Сэр Эдмунд рассмеялся.
Проверить компанию Доминика попросил сам сэр Эдмунд, которому предстояло решить, вкладывать ли новые деньги. Эмилия такого разрешения не давала, и Доминик цеплялся за эту разницу сильнее, чем хотел признавать.
В тот же вечер в клубе соседнего городка Доминик неожиданно встретил Фредерика. Уэсткотт играл в карты с двумя пожилыми землевладельцами и, заметив Бомонта, без колебаний предложил ему свободное место.
За столом Фредерик оказался таким же, как в гостиной Уинтеров: спокойным, внимательным и почти досадно порядочным. Он проиграл небольшую сумму без раздражения, уступил последний бокал хорошего портвейна старому майору и ни разу не попытался заговорить об Эмилии.
Доминик уехал еще более недовольным, чем приехал. Было бы гораздо удобнее обнаружить в женихе Эмилии хотя бы один очевидный порок. Но Уэсткотт пока не дал ему ни одной честной причины для неприязни, и это раздражало сильнее, чем хотелось признавать.
В тот же вечер Доминик сел за письменный стол и написал три письма: капитану Брайсу в Плимут, брокеру Эллису в Лондоне и бывшему квартирмейстеру Харперу, который теперь работал при портовой конторе в Саутгемптоне. Ни в одном письме не было имени Эмилии. Только название компании, суда, маршруты и просьба проверить слухи.
Он перечитал текст дважды. Никаких обвинений. Никаких попыток остановить свадьбу. Если «Баркли и Холл» чисты, он отступит.
Это решение принесло облегчение ровно до момента, когда Доминик представил свадьбу.
Он отложил перо.
В дверь заглянула Элизабет.
-Можно?
-Раз уж все в этом доме считают двери декоративными, зачем спрашивать?
Она вошла и увидела письма.
-Эдвард сказал, ты проверяешь компанию.
-Эдвард много говорит после женитьбы.
-Нет, это я научилась правильно спрашивать.
Доминик усмехнулся.
Элизабет села напротив.
-Я не стану советовать тебе оставить Эмилию в покое.
-Наконец разумный человек.
-Я скажу другое. Не используй найденное как повод получить то, чего хочешь.
Он нахмурился.
-Если там обман, она должна знать.
-Да. Но правду можно принести человеку как подарок, а можно как цепь.
-Очень поэтично.
-Я долго была женщиной, которой другие объясняли, что для нее лучше. Поверь: даже спасение можно ненавидеть, если за него требуют послушания.
Доминик провел пальцем по краю конверта.
-Я ничего от нее не требую.
Элизабет подняла бровь.
Он вспомнил библиотеку Уинтеров. «Я пытаюсь защитить тебя».
-Хорошо. Стараюсь не требовать.
-Уже честнее.
После ее ухода Доминик еще долго сидел за столом. Потом запечатал письма. Он собирался найти факты, а не удобное оправдание ревности. Теперь это различие казалось ему принципиальным.
Первый ответ пришел от капитана Брайса быстрее, чем Доминик ожидал. Короткая записка была доставлена с утренней почтой: «Компания настоящая. Деньги тоже. Но в Плимуте говорят, Холл дважды закладывал грузы. Проверяю».
Доминик прочитал строку трижды.
Это еще не было доказательством. Всего лишь слух, который любой осторожный человек оставил бы до получения подтверждения. Доминик сунул записку в карман и весь день заставлял себя не ехать к Уинтерам.
Вечером Эдвард вызвал его в кабинет.
-Ты отправлял запросы через моих поверенных?
-Один.
-Три.
-Значит, работают быстрее, чем я думал.
Эдвард бросил на стол письмо.
-Если собираешь сведения, делай это тихо. Свет любит запах чужой финансовой крови.
-Я знаю.
-Нет. Ты знаешь порты. Лондонские клубы хуже портов: там тонут без воды.
Доминик взял письмо. В нем говорилось, что «Баркли и Холл» действительно расширяли кредитную линию быстрее, чем рос реальный флот.
-Пока ничего незаконного, -сказал Эдвард.
-Пока.
-Именно.
Доминик кивнул. Эдвард не запрещал проверять компанию; он лишь заставил брата признать, что найденные сведения сначала должны увидеть не мужчины за закрытой дверью, а сама Эмилия.
