Джентльмен Джим (ЛП) - Мэтьюз Мими

Как только Сент-Клер узнал, что Фред увёз Мэгги в своём экипаже, он потерял остатки самообладания. Во второй раз за вечер.

Его дед не раз предупреждал его об опасностях «бересфордского темперамента», демонстрируя это и на словах, и собственным плохо сдерживаемым гневом. Сент-Клер гордился тем, что умел управлять этой чертой. Держать эмоции при себе, как игрок, никогда не раскрывающий карты.

Даже во время дуэли с Фредом несколько недель назад он сохранял холодный расчёт. Не позволил гневу и ненависти, бушевавшим внутри, прорвать ледяную оболочку, которую выстроил.

До сегодняшнего вечера.

— Acqua, signore.

Энцо принёс из гардеробной фарфоровый таз и поставил его на низкий столик у кровати. Вода перелилась через край.

— E panno.

Сент-Клер намочил полотняную салфетку и промыл рану, смывая кровь в таз, пока вода не окрасилась в красное.

— Portami una bottiglia di brandy.

Энцо послушно принёс бутылку из гостиной. Откупорив её зубами, Сент-Клер щедро плеснул бренди на рану. С таким же успехом он мог облить её гремучей смесью. Боль жгла, как адское пламя. Он стиснул зубы.

— Чтоб Бертон-Смит горел в аду, — пробормотал он сквозь боль.

— Stupido inglese, — сочувственно повторил Энцо. Он склонил голову набок. — Ago e filo?

Сент-Клер приподнял руку, чтобы осмотреть повреждение. Пуля вырвала кусок плоти. Зашить будет непросто, но он решил попробовать.

— Sì, — сказал он. — И, Энцо? Постарайся найти иглу поострее, чем та, что ты использовал в Риме.

Энцо блеснул улыбкой, прежде чем снова скрыться в гардеробной.

Он зашивал раны своего хозяина и раньше. После уличной драки в Италии несколько лет назад он довольно безжалостно зашил рану на плече Сент-Клера, используя, пожалуй, самую тупую иглу в христианском мире. Тогда Сент-Клер счёл это справедливым наказанием за собственную опрометчивость.

Но сегодня он не был настроен терпеть лишнюю боль.

Он сделал большой глоток бренди прямо из горлышка.

Затем ещё один.

К тому времени, как Энцо начал зашивать, в Сент-Клере исчезла уже половина бутылки. А когда Энцо закончил, он допил её.

Он опустился на стул, позволяя Энцо стащить с него сапоги.

— Мне нужно послать весточку деду. На Гросвенор-сквер.

Аллендейл знал, что Сент-Клер рано покинул бал у Паркхерстов, но не знал почему. У них не было возможности поговорить наедине. Ничего, кроме неодобрительного взгляда деда, безмолвно укорявшего его за то, что он бросил мисс Стил посреди ужина.

Сент-Клер должен был придумать, что сказать. Оправдание, которое дед сочтёт приемлемым. Но ради чего?

Он больше не знал.

После возвращения в Англию всё изменилось. С того рокового момента, когда Маргарет Ханиуэлл вошла в полумрак библиотеки и упала в обморок у него на руках.

Вспомнив, как она выглядела сегодня вечером в свете фонаря кареты, он снова почувствовал, как гнев подкатывает к горлу.

Фред порвал ей платье. Боже милостивый, он как раз пытался овладеть ею, когда Сент-Клер устроил засаду на дороге. Если бы он не приехал вовремя…

Об этом было невыносимо думать.

Он провёл рукой по лицу.

— Принеси мне чернила и бумагу.

Энцо принёс письменные принадлежности, и Сент-Клер набросал короткую записку деду:

Переночую в «Гриллоне». Не беспокойтесь. Объясню завтра.

Отправив Энцо с посланием, Сент-Клер лёг на кровать, прикрыв лоб рукой. Глаза его закрылись. Возможно, он даже задремал ненадолго, потому что, когда открыл их снова, услышал тихий, но настойчивый стук в дверь.

Он с стоном поднялся. Рука его затекла. Боль глубоко в кости грозила отёком и жаром. Придётся снова промыть рану, и как можно скорее. Либо так, либо вызывать врача.

Сент-Клер молился, чтобы до этого не дошло. Он не хотел, чтобы кто-либо ещё знал, что в него стреляли. Меньше всего ему было нужно, чтобы Фред догадался, что это был не случайный разбойник на дороге.

