Тайная страсть Саймона Блэквела (ЛП) - Джеймс Саманта

Что бы сказал Саймон, если бы узнал, что она за ним наблюдает? У неё появился ком в горле. При виде его таким уязвимым на Анну накатила волна эмоций, настолько сильных, что внутри всё сжалось. У неё появилась возможность не спеша его рассмотреть – редкая удача! У Анны замерло сердце. Не нужно сдерживаться. Не нужно гадать или беспокоиться, что у него на уме. Ни напряжения, ни неловкости, ни сомнений, ни сопротивления.

Кончиком пальца она дотронулась до его квадратных бакенбард, провела ногтем вверх и вниз, с любовью прикасаясь к слегка колючей щетине.

С любовью прикасаясь к нему.

У неё перехватило дыхание. Она сама не поняла, как подняла кулак и приложила к сердцу.

Она любила его. Она любила Саймона.

Анна покачала головой со смешанным чувством удивления и замешательства. Она не могла точно сказать, когда именно к ней пришла любовь. По правде говоря, она и не знала!

Потому что всё случилось так, как сказала Каро в ночь перед свадьбой.

«Иногда она просто есть, и невозможно объяснить, где, как, почему и даже когда она возникла. Она просто есть».

Улыбка исчезла с лица Анны. Она с тоской подумала, что их брак мог бы стать чем-то большим, если бы только Саймон не был так настроен против этого. Его жизнь могла бы стать гораздо лучше. Анна не сомневалась, что он снова будет счастлив, хотя бы в какой-то мере! Но на его плечах всё ещё лежала тяжесть вины, которую никто не должен нести! И Анна понятия не имела, как облегчить его бремя.

Да и могла ли она это сделать.

Если Саймон настоит на своём, то по прошествии года они расстанутся навсегда. Но Анна никогда его не забудет.

Она будет любить его вечно.

Но как ему об этом сказать? Ибо это могло только ещё больше его ранить.

Он и так уже настрадался.

Но, возможно, в этом не было необходимости.

Возможно, найдётся другой способ...

К девяти часам утра Саймон уже был на ногах. Анна направлялась к дому с корзиной, полной цветов, когда заметила его вместе с Даффи. Они шли по коридору, Саймон положил свою большую руку на плечо Даффи. Анна остановилась, потому что не хотела подслушивать их разговор, но увидела, что Даффи кивнул. Лицо Саймона было серьёзным, но не мрачным. А когда старик поднял голову в сторону Саймона, он широко улыбался.

Анна лёгкой походкой и с таким же лёгким сердцем вошла в дом.

Её сердце станет для неё проводником. Она любила этого мужчину и не собиралась отпускать его без борьбы. Если Саймон не видит происходящее с её точки зрения, что ж... увидит. Внезапно в прихожей раздался взрыв смеха. Одна из служанок испуганно на неё взглянула. Анна искоса улыбнулась ей и продолжила свой путь, высоко размахивая корзинкой.

Она решила, что упрямство сослужит ей хорошую службу, ибо Анна была полна решимости. Она сделает всё, что должна, чего бы это ни стоило. Будет уговаривать и обхаживать. Заверять и настаивать. Она напомнила себе: у неё есть почти год, чтобы убедить Саймона, что они созданы друг для друга.

Нужно только набраться терпения.

Её сердце не дрогнет. Она знает, чего хочет.

А хотела она своего мужа.

Но прежде – да, прежде! – нужно сделать так, чтобы и он её захотел.

С самого начала Анна не могла смотреть на него, не испытывая какого-то странного трепета в душе. Даже когда не понимала, что это такое, оно было. В каждом взгляде, в каждом ударе сердца. Чувствовал ли Саймон то же самое? И что ещё сложнее – как заставить его чувствовать то же самое?

Следующие несколько дней Анна долго и упорно обдумывала свой подход.

Интуиция подсказывала, что, когда дело касается Саймона, дерзость мало что даст. Кроме того, она никогда не любила дразнить и кокетничать. Как же ей хотелось, чтобы Каро оказалась рядом и дала совет! Анна решила, что нужно быть утончённой и в то же время смелой. Но как можно быть смелой и дерзкой, не показывая этого?

Как обычно, Анна удалилась в свои покои раньше Саймона. Но вскоре она услышала, что он пришёл к себе. Собравшись с духом, Анна остановилась перед дверью в смежную комнату, заверив себя, что жена имеет полное право заходить в спальню мужа. В этом нет ничего плохого и, конечно, ничего странного.

