строй прорвут — мы погибли!

Балби кивнул и побежал строить своих отморозков в фалангу. А я подъехал к Баблеру, которому один из эльфов заматывал левую руку. Линг посмотрел на меня виновато и проговорил:

— Зацепила-таки, мразь какая-то! Теперь вот шкурку попортили! — и засмеялся-закашлял тихо.

Уставший, посеревший Баблер теперь даже шутил натужно. И я ободряюще положил ладонь ему на плечо. И сказал:

— Осталась одна схватка, дружище! Если сейчас не победим — вернёмся и отомстим тварям!

Баблер сморщился весь и сказал:

— Ты же знаешь, как это больно, — и спросил вдруг то, о чём мы никогда не говорили друг с другом: — Или у тебя по-другому?

Я покачал головой и ответил честно:

— Очень больно.

— Да и они, — Баблер кивнул подбородком на оставшихся в живых воинов: — Не вернутся.

— Потому мы должны быть в первых рядах, — равнодушно пожал я плечами, и, увидев, что гурдылы тронулись с места, пожал руку Баблеру и вернулся к своему отряду. Поднял руку, и Эйн заорал эльфам:

— То-о-овсь!

И когда рыцари смерти приблизились на расстояние выстрела, и я махнул, вперёд полетели стрелы эльфов. Залпы следовали один за другим, и, хотя были они не так эффективны, как хотелось бы, но пара десятков гурдылов всё же покатилась на землю. Оставшиеся вновь смыкали строй и мчались на нас в одну шеренгу, неустрашимые и яростные, как сама преисподняя. Гномы, уткнув в землю огромные копья, сомкнули щиты, приготовясь встретить чёрную волну. Я же тронул Чучело, подгадывая момент сшибки рыцарей с шеренгой гномов. И когда те ударили, смяв первых коротышек, ударил пятками в бока келпи, и тот прыгнул вперёд, сбивая сразу несколько тварей, вместе с оседлавшими их чёрными рыцарями. Я завертелся в седле, сумев сразу срубить двоих гурдылов, отразил фламберг, летящий мне в голову и, увидев, что завяз, начал рубиться с монстрами, в то время как Чучело своей пастью вырывал куски мяса из верховых животных рыцарей. Те, утробно хрипя, падали, гурдылов стаптывали другие животные, либо же добивали гномы и синие орки. Чучело, наконец, смог пробиться вперёд и я оказался за спиной шеренги рыцарей смерти. И сразу этим воспользовался, хладнокровно рубя тварей в спину. Я успел сразить около десятка, когда увидел Баблера, добивающего правый фланг тварей, и Рекса, завершающего разгром гурдылов на левом фланге. А гномы, орки и монахи теперь вовсю бились со скелетонами.

Чучело, не дожидаясь приказа, сам рванул в гущу скелетонов, стаптывая этих мерзких созданий. Я махал в обе стороны Каладболгом, круша костяные конструкты, ставшие практически беззащитными без своих хозяев-гурдылов. Пару раз почувствовал, что меня ранили, но не останавливался до тех пор, пока сражение не утихло. И только после этого соскользнул с Чучела и устало опустился на землю, чувствуя, как немеет бок и левая нога.

Рядом со мной оказался монах, и я, моргнув, понял, что это тот самый брат Васто. Я холодно посмотрел на него и попытался встать, но нога подломилась, и я вновь опустился на землю. Инок подскочил ко мне и выхватил нож. Я положил руку на рукоять меча, но тот, не обращая внимания на моё движение, вспорол штанину и уставился на рану. Выглядела та плохо — клинок гурдыла или скелетона распорол левое бедро от колена до середины. Артерию не зацепили, иначе я бы уже сдох от потери крови, но рана всё равно выглядела ужасно. Но монах, достав флягу, быстро промыл мою рану, и стал снизу вверх зажимать её края, шепча что-то. И края затягивались, а боль отступала…

Глава 18. Выжившие

Алмазные горы приближались, росли, заслоняя собой южную часть неба. После битвы с тварями Пряди нас осталось полторы тысячи, из вышедших двух с половиной. Однако, мы надеялись, что и Прядь не сможет быстро собрать другую такую же по силе армию. А предыдущая была уничтожена почти полностью. Правда, Кукловодов мы так и не увидели, но это не играло никакой роли. Каким бы деятельным Кукловод не был — без тварей противостоять нам он не мог.

Здесь, возле гор, Прядь представала во всём своём «великолепии»: чёрная трава, непонятно как растущая, искорёженные, будто завязанные узлами деревья, мелкие, зловонные болотца, из которых торчали выпученные глаза неизвестных тварей. Но чёрных мест, моховых полей и каменных рощ стало в разы меньше, будто Прядь раскидывала их именно по границам владений, защищая свою территорию от чужаков. Зато однажды нам встретился лабиринт — жуткое и чуждое нагромождение скал в половину лиги диаметром и в два человеческих роста высотой. В лабиринт всегда вело несколько входов, и если посмотреть снаружи, то видны были узкие, каменные коридоры. Иногда искатели в поисках сокровищ заходили внутрь, но наружу не вышел ещё ни один. Находились самые умные, которые у входа в лабиринт вбивали колышек, привязывали к нему один конец верёвки, а второй брали с собой, чтобы выйти потом по этой бечеве. Но… гинули и они. А их товарищи через какое-то время вытаскивали пустую, будто обрезанную верёвку наружу и, если были умные, то уходили восвояси. Если нет — сами отправлялись внутрь.

Уж не знаю, кто пустил слух о том, что в лабиринтах таятся золото, бриллианты и бесценные артефакты, но разумные верили в эти байки и раз от раза пытались испытать своё счастье. Однажды в кабаке Баблер пристал к компании искателей, рассказывавших о волшебных вещах в лабиринтах. Он спрашивал раз за разом — откуда известно, что там, если оттуда ещё никто и никогда не вышел. И искатель, напившись до чёртиков, стал рассказывать легенду о некоем Феликсе, который всё же смог выбраться из лабиринта, после чего сразу стал королём.

— Что-то я не помню короля с именем Феликс, — задумчиво проговорил Баблер, но искатель крестился, клялся и божился, что история правдива. Просто Феликс сменил имя и живёт теперь в своём королевстве, только пойди, узнай теперь в каком.

Когда мы подошли к отрогам гор, то остановились и решили именно здесь заночевать, но не успели разбить палатки, как к нам спустились… гномы. И те гномы, что пришли с нами, вначале настороженно, а потом с радостью кинулись навстречу сородичам. А после мы поднимались наверх, в крепость гномов, и поздно ночью, когда совсем уже стемнело, вошли в огромные ворота, встреченные ликующей толпой подгорного народа.

А после мы сидели в зале с главой клана — кряжистым, могучим гномом по имени Адамант, и говорили о насущных делах.

— Твари редко лезут вверх, — рассказывал глава клана, оглаживая бороду, — А мы не спускаемся вниз.

— И чем же питаетесь? — спросил гнома иеромонах.

Адамант с неким сожалением и превосходством посмотрел на Элафрия и пояснил снисходительно: