Саймон снова пошевелился. На этот раз простыня обтянула твёрдые, как сталь, бёдра. И на одно ошеломляющее мгновение её взгляд снова устремился туда, куда не следовало.
На этот раз Анна бесспорно увидела очертания его члена на фоне живота.
Она не могла дышать. Её щеки пылали. Она, конечно, не могла собраться с духом, чтобы посмотреть на Саймона. С бешено бьющимся пульсом Анна наконец взволнованно пробормотала:
– Я... я позже вас проведаю.
Оказавшись в безопасности в своей комнате, она прижала ладони к двери, жадно хватая ртом воздух. Только когда вошла Одри, Анна подняла голову. Горничная помогла ей раздеться. К тому времени, как Анна натянула белую ночную рубашку, она уже немного успокоилась.
Одри принесла лёгкий ужин. Взяв в руку серебряную расческу, Анна посмотрела в сторону спальни Саймона. Без сомнения, он проголодался. Его не было дома почти весь день, и наверняка он ничего не ел с самого завтрака. И хотя вовсе не от страха у неё перехватило горло при мысли о том, что ей снова придётся встретиться с ним лицом к лицу, как она могла смотреть на него без...
В спальне Саймона что-то с грохотом упало на пол.
Анна распахнула дверь. На полу лежала перевёрнутая деревянная коробка из-под сигар, а сами сигары были разбросаны по всему ковру.
Саймон пытался встать с кровати.
Анна бросилась к нему.
– Что вы делаете?!
Он кинул на неё свирепый взгляд. Его тон определённо был таким же.
– Я не беспомощен, Анна. Я не ребёнок.
– Тогда и не ведите себя как ребёнок, – спокойно сказала она. – Вы кричите на Даффи, огрызаетесь на меня, злитесь из-за своей неуклюжести. Вы несчастны, и, видимо, все вокруг тоже должны страдать.
– Я хочу выпить, – сжав зубы, проворчал он.
– Вы слишком много пьёте, – заявила она.
– Да, – сухо согласился Саймон. – Но это не заставит меня передумать.
Глаза Анны сузились.
– Мы что, ссоримся? – любезно спросила она.
– Нет, – резко ответил он. – И если вы думаете, что вам удастся меня переубедить, Анна, то имейте в виду: у вас ничего не выйдет. Я хочу виски. Я получу своё виски. И я не возражаю против того, чтобы взять его самому, как бы это ни оскорбляло ваши чувства.
Вспыльчивый грубиян! Когда он опустил длинную, стройную ногу на пол, стало совершенно очевидно, что он говорил искренне. Анна точно не знала, как бы поступила, если бы не заметила, что он поморщился от боли.
– Ради всего святого! Оставайтесь на месте. Я принесу.
На этот раз Анна бросила на него свирепый взгляд, и Саймон не скрыл своего удовлетворения.
Она направилась к столу, где стояла бутылка. Её прелестные губы сжались в тонкую линию, и Анна, не говоря ни слова, протянула Саймону бокал.
Саймон с удовольствием сделал большой глоток. Их взгляды встретились. Глаза Анны мятежно вспыхнули.
Но в следующее мгновение его улыбка исчезла.
На ней не было халата. Лишь простая ночная рубашка из тонкого батиста свободного покроя. И самый несоблазнительный широкий вырез без украшений.
Но всё было именно так, как Саймон и предполагал. Свет падал из-за её спины, поэтому был виден каждый дюйм её тела, длинные, стройные ноги, округлые бёдра, прелестные очертания её тела. Как будто она обнажена.
Его глаза следили за каждым её движением, когда она наклонилась, чтобы поднять коробку из-под сигар и её содержимое, открывая ему беспрепятственный вид на прелестную попку. Саймон замер, не донеся бокал до губ.
Казалось, Анна никуда не спешила. Всё это время она слегка покачивалась, собирая сигары. Прищурившись, Саймон смотрел, как она выпрямилась, откинув назад блестящую прядь золотисто-каштановых волос и обнажив изящную линию шеи и плеч.
– Я в полном порядке, Анна. Не стоит беспокоиться.
– Я не беспокоюсь, просто навожу порядок.
Наклонившись, она взбила подушки у него за спиной.
Её декольте распахнулось. Стала отчетливо видна её мягкая и полная грудь цвета слоновой кости, которая вздрагивала при каждом движении Анны.