Поднявшись с кровати, Сент-Клер накинул на голый торс шёлковый халат поверх бриджей и подошёл к двери.

— Сейчас половина третьего ночи, — пробормотал он, открывая её. — Лучше бы это было…

Слова замерли у него на губах.

На пороге стояла Мэгги Ханиуэлл.

Она была в синем бархатном плаще, капюшон, отороченный соболем, прикрывал её лицо. Она подняла на него глаза, и на лице её отразилось безоговорочное облегчение.

— О, — выдохнула она. — Слава Богу, ты в порядке.

Сент-Клер ошеломлённо уставился на неё. На мгновение он не был уверен, реальна ли она. А затем до него дошло. Она не только реальна, но и стоит в коридоре перед его апартаментами. В самом фешенебельном отеле.

Высунув голову в коридор, он быстро огляделся, убедился, что никого нет, и затем втянул её внутрь, захлопнув дверь.

— Что, чёрт возьми, ты здесь делаешь?

Она сбросила капюшон.

— Ищу тебя, конечно.

Его пульс участился. Она была прекрасна сверх всяких слов. Невыразимо дорога. На неё было почти больно смотреть. Особенно сейчас, сегодня, когда его самоконтроль уже был на исходе.

— Как ты узнала…

— Ты говорил, что снимаешь комнаты в «Гриллоне». Когда тебя не оказалось у деда, я решила, что ты здесь.

Его охватила тревога.

— Ты была на Гросвенор-сквер?

— Нет, я послала Бесси. На этот раз она подошла к чёрному ходу. Одна из кухонных служанок сказала ей, что ты ещё не вернулся. И я подумала…

— Это отель, Мэгги, — резко сказал он. — Боже милостивый. Если кто-то увидел, как ты входишь…

— Ты беспокоишься о моей репутации? — Она не поверила своим ушам. — Как ты можешь? После того, что случилось сегодня…

— Конечно, беспокоюсь! Респектабельные дамы не посещают отели. А если и посещают, то ненадолго остаются респектабельными.

Она протянула руку, чтобы коснуться его, но он отшатнулся.

Он покачал головой.

— Тебе нельзя здесь быть.

Он был полуодет. Почти пьян. И его эмоции, обычно под жёстким контролем, были такими же обнажёнными и уязвимыми, какими они часто бывали, когда он был мальчишкой.

— Это… плохая идея.

Она сделала шаг вперёд.

— Не будь дураком. За тобой больше некому ухаживать. Конечно, я пришла. Меня бы и дикие кони не удержали.

— Я серьёзен. Я выпил почти две бутылки бренди. Я не… — Он провёл рукой по растрёпанным волосам. — Ради всего святого, я даже не одет как следует.

Она перевела взгляд с его халата на бриджи и обратно. На её щеках появился румянец, но она не смутилась. Напротив, её тон стал ещё более деловым.

— Я не зелёная девица, и ты это знаешь. К тому же ты мне не чужой.

Она приблизилась.

— Куда попала пуля?

— В плечо. Но это неважно. Ты…

— Сюда? — Она слегка коснулась его.

Он вздрогнул и глубоко вдохнул.

— Бедняга, — пробормотала она. — Тебе очень больно? — Она сняла перчатки и плащ, под которым оказалось всё то же безвкусное голубое платье, в котором она была той ночью на Гросвенор-сквер. — Позволь мне взглянуть на рану.

Сент-Клер попытался собраться. Она практически загнала его в угол.

— Мисс Трамбл знает, что ты здесь? А Бертон-Смит?

— Никто не знает. Только Бесси. Она приехала со мной в наёмном экипаже.

Он выдохнул. С ней была её горничная. По крайней мере, это уже что-то.

— Где она сейчас?

— Вернулась на Грин-стрит, полагаю. Я сказала ей подождать в холле десять минут, и если я не вернусь…

— Ты что?

— Я сама доберусь домой утром. Ты можешь посадить меня в экипаж, если захочешь.

— Ты с ума сошла? Если тебя обнаружат…

— Я начинаю думать, что это ты не хочешь, чтобы я была здесь.

Из гостиной вели несколько дверей, обшитых деревянными панелями. Одна из них, в его спальню, была приоткрыта. Сквозь неё виднелась помятая простыня на кровати под балдахином и одежда, разбросанная по ковру — рубашка, чулки, сброшенные в беспорядке.

Её глаза сузились.

— В твоей спальне ведь никого нет, правда?

— Что?