Он замер. В его глазах мелькнуло понимание, потом удивление, потом что-то ещё, от чего у меня перехватило дыхание.
— Ты думаешь… — начал он осторожно.
— Я не знаю. Но… возможно.
Мы смотрели друг на друга, и в тишине этой комнаты, в сером утреннем свете, зарождалось что-то новое, огромное, пугающее и прекрасное одновременно.
Лекарша, пожилая драконица с добрыми глазами и тёплыми руками, осмотрела меня долго и тщательно. Задавала вопросы, слушала пульс, щупала живот, делала какие-то свои, магические измерения. А я сидела, сжимая край кушетки, и боялась дышать.
— Ну что ж, милочка, — наконец сказала она, улыбаясь. — Поздравляю. Вы беременны. Недель 5 или 6.
Мир вокруг будто взорвался и собрался заново. Беременна. Я беременна. Внутри меня растёт новая жизнь… наша с Рихардом жизнь.
— Вы… вы уверены? — прошептала я.
— Абсолютно. Метка истинной пары часто способствует быстрому зачатию, — она кивнула на моё запястье. — Это магия крови. Так что готовьтесь, милочка. Ваш дракон скоро станет папой.
Я вышла из кабинета на негнущихся ногах. Рихард ждал в коридоре, тут же вскочил, подхватил меня под руку.
— Ну? Что она сказала? Ты здорова? — в его голосе звучала такая тревога, что я невольно улыбнулась.
— Я здорова, — ответила я. И добавила, глядя ему в глаза: — Мы здоровы.
Он замер. Переварил. И вдруг его лицо осветилось такой радостью, какой я никогда не видела, даже в день нашего помолвочного снегопада.
— Ты… мы… — Он не договорил, схватил меня в охапку и закружил по коридору, прямо перед кабинетами других лекарей. — Элиза! Элиза, боги! Я… мы…
— Рихард, поставь меня! — смеялась я, но слёзы счастья уже текли по щекам. — Уронишь же!
— Ни за что, — он поставил меня, но не отпустил, прижал к себе, уткнулся лицом в мои волосы. — Ни за что на свете. Я буду беречь вас. Обоих.
Мы стояли посреди лечебного крыла, обнявшись, и весь мир мог катиться к чертям, нам было всё равно. У нас будет ребёнок. Наш ребёнок.
Вечером, когда мы вернулись домой и я уже в десятый раз пересказывала Катарине, приехавшей узнать новости, все подробности визита к лекарше, в дверь постучали.
Рихард открыл, и на пороге стоял посыльный в форме Верховного Совета, с конвертом, запечатанным сургучной печатью.
— Генералу Вальтеру. Срочно.
Рихард вскрыл конверт, пробежал глазами. Его лицо стало серьёзным.
— Что там? — спросила я, чувствуя, как тревога снова подкрадывается к сердцу.
— Совет требует моего присутствия завтра утром. Обнаружились новые обстоятельства по делу ди Сантиса. — Он посмотрел на Катарину. — Похоже, твоя информация сработала быстрее, чем мы думали. Они кого-то взяли.
Катарина побледнела, но кивнула.
— Я поеду с тобой.
— Нет, — отрезал Рихард. — Ты останешься здесь. С Элизой. — Он посмотрел на меня, и в его взгляде была мольба. — Я не хочу рисковать вами обеими. Если там действительно заваривается что-то серьёзное, вы должны быть в безопасности. А здесь, под защитой дома… я буду спокойнее.
Я хотела возразить, но поняла, что он прав. Теперь я отвечаю не только за себя.
— Хорошо, — сказала я. — Мы останемся. Но ты будь осторожен.
Он подошёл, поцеловал меня долгим, нежным поцелуем.
— Обещаю.
Ночь прошла тревожно. Рихард уехал рано утром, а мы с Катариной остались вдвоём в большом, тихом доме. Она пыталась меня отвлекать разговорами, рассказывала о своей жизни в соседнем королевстве, о работе в архивах, о том, как тосковала по родине. Я слушала вполуха, прислушиваясь к каждому шороху за окном.
К полудню, когда солнце ненадолго выглянуло из-за туч, в дверь снова постучали. Катарина пошла открывать, а я осталась в гостиной, прижимая руки к животу, где теперь, как я знала, росла новая жизнь.
— Элиза! — её голос был странным — встревоженным и удивлённым одновременно. — Тебе письмо. Оно… без подписи, но адресовано тебе.