Тем не менее, ей потребовалось вся смелость, чтобы поднять руку, постучать, широко распахнуть дверь и шагнуть в комнату, как будто она делала это уже бесчисленное количество раз!

Саймон сидел за столом и что-то писал в дневнике. При её появлении он обернулся, держа перо в руке.

Её сердце, казалось, вот-вот остановится, но, слава богу, этого не произошло. Рубашка Саймона была сверху расстёгнута, обнажая треугольник мужественной груди, отчего Анна чуть не бросилась обратно за порог.

– Боюсь, я вынуждена вас побеспокоить, прошу мне помочь. Я мучаюсь с застёжкой ожерелья. С вашего позволения... – Слава богу, её голос дрожал не так сильно, как она опасалась. Ей даже удалось рассмеяться, когда она повернулась к Саймону спиной.

Позади себя она услышала скрип отодвигаемого стула. Анна точно уловила момент, когда Саймон приблизился. Всё её тело затрепетало в предвкушении.

– Что вы, никакого беспокойства, Анна.

Стоя рядом с бритвенным столиком, она слегка повернула голову и взглянула в зеркало. Саймон смотрел на Анну, на его лице читалось лёгкое замешательство.

– Я так рада, что вы не в постели... – Слова повисли в воздухе, её дыхание сбилось. Казалось, прошла целая вечность, когда он, наконец, поднял руки.

– Как ваше плечо?

– В полном порядке. Не двигайтесь, цепочка запуталась у вас в волосах.

Его тон был довольно грубым, но в нём прозвучало что-то такое, отчего она задрожала. Анна не смогла бы пошевелиться, даже если бы захотела. Мурашки побежали у неё по спине. Самые восхитительные мурашки за всю её жизнь.

Саймон так увлёкся своим занятием, что Анна осмелилась ещё раз на него взглянуть. Его глаз не было видно, но в выражении лица возникло что-то такое, отчего внутри у неё всё внезапно перевернулось.

И неудивительно.

Саймон пытался сохранить самообладание и не потерять голову. Сердце бешено колотилось, он чувствовал себя в ловушке. Анна пленила его своей близостью, своим жаром.

Её голова низко склонилась, обнажив затылок. Пристальный и жадный взгляд Саймона задержался на нежном изгибе её шеи. Ему захотелось прижаться губами к этому уязвимому местечку, провести языком по вьющимся прядям выгоревших на солнце волос. От запаха Анны у него затрепетали ноздри: от неповторимого тонкого аромата роз, который всегда сводил его с ума.

Саймон попытался сосредоточить внимание на мягком пушке у неё на затылке. Он сделал глубокий вдох и стиснул зубы. Проклятье, бесполезно.

– Готово.

Подняв руку, Анна раскрыла ладонь, и он опустил в неё ожерелье.

Она не сдвинулась с места.

– Раз уж я здесь, можете расстегнуть мне платье.

Её тон был весьма чопорным, а профиль словно высечен из мрамора.

– А где Эгги? – судорожно вздохнув, спросил Саймон.

– Одри, – поправила Анна. – Я отпустила её до завтра.

Крепко сжав челюсти, Саймон покорно принялся расстёгивать крошечные пуговицы одну за другой. И всё это время он не мог оторвать от Анны глаз. Мало-помалу платье распахнулось от затылка до талии, обнажив гладкую, кремовую кожу. Саймон старался не прикасаться и не смотреть, но ничего не мог с собой поделать. Костяшки его пальцев скользнули по её спине. Он должен видеть, что делает.

Боже, ему никого не удастся обмануть, и уж тем более самого себя. Это было так давно... слишком давно. А Анна такая тёплая, её кожа подобно алебастру молочно-белая, шелковистая, полупрозрачная. Саймона чуть не трясло от желания схватить ткань платья и разорвать надвое.

Спустить вниз, до пола. А Анну прижать к себе и ощутить, как её ягодицы прижимаются к его поднявшемуся члену.

– Корсет тоже, пожалуйста.

Боже, как она могла оставаться такой спокойной?

И тем не менее, когда он всё снял, Анна не двигалась, словно давая ему возможность вдоволь на неё насмотреться. Где-то в глубине сознания он заметил, что её волосы выбились из пучка на макушке. Шелковистые пряди вились на затылке. Стоит только потянуть, и они соскользнут ему на руки.