— Если позволите, я принесу первые модели, — сказала Камилла и исчезла.
Я осталась стоять посреди комнаты, чувствуя себя нелепо. Рихард опустился в кресло, развалившись с видом человека, который собирается провести здесь несколько часов.
— Расслабься, Элиза, — сказал он, не глядя на меня. — Это тоже часть работы.
— Покупка платья? — не удержалась я.
— Создание образа, — поправил он. — Ты должна выглядеть так, чтобы ни у кого не возникло сомнений, что ты — та самая женщина, ради которой я готов на всё. Включая публичный скандал и развод.
Камилла вернулась с первым платьем. Оно было изумрудно-зелёного цвета, из тяжёлого атласа, с открытыми плечами и строгим, но женственным силуэтом. Я надела его. Оно сидело идеально, подчёркивая талию и бёдра. В зеркале на меня смотрелась уверенная в себе, даже немного холодная женщина. Мне понравилось. Я вышла из-за шторки, сделала уверенный поворот в надежде, что это всё.
Рихард, не вставая, изучающе посмотрел на меня через суженные глаза.
— Нет, — вынес он вердикт. — Следующее.
Второе платье было алым. Шёлковое, струящееся, с глубоким, но элегантным вырезом и разрезом до бедра. Оно было дерзким, сексуальным, огненным. Надев его, я почувствовала прилив странной смелости. Рихард замер. Его взгляд скользнул по фигуре, задержался на разрезе.
— Кхм… Нет, — снова сказал он, голос чуть хриплее обычного. — Слишком очевидно. Слишком «смотрите на меня». Мы не хотим, чтобы ты выглядела как… приманка в прямом смысле. Следующее.
Третье платье было классическим чёрным, очень простым по крою, но невероятно дорогим на ощупь. Оно облегало фигуру, как вторая кожа, делая акцент на линиях, а не на открытости. Оно было безопасным, безупречным, но скучным. Мне оно не понравилось, но я ждала его вердикта.
— Нет, — отрезал Рихард, даже не дав мне сделать полный оборот. — Похоже на униформу для похорон.
Внутри что-то надломилось. Усталость, накопившееся напряжение, его холодная, бескомпромиссная критичность — всё это слилось в одну точку кипения.
— А что тебе нужно, Рихард? — спросила я, не скрывая раздражения.
— Ты ищешь идеальное платье или пытаешься подобрать идеальный футляр для своей идеальной пешки?
Он медленно поднял на меня взгляд. В глазах вспыхнули знакомые искорки раздражённого интереса.
— Я ищу платье, в котором ты будешь выглядеть собой, но при этом… неуязвимой. — Он встал и подошёл ближе.
— Не зелёной хищницей, не алым факелом и не чёрной тенью.
— Может, тогда вообще без платья? — выпалила я с горькой усмешкой, отступая за шторку примерочной. — Это будет точно уникально!
Я осталась одна в тесном пространстве, обтянутом бархатом. Отчаяние и бунт душили меня. Почему я не могу выбрать сама? Я смотрела на своё отражение в зеркале — уставшее, с яркими пятнами на щеках от гнева. На мне было шелковое нижнее белье, короткая комбинация нежно-телесного цвета. И тут меня осенило. Дикая, безумная мысль.
«К чёрту всё», — подумала я.
Я не стала надевать следующее платье, которое уже ждало на вешалке. Вместо этого я сделала глубокий вдох, расправила плечи и резко отдернула шторку.
Рихард стоял спиной ко мне, у окна, глядя на улицу. Услышав шорох, он обернулся.
Я стояла на пороге примерочной, опираясь одной рукой о косяк, в одном лишь нижнем белье. Шёлк мягко облегал грудь и бёдра, оставляя открытыми плечи и ноги.
— А это как? — спросила я, и мой голос прозвучал на удивление ровно, почти вызывающе. — Думаешь, так пойдёт? Достаточно «уникально»?
На его лице застыло выражение полнейшего, абсолютного шока. Все его маски — стратега, начальника, холодного аристократа — рухнули в одно мгновение. Он не мог оторвать от меня взгляда. Глаза, широко раскрытые, скользили по силуэту, от плеч до бёдер и обратно, будто пытаясь осмыслить увиденное. Он открыл рот, но не издал ни звука.