Я взяла конверт, вскрыла. Внутри был один листок, исписанный знакомым почерком.
Глава 49
«Этот мир»
Почерк на пожелтевшем листе был неровным, торопливым, но до боли знакомым. Тони. Я узнала бы его каракули где угодно, те же завитки, та же манера зачёркивать ошибки, та же детская привычка нажимать на перо так сильно, что чернила проступали на обратной стороне.
'Сестрёнка.
Если ты это читаешь, значит, я всё-таки вляпался по-крупному. Прости, что не сказал раньше, думал, справлюсь сам. Дурак.
Я знаю, что ди Сантис был не один. У него были сообщники здесь, в столице. Люди, которых никто не заподозрит. Я пытался выяснить, кто именно, но они слишком осторожны. Единственное, что успел узнать, встречались они в старом особняке на улице Мёртвых Сапожников. Там, в подвале, за фальшивой стеной, спрятаны документы. Переписка, планы, имена.
Я не знаю, жив ли я буду, когда ты прочтёшь это. Надеюсь, что да. Но если нет… не вини себя. Ты всегда была лучше нас всех. Просто слишком добрая для этого мира.
Береги себя. И того дракона своего береги. Он, кажется, нормальный мужик, хоть и солдафон.
Твой глупый брат Тони'.
Письмо выпало из моих рук. Катарина подхватила его, быстро пробежала глазами, и её лицо стало таким же белым, как снег за окном.
— Боги… Элиза, это же…
— Я знаю, — перебила я, чувствуя, как внутри закипает знакомая решимость. — Там могут быть доказательства. Имена сообщников. Всё, что нужно, чтобы закончить это раз и навсегда.
— Мы должны сказать Рихарду, — Катарина уже тянулась к телефону.
— Нет.
Она замерла, уставившись на меня.
— Что значит «нет»?
— Посмотри на часы, — я кивнула на настенные. — Рихард сейчас на заседании Совета. Мы не знаем, когда он вернётся. А если эти люди узнают, что письмо у нас? Если они успеют уничтожить документы раньше, чем мы туда доберёмся?
Катарина колебалась. Я видела, как в её глазах борются осторожность и понимание моей правоты.
— Элиза, ты беременна. Рихард убьёт меня, если с тобой что-то случится.
— Со мной ничего не случится, — я уже натягивала плащ. — Мы просто съездим, проверим. Если там действительно тайник, заберём документы и сразу вернёмся. Если нет, ну, значит, ошибка. Рихарду даже знать не обязательно.
— Ты безумна, — выдохнула Катарина, но в её голосе звучало что-то похожее на восхищение. — Совсем как он в молодости.
— Это комплимент? — усмехнулась я.
— Наверное. — Она вздохнула и тоже начала одеваться. — Ладно. Но если нам придётся драться, ты будешь позади меня. Поняла?
— Поняла.
Улица Мёртвых Сапожников оказалась именно такой, как звучало, узкой, тёмной, застроенной старыми, покосившимися домами, которые, казалось, помнили ещё времена основания города. Снег здесь никто не убирал, и мы проваливались по щиколотку, пробираясь к тринадцатому номеру.
Дом стоял в глубине двора, заросшего голыми кустами. Окна были заколочены досками, дверь заперта на ржавый замок, но Катарина только фыркнула.
— Для таких замков у меня есть отмычки. Профессиональное, — она подмигнула и через минуту уже возилась с механизмом.
— Откуда ты умеешь? — удивилась я.
— Жизнь научила, — коротко ответила она. — Когда сбегаешь из дома с не тем мужчиной, а потом он тебя бросает в чужой стране, приходится осваивать разные навыки.
Замок щёлкнул, дверь со скрипом отворилась. Внутри пахло сыростью и плесенью, меня опять немного затошнило, но сейчас не время. Катарина зажгла небольшой фонарь, и мы двинулись вниз, в подвал.
Лестница скрипела под ногами, ступени кое-где проваливались. Я прижимала руку к животу, мысленно разговаривая с крошечной жизнью внутри: «Всё хорошо, маленький. Мама просто ищет правду. Потерпи».
Подвал оказался огромным, видимо, дом стоял на старых фундаментах, уходящих глубоко в землю. Катарина водила фонарём по стенам, пока не наткнулась на участок, где камень выглядел новее.
— Здесь, — сказала она, ощупывая кладку. — Помоги найти рычаг.