Саймон поперхнулся и чуть не выронил бокал.
Анна резко на него посмотрела.
– Что? Что такое? Вам больно?
Саймон не пощадил её. Он видел её округлый живот, тёмный треугольник под ним, но именно эти восхитительные груди приковали его внимание его к себе. Если он не ошибался, её соски были такого же сочного розового цвета, как и её губы.
Это чертовски сбивало с толку!
– Не могли бы вы, – лаконично произнёс он, – прикрыться?
Анна моргнула. Одну драгоценную секунду она не двигалась. Саймон почувствовал, как его член снова становится твёрдым. Интересно, осталась бы Анна такой же, если бы точно знала, какой хаос сотворила в его теле. Ему пришло в голову показать, какой эффект производят на него её прелести и её близость. Но даже если бы она увидела, то не поняла бы, что это значит... Или поняла бы?
На её лице промелькнуло замешательство. Она посмотрела на себя.
– Ой! – выдохнула она, а затем снова: – Ой!
Анна резко поднялась на ноги, её щеки вспыхнули, и она посмотрела на Саймона так, словно это его вина!
Сделав шаг назад, она расправила плечи.
– Вам ещё что-нибудь нужно?
Её спокойствие вызывало восхищение, а тон был подчёркнуто нейтральным. Саймон вздохнул.
– Мой дневник. Он лежит в верхнем ящике стола.
Её взгляд метнулся к повязке. Она нахмурилась.
– Но вы же не можете писать...
Должно быть, что-то в выражении его лица заставило её замолчать. Она достала дневник в кожаном переплёте и положила его на прикроватный столик.
Саймон снова вздохнул.
– Спасибо.
– Тогда я пожелаю вам спокойной ночи, – тихо произнесла она. Казалось, она колебалась. – Саймон...
– Спокойной ночи, Анна! – рыкнул он.
Она вздёрнула подбородок.
– Позовите меня, если вам что-нибудь понадобится.
– Спасибо. Непременно.
Они оба знали, что он этого не сделает.
В дверях Анна остановилась и оглянулась. Её взгляд будто клеймом прожёг Саймона.
Дверь со щелчком закрылась. Из его груди вырвалось с десяток яростных ругательств.
Он залпом выпил виски и откинулся на подушки.
Бесполезно. Тело Саймона его предало. Предало самым тщательным и самым вероломным образом.
Образ Анны снова и снова возникал в его памяти. Пульсация в плече не шла ни в какое сравнение с пульсацией в чреслах, пока наконец не стало совсем невмоготу.
Саймон отставил бокал в сторону. Странно, что он не испытывал ни малейшего желания, пока в его жизни не появилась Анна.
Ему стало тошно от себя самого, своей тяги к ней, но он ничего не мог с собой поделать, он был твёрд как камень. Саймон перекатился на бок.
Его рука скользнула под простыню и сжала... Стиснув зубы, он зажмурил глаза, словно отгоняя от себя образ Анны. Боже, помоги, но всё бесполезно. Саймон ничего не мог с собой поделать. Не мог побороть вожделение. Анна, без сомнения, сказала бы, что это невежливо. Грубо. Но, видит Бог, он всё ещё был мужчиной. С мужскими желаниями, о чём ему настойчиво напоминало его тело.
«Анна, – подумал он. – Моя прекрасная Анна. Что ты со мной делаешь? Из-за тебя я теряю самообладание. Из-за тебя схожу с ума. Из-за тебя прячусь в тени, как лиса, скрывающаяся в кустах».
Движения его руки ускорились. Его тело напряглось. Затем он задрожал, задыхаясь, страстно желая разрядки.
И когда наконец она пришла, Саймон лёг ничком и мрачно усмехнулся. Он никогда не получит истинного удовольствия. Ни сегодня, ни в любую другую ночь.
Без Анны.
Глава 16
Моё сердце в опасности. Я знаю... но ничего не могу поделать.
Саймон Блэквел.
Рано утром Анна осторожно заглянула в покои Саймона. Обычно он просыпался задолго до неё. Иногда она слышала, как он ворочается, потом скрипят половицы и хлопает дверь.
Он всё ещё спал, лёжа на здоровом боку, повязка была аккуратно закреплена на животе. Анна тихо вошла и подошла к его кровати.