Через два дня, уже в Лондоне, Доминик снова встретил Фредерика в клубе -и на этот раз разговор почти сразу перестал быть светским. Уэсткотт сидел у окна с газетой, совершенно спокойный. Увидев Доминика, он отложил ее и пригласил присоединиться.
-Я слышал, вы всерьез интересуетесь делами «Баркли и Холл».
Доминик сел напротив.
-Быстро распространяются новости.
-Когда человек Бомонт задает вопросы о торговой компании, люди запоминают.
-Тогда вы знаете и причину.
Фредерик сложил газету.
-Знаю предполагаемую причину. Но не уверен, что она имеет отношение к торговле.
Доминик встретил его взгляд.
-Если компания надежна, вам нечего бояться.
-Я боюсь не за компанию. За Эмилию.
Это обезоружило сильнее вызова.
-Она не нуждается в вашей защите от меня.
-Согласен. Как не нуждается и в вашей защите от меня.
Доминик почувствовал раздражение потому, что фраза была справедливой.
Фредерик наклонился вперед.
-Если вы найдете реальную проблему, скажите ей. Но если ищете проблему только потому, что не можете спокойно смотреть на ее кольцо, будьте хотя бы честны с собой.
Доминик встал.
-Вы уверены.
-Нет. Я вижу мужчину, который почти десять лет отсутствовал в ее жизни, а теперь вдруг ведет себя так, словно прежняя близость все еще ему принадлежит.
Доминик ушел, не ответив. У дверей клуба остановился: больше всего на свете ему хотелось вернуться и ударить Фредерика. Он все же вышел под дождь и не оглянулся.
На улице шел мелкий дождь. Доминик поднял воротник и понял: если расследование подтвердит опасения, он принесет факты Эмилии. Если не подтвердит -отступит. Любое другое решение сделает обвинение Фредерика правдой.
Глава 7. Поцелуй
К середине мая Фредерик предложил перенести свадьбу с сентября на первые дни июля.
Эмилия не ответила сразу. Они гуляли по террасе Уинтер-парка после обеда, сэр Эдмунд дремал в гостиной с газетой на коленях.
-Почему так скоро? -спросила она.
-Мне придется больше времени проводить в Лондоне. Было бы проще, если бы ты поехала со мной как жена.
-Дела?
-Да.
Фредерик улыбнулся и коснулся ее руки.
-И я устал ждать.
Это было приятно услышать. Простое желание мужчины жениться на ней, без загадок и бурных признаний. Эмилия подумала о последних неделях, о Доминике, который внезапно вторгся в ее спокойствие и заставил вспоминать чувства, от которых она давно отвыкла.
И сказала:
-Хорошо.
Разумнее было некуда. И все же, произнеся согласие, Эмилия почувствовала не облегчение, а тревогу.
Доминик узнал о новой дате от Николаса за завтраком.
-Примерно через семь недель, -сказал брат.
-Что?
-Свадьба.
Доминик сложил газету.
-Почему?
Николас поднял брови.
-Обычно потому, что люди хотят пожениться.
-Я не об этом.
-Знаю.
Доминик выдержал до полудня. Потом оседлал Ареса и поехал к Уинтер-парку, всю дорогу убеждая себя, что хочет поговорить о компании.
Эмилию нашел в конюшне. Она расчесывала Розмари собственными руками, хотя рядом стоял конюх. Доминик любил эту ее привычку еще в юности -тогда она всегда говорила, что лошадь должна знать хозяина не только по поводьям.
Увидев его, Эмилия вздохнула.
-Только не начинай, -предупредила Эмилия, едва он вошел.
-Семь недель? -Доминик остановился у двери денника.
-Я сказала не начинать этот разговор. -Эмилия продолжила расчесывать Розмари, хотя рука уже двигалась заметно резче.
-Почему такая спешка? -спросил он после короткой паузы.
-Потому что это моя свадьба, Доминик.
-Я заметил. И все же…
Он осекся. Розмари беспокойно переступила, и Эмилия провела щеткой по ее шее, не глядя на Доминика.
-Тогда перестань говорить так, словно я должна согласовывать дату с тобой.
-Уэсткотт торопится.
