Доминик пришёл вечером в Уинтер-парк с дорожным планом. Он не вошёл дальше малой гостиной и не задержался после того, как сэр Эдмунд подтвердил маршрут.
- Пойдём на юг через Бейзингсток и Алтон, дальше к Питерсфилду, - сказал он. - Если погода удержится, к вечеру будем в Портсмуте. Если дождь задержит, заночуем у Питерсфилда. В Портсмуте остановимся в «Джордже» на Хай-стрит. Хозяина знаю.
Эмилия подняла глаза.
- Ты уже всё решил?
Доминик замолчал. На секунду старое выражение - привычка командовать - появилось на лице, затем исчезло.
- Предложил, - поправился он. - Если хочешь другой маршрут, скажи.
Сэр Эдмунд кашлянул, пряча улыбку.
Эмилия почувствовала одновременно удовлетворение и странную нежность.
- Маршрут разумный. Оставим.
- Хорошо.
Он уже собирался свернуть карту, но Эмилия остановила его жестом.
- И ещё одно.
- Что?
- В Портсмуте, если станет опасно, ты не будешь запирать меня в гостинице «ради моего же блага».
Доминик потёр подбородок.
- А если в меня начнут стрелять?
- Тогда я, вероятно, сама захочу вернуться в гостиницу.
- Разумно.
- Но решу это я.
Он кивнул.
- Договорились.
Сэр Эдмунд дождался, пока Доминик уедет, и только потом произнёс:
- Ты уверена, что это тот самый Бомонт?
Эмилия посмотрела на закрывшуюся дверь.
- Пока не уверена.
В ту ночь Эмилия думала о предстоящей дороге уже не только с тревогой. Два дня рядом с Домиником когда-то показались бы исполнением мечты. Теперь её занимал другой вопрос: сможет ли она быть с ним близко и не отдать назад ту самостоятельность, которой так долго училась.
В ночь перед дорогой сэр Эдмунд пришёл к Эмилии в библиотеку. Она проверяла список документов, который составил Натаниэль, и складывала бумаги в дорожную папку.
- Я мог бы отправить поверенного, - сказал отец.
- Мог.
- Или поехать сам.
- Не мог. Тебя укачивает даже до Лондона.
Он недовольно фыркнул.
- Это клевета.
- Это семейная легенда с многочисленными свидетелями.
Сэр Эдмунд сел напротив.
- Я не о поездке. Я о том, что тебе вообще приходится разбираться с моими решениями.
Эмилия отложила перо.
- Нашими. Фредерик был моим женихом. Я тоже не задавала достаточно вопросов.
- Потому что доверяла.
- Доверие не преступление.
- Но иногда дорого стоит.
Она накрыла его руку своей.
- Дом останется, даже если придётся продать часть земли.
- Дом - камень.
- Мама бы с тобой поспорила.
Отец улыбнулся.
- Твоя мать спорила со мной из принципа.
Они помолчали.
- Бомонт будет осторожен? - спросил сэр Эдмунд.
- Со мной?
- С дорогой. Портами. Всем.
Эмилия вспомнила, как Доминик торговался о маршруте и в конце концов спросил её согласия.
- Думаю, да.
- Ты ему доверяешь?
Ответ не пришёл сразу.
- Больше, чем месяц назад.
- Это дипломатично.
- Я учусь у взрослых.
Сэр Эдмунд поднялся и поцеловал её в лоб.
- Вернись домой целой. Остальное решим.
После его ухода Эмилия долго смотрела на собранную папку. На столе лежала записка Доминика с временем отъезда: «Шесть утра. Если передумаешь, я не стану спрашивать почему».
Эта последняя строка тронула сильнее, чем следовало.
Она взяла перо и написала на обороте: «Не передумаю. И если опоздаешь, уеду без тебя».
Утром Доминик прочитал ответ прямо у экипажа.
- Угрозы до рассвета, - сказал он. - Отличное начало путешествия.
- Я предупреждала.
Он помог ей сесть, не отпуская руку ровно до тех пор, пока она сама не убрала пальцы. Миссис Грей уже устроилась напротив с дорожным вязанием и тем выражением лица, которое обещало заметить всё и прокомментировать только самое необходимое.
Сэр Эдмунд стоял на ступенях. Эмилия помахала ему. Экипаж тронулся.
