Пока сердце помнит (СИ) - Ковалёва Надежда

Портсмут встретил их криком чаек, грохотом колёс и смешанным запахом соли, смолы, рыбы и мокрой древесины. На Хай-стрит лёгкий экипаж едва протискивался между телегами и моряками; из дверей таверн неслись голоса, над крышами кричали чайки. Они оставили вещи в «Джордже». Миссис Грей, отдохнувшая и снова непреклонная, отправилась с ними к Томасу Риду.

Здесь Доминик изменился. Исчезла ленивая насмешливость, которой он обычно прикрывал внимание. Он стал собранным, коротко здоровался с людьми, безошибочно выбирал нужные переулки и, казалось, различал смысл в каждом крике с причала.

- Ты хорошо знаешь город, - заметила Эмилия.

- Достаточно, чтобы знать, где не стоит есть рыбу.

- Полезный навык.

Томас Рид жил над мастерской своего зятя в тесной комнате с видом на крыши. Это был худой мужчина лет сорока с нервными руками и привычкой оглядываться на дверь.

- Я уже пожалел, что написал, - признался он.

Доминик не стал давить.

- Тогда расскажите только то, что готовы подтвердить поверенному.

Рид посмотрел на Эмилию.

- Вы дочь сэра Эдмунда?

- Да.

- Ваш отец не единственный. Они искали людей с землёй. С именем. Таких, кто не станет задавать вопросы, если рядом стоит лорд Фредерик.

Эмилия сжала пальцы на сумочке.

- Фредерик был частью схемы?

- Не вначале. Но позже знал больше, чем говорил. Он пытался закрыть одни долги другими. Я видел его подписи.

Рид подтвердил существование второй книги и объяснил, где её спрятал управляющий. Но добавил неприятную новость: утром к нему уже приходили двое неизвестных и спрашивали о складе.

- Значит, кто-то знает, что книга ещё там, - сказал Доминик.

- Или надеется, что там, - ответил Рид.

Доминик хотел отправить Эмилию в гостиницу. Эта мысль была такой естественной, что он почти произнёс её. Вместо этого спросил:

- Что ты хочешь делать?

Она заметила усилие.

- Идти с тобой.

- Я так и думал.

- И ты не споришь?

- Спорить буду. Запрещать - нет.

- Это уже почти цивилизованность.

Они добрались до старого склада ближе к вечеру. Контора «Баркли и Холл» была заперта, а склад стоял у дальнего пирса, где после разгрузки уже стихало движение. Миссис Грей наотрез отказалась входить в тёмный склад, но осталась в экипаже вместе с лакеем у начала переулка. Доминик велел кучеру не уезжать ни при каких обстоятельствах.

Дверь оказалась приоткрыта.

- Здесь я всё-таки попрошу тебя подождать снаружи, - сказал он.

- Попросишь?

- Да.

Эмилия задумалась.

- Пять минут.

- Десять.

- Четыре.

- Эмилия.

- Пять. Моё последнее предложение.

Доминик вздохнул.

Внутри было темно и пахло сырыми канатами. Бывший кабинет находился в глубине. По письму Рида книга должна была лежать под третьей доской от окна у северной стены.

Доминик увидел сразу, что кто-то опередил его. Шкафы были распахнуты, стол опрокинут, две доски у стены уже выломаны.

Он услышал шаг за мгновение до удара.

Первого мужчину Доминик отбросил к столу. Второй выскочил из-за двери. В тесной комнате загрохотали сапоги и мебель; Доминик получил кулаком в плечо, ответил в челюсть и услышал за спиной женский голос:

- Доминик!

Он обернулся.

Эмилия стояла в дверях, бледная, но решительная. Из склада до экипажа донёсся грохот, и ждать условленные пять минут она не стала.

- Я просил ждать!

- Я услышала драку!

Даже сейчас ему захотелось рассмеяться. Он не успел: второй мужчина бросился к ней. Эмилия схватила тяжёлый латунный подсвечник и ударила его по предплечью. Тот вскрикнул, Доминик перехватил его и через несколько секунд прижал к полу.

Один из нападавших вырвался и убежал через заднюю дверь. Второго Доминик удерживал до тех пор, пока на шум не подоспели лакей и кучер. Кучер стянул задержанному руки ремнём, а лакея тут же отправили за портовой стражей. Пока ждали, мужчина признался, что им заплатили за книгу, но имя заказчика якобы не знал.

Доминик не поверил в его незнание, однако продолжать допрос не стал: этим займётся стража.

Эмилия уже стояла у северной стены.

- Третья доска от окна, - напомнила она.

Они выломали её вместе. В узкой нише лежал свёрток промасленной ткани, а внутри - книга в потёртом зелёном переплёте.

Доминик перелистнул несколько страниц. Даты, названия судов, суммы, пометки о повторных залогах.

- Это она.

Эмилия опустилась на ящик. Только теперь Доминик заметил, что её руки дрожат.

Он присел перед ней.

- Ты цела?

- Да.

На щеке была полоска пыли. Доминик стёр её большим пальцем и почувствовал, как Эмилия задержала дыхание.

- Ты не должна была входить.

- Знаю.

- Я чуть не умер.

- От страха?

- От злости.

Уголки её губ дрогнули.

- Лжец, - сказала она уже почти с улыбкой.

Доминик посмотрел на её губы. Желание поцеловать было почти болезненным, но он не наклонился. На этот раз одного его желания оказалось мало.

Он поднялся и протянул руку.

- Пойдём отсюда.

Эмилия вложила пальцы в его ладонь. Уже на улице ветер с гавани ударил в лицо; она не сразу отпустила его руку.

Глава 17. Ночь у моря

Вернуться в Беркшир до темноты они уже не успевали. Доминик не рискнул оставлять судовую книгу в комнате: хозяин «Джорджа», которого он знал по прежним приездам, запер свёрток в железном сундуке в своей конторе, а ключ до утра остался у Доминика. Затем он отправил Эдварду короткую записку с надёжным посыльным. Только после этого они позволили себе поесть. Когда опасность осталась позади, усталость навалилась разом, будто весь день только и ждала этой минуты.

Общая столовая «Джорджа» была низкой, с потемневшими балками и окнами, в которые тянуло солью с гавани. Ужин оказался простым: тушёная рыба, хлеб, картофель и яблочный пирог. Эмилия думала, что после склада не сможет есть, но съела всё. Доминик сидел напротив со свежей ссадиной на скуле и делал вид, что плечо не болит.

- Дай посмотреть.

- На что?

- На плечо.

- Не надо.

Доминик попытался повернуть плечо и тут же едва заметно поморщился. Эмилия заметила.

- Ты пять часов назад требовал осмотреть мои руки.

- Это другое.

- Почему?

Он задумался.

- Потому что я мужчина и умею быть нелогичным с большим достоинством.

Эмилия фыркнула.

Миссис Грей принесла из комнаты Эмилии баночку мази и устроилась у окна с рукоделием, всем своим видом изображая человека, который ничего не слышит. Доминик позволил Эмилии обработать ссадину на скуле, но от предложения снять сюртук и показать плечо отказался с такой поспешностью, что она наконец поняла причину.

- Ты стесняешься?

- Нет.

- Доминик Бомонт стесняется женщины?

- Я пытаюсь вести себя прилично.

- Какая потеря для общества.

Он рассмеялся. Напряжение после склада постепенно отпускало.

Позже, когда портовая стража уже увела задержанного, они вышли к морю. Миссис Грей дошла с ними до края набережной, устроилась на скамье в пределах видимости и недвусмысленно заметила, что разорванная помолвка с Фредериком и без того даст соседям достаточно пищи для сплетен. Эмилия и Доминик прошли дальше по влажному песку. Волны шли ровными серыми полосами, вдали мерцали огни судов, а миссис Грей осталась достаточно близко, чтобы соблюсти приличия, и достаточно далеко, чтобы не слышать их разговора.

Эмилия шла в его сюртуке. Доминик остался в жилете, хотя ветер был прохладным.

- Ты завтра заболеешь, - сказала она.

- Тогда Розалинда наконец сможет обо мне заботиться и будет счастлива.

- Она отравит тебя микстурами.

- Вот поэтому я редко болею.

Они остановились у воды.

Эмилия всё ещё чувствовала в теле остаток страха. В складе всё произошло мгновенно. Тогда она не успела испугаться по-настоящему. Теперь память возвращала нож на полу и Доминика, который на секунду оказался к ней спиной.