В два шага он преодолел расстояние между нами, ворвался в примерочную и с силой задернул шторку, отсекая нас от внешнего мира. Пространство стало крошечным, интимным, наполненным его дыханием и жаром тела.
Он не сказал ни слова. Руки впились в мои бёдра, подняли, и я инстинктивно обвила его талию ногами. Спиной я прижалась к холодному зеркалу. Его губы нашли мои в поцелуе, который не имел ничего общего с нежностью. В нём была вся его ярость, всё его напряжение, вся та запретная тяга, что тлела между нами с самого начала.
Одной рукой он поддерживал меня, другая рванула тонкие шёлковые лямки комбинации. Ткань соскользнула с плеч, обнажив грудь. Его губы тут же оставили мой рот, перекочевав на шею, ключицы, а затем сквозь тонкую ткань — на сосок, который уже затвердел в ожидании. Я вскрикнула, впиваясь пальцами в его волосы, в складки его безупречного пиджака.
Он отпустил меня, позволив сползти на ноги, и сам стал на колени передо мной. Его руки обхватили мои бёдра, а лицо оказалось так близко… Его дыхание, горячее и прерывистое, обожгло кожу внутренней поверхности бедра. Я закинула голову назад, упираясь затылком в зеркало, когда губы и язык нашли самую сокровенную, уже влажную часть меня. Волны удовольствия, острые и ослепительные, заставили стонать, подавляя звук, кусая нижнюю губу.
— Рихард… — вырвалось у меня, когда вторая волна накрыла с головой, заставляя колени дрожать.
Он поднялся, его глаза в полумраке горели огнём. Он расстегнул брюки, освобождая себя. Я увидела его возбуждение, сильное, готовое. Он приподнял меня снова, поставив меня коленям на узкий бархатный пуфик для одежды. Он стоял сзади, руки снова легли на мои бёдра, пальцы впились в кожу. Он направил себя, и вошёл медленно. Теснота пространства делала каждое движение обострённым, вынужденно медленным и невероятно глубоким.
— Вот так, — прошептал он, начиная двигаться, и его низкий голос вибрировал у самого моего уха.
Его ритм был неистовым, но сдержанным тишиной вокруг. Каждый толчок вгонял меня в пуфик, а щека, всё больше упиралась в зеркало.
Он изменил угол, и следующий толчок достиг той самой точки. Я зажмурилась, подавляя крик. Он почувствовал это, повторил, целенаправленно. Моё тело начало сжиматься вокруг него, волна оргазма подступала, неотвратимая. Тогда его рука скользнула между моих ног, повторяя круговые движение.
Он прижал меня к себе, его губы нашли мои в немом, жёстком поцелуе, заглушая стон, когда дрожь наслаждения потрясла меня. Он продержался ещё несколько мгновений, а затем, с глухим стоном, отпустил себя, заполнив меня горячей жидкостью.
Он осторожно вышел, помог мне встать. Ноги не слушались. Он молча подал мне салфетки, потом помог надеть скомканную комбинацию, его пальцы дрожали, застёгивая тонкие застёжки. Никто не сказал ни слова. Когда мы вышли из-за шторки, комната была пуста. Камилла, видимо, почуяв неладное, тактично удалилась.
Я подошла к стойке с платьями, которые отвергли. Потом увидела одно, висевшее чуть в стороне. Оно было цвета тёмного серебра, почти серое, но с холодным металлическим отливом. Простое по крою, с длинными рукавами и высоким воротом, но из ткани, которая переливалась при движении, словно покрытая инеем.
Я сняла его с вешалки и показала Рихарду.
— Вот это. Беру.
Он посмотрел на платье, потом на меня. В его взгляде не было больше критики. Была усталость, странная нежность и безоговорочное принятие. Он просто кивнул.
— Хорошо.
Он расплатился, не глядя на чек. Когда мы вышли на улицу, уже стемнело. Фонари зажигались, окутывая город мягким светом.
— Ты голодна? — спросил он неожиданно.
Я кивнула, не в силах говорить.
Он повёл меня не в пафосный ресторан, а в небольшое, уютное место с видом на канал. Мы ужинали простой, но изумительно вкусной пастой и пили красное вино.
Глава 29
«Бал»
Неделя между решением и балом пролетела в странном, натянутом ожидании. Дни были заполнены работой, вечера — краткими, деловыми встречами Рихарда с Хексом и его людьми у нас дома.(Ого, я назвала этот дом нашим? Ладно, потом).