Доминик ехал рядом на Аресе. Свет только начинал окрашивать верхушки деревьев. Впереди лежала дорога, в конце которой их ждали чужие счета и, возможно, опасность. Но впервые за долгое время Эмилия чувствовала не беспомощность, а участие в собственной судьбе.
Глава 14. Дорога на юг
Они выехали до рассвета. Небо только начинало сереть, когда экипаж покинул Уинтер-парк; поля лежали в низком тумане, на живых изгородях блестела влага. Миссис Грей читала у окна и вскоре задремала под мерный стук колёс. Доминик сначала ехал рядом верхом, но к полудню начался дождь, и Эмилия велела ему перестать изображать героя и пересесть внутрь.
- Я не изображаю героя.
- Тогда почему мокнешь, когда здесь есть свободное место?
Доминик посмотрел на свободное место рядом с миссис Грей, которая даже не открыла глаз.
- Потому что рядом с тобой опаснее.
- Какая предусмотрительность.
Он всё-таки сел. В экипаже пахло влажной шерстью его плаща и лавандой от дорожной сумки Эмилии. Сначала они говорили о деле: о Риде, о книге, о том, насколько можно доверять его письму. Потом разговор иссяк, и за стеклом остался только дождь.
Раньше молчание между ними означало обиду. Сегодня оно оказалось неожиданно удобным. Эмилия читала, Доминик смотрел в окно и время от времени ловил себя на том, что изучает её руки, переворачивающие страницы.
Через два часа колесо завязло в размытой колее. Кучер выругался, Доминик вышел помогать. Через минуту рядом появилась Эмилия, подхватив юбки выше щиколоток.
- Вернись в экипаж.
Эмилия выразительно подняла брови.
Доминик закрыл рот.
- Что? - спросила она.
- Ничего. Я очень быстро учусь.
В итоге они толкали колесо вдвоём. Эмилия испачкала подол, Доминик - сапоги, рукава и половину лица. Когда экипаж наконец вырвался из грязи, он повернулся и увидел тёмную полосу на её носу.
- Не смей, - предупредила Эмилия.
- Я ничего не сказал.
- У тебя лицо смеётся.
- Это семейное несчастье.
Эмилия рассмеялась первой, Доминик следом. На несколько мгновений исчезли и старые обиды, и осторожность: они просто стояли в грязи и выглядели одинаково нелепо.
К вечеру стало ясно, что до Портсмута они уже не успеют. Пришлось заночевать в маленькой гостинице на Портсмутской дороге, в нескольких милях к югу от Питерсфилда, где хозяин торжественно сообщил, что свободны три комнаты - для Эмилии, миссис Грей и Доминика, - словно ожидал награды за спасение нравственности Англии.
Доминик не возразил ни словом. Эмилия заметила это и почувствовала совершенно неуместное разочарование.
За ужином в общей гостиной они сидели у камина. В углу храпел торговец тканями, хозяин спорил с кухаркой из-за курицы, а за окном дождь барабанил по вывеске. Миссис Грей выпила чай, объявила, что дороги убивают её суставы, и поднялась наверх. Эмилия заказала вторую чашку - без молока.
Доминик посмотрел на чашку.
- Запомнил, - сказал он.
- Прогресс.
- Я также знаю, что ты читаешь миссис Рэдклифф, хотя десять лет назад утверждала, что готические романы глупость.
- Мне было восемнадцать. В восемнадцать позволительно ошибаться.
- Удивительно удобная теория.
Она улыбнулась, затем спросила:
- Почему ты не женился?
Доминик откинулся на спинку кресла.
- Никто не заставлял.
- Очень содержательно.
- Я много ездил. Не хотел оставлять жену дома на месяцы. И, если честно, не встречал женщины, ради которой хотелось бы изменить привычки.
Он произнёс это без флирта. Эмилия опустила взгляд к чашке.
- А Фредерик? - спросил Доминик после паузы. - Почему он?
Эмилия долго смотрела на огонь.
- Потому что рядом с ним было спокойно.
- В отличие от меня.
- Да.
Доминик принял ответ без обиды.
- Он надёжен, - продолжила она. - Или казался таким. Не заставлял меня гадать, что будет завтра. Никогда не делал из чувств спектакль.
- Ты его любила?
Она посмотрела на Доминика.
