Она хватает мою руку и подносит её тыльную сторону к губам. Целует один раз, затем прижимает к щеке и закрывает глаза. Её розовые губы расплываются в улыбке, полной любви, и каждая мышца моего тела начинает расслабляться.
— Ты не оттолкнул меня силой, запрещая следовать за тобой. И не просил меня прямо ехать с тобой. Ты и представить не можешь, как это важно.
Вот еще один человек за сегодняшний день, который удивлен моим зрелым решением.
— В моей истории ты не злодей, Арес. Ты именно тот парень, в которого я влюблена. С тобой — до самого конца, — повторяет она, чеканя каждое слово.
Я смотрю на неё, не веря своим глазам. Не знаю, чего мне хочется больше: поцеловать её, разплакаться или закричать. Я — хаотичный клубок противоречивых эмоций, с которыми не могу совладать.
И в этой интимной тишине, которую мы делим на двоих и в которой, кажется, во всей вселенной существуем только мы, голос Гермеса у нас за спиной выкрикивает: — Да давай уже, поцелуй её, придурок!
Глава 61
ЕСЛИ БЫ ТОЛЬКО БЫЛА УВЕРЕННОСТЬ, ЧТО ВСЕГДА ВОСКРЕСНЕШЬ КАК АПОЛЛОН
Хрупкий смертный и в то же время героический полубог, готовый служить человечеству, Геракл символизирует упорство человека, венчающее его судьбу.
Арес
— Мои дети! — восклицает голос Тейи у меня за спиной, тон полон любви.
Она ждет нас у выхода из аэропорта Афин, красивая как всегда, несмотря на глубокие синяки под глазами и тусклую кожу. Боюсь, ей понадобится целая жизнь, чтобы оправиться от потери отца.
Я, Зевс, Посейдон, Гера и Дионис стоим перед ней, беспомощные. Тейя подходит и втискивается между мной и инвалидным креслом Зевса.
Несколько мгновений никто не произносит ни звука, вокруг нас снуют люди со своим багажом. Такси останавливаются у обочины и забирают туристов под шум клаксонов и криков.
— Вы тоже думаете о том, что Арес может умереть? — спрашивает Поси.
— Поси! — одергивает его Гера.
— Если честно, да, — отвечает Нис.
У него в руке бокал красного вина. Он зашел в бар, чтобы попросить его, и захотел заплатить даже за сам бокал, чтобы забрать его с собой и потягивать на улице.
— Дионис! И ты тоже? — теперь очередь матери ругаться.
Я пожираю плечами. — Ну, на самом деле у меня тоже есть смутное предчувствие, что я вот-вот сдохну.
— Ладно, мы можем поговорить серьезно? — взрывается Зевс. — Если этот придурок Гермес прошел лабиринт в семь лет, думаю, ты в двадцать один сможешь выжить в игре, организованной нашим дедом.
— Нельзя так говорить о семье. Твой кузен не придурок.
Дионис осушает вино залпом, а затем разбивает бокал об урну. Стекло разлетается дождем осколков по тротуару. Видя всеобщее замешательство, он кривится.
— Не знал, куда его деть. Лучше разбить и избавиться от него таким образом.
— Это то, чему ты научился во Франции, когда сбежал с нашими деньгами? — поддевает его Тейя.
Она его простила, но время от времени снова выкапывает топор войны.
— Не совсем. Я научился воровать. Мелкие кражи, ничего серьезного. Конечно, в первый раз меня арестовали и…
Посейдон вздрагивает, за чем следует громкое восклицание. — Это был ты? Помню, три года назад мне звонили из Марселя. Какая-то женщина с сильным французским акцентом твердила мне, что мой брат арестован. Но я не поверил и бросил трубку.
Дионис иронично усмехается.
— Да, кретин, это был я. Спасибо за помощь, кстати. Я просидел месяц в камере.
— Было три часа ночи. Я хотел спать.
— Да, но твой брат…
Я перебиваю его. — Нис, с чего ты вообще взял, что просить помощи именно у Поси — хорошая идея?
— Он единственный достаточно тупой, чтобы помочь мне выйти из тюрьмы, а потом забыть сказать родителям, что я во Франции.
Факт.
— Немного обидно, — бормочет Тейя.
— Нет-нет, он прав, — защищает его Поси.
Я чешу затылок, охваченный желанием избавиться от сомнения, которое мучило меня долгие годы.
— В то время папа и мама искали его без остановки. Хотя в глубине души я почти уверен, что вы его нашли. Вы никак не могли его упустить, я прав?
Мать обнимает меня за плечи. — Гиперион нашел Ниса через несколько месяцев, — шепчет она. — Мы знали, где он, но так и не поехали за ним.
— Почему? — Выражение лица Диониса выдает больше изумления, чем он, я знаю, хотел бы показать.
— Потому что мы не такие, как Кронос и Рея. И если ты больше не хотел быть нашим сыном и частью семьи или тебе просто нужно было личное пространство, мы не хотели заставлять тебя возвращаться. Хотя в глубине души продолжали на это надеяться.
Дионис подходит к ней ближе. — Но я же украл у вас кучу денег.
Она кивает, и у неё вырывается горький смешок. — О, конечно. Именно поэтому мы не приехали за тобой. Мы любили тебя, несмотря ни на что, и единственным нашим утешением было знание, что у тебя хотя бы есть на что жить.
Дионис кривится, сморщив свой орлиный нос. Наклоняет голову вперед, каштановые пряди падают, скрывая от меня его лицо. Тейя игриво толкает его плечом, как бы говоря, что это дело прошлое. Он же хватает её за руку и сжимает в своих ладонях. Он никогда не был ласковым. Даже простое рукопожатие значит очень много.
— Мне жаль. Я никогда не понимал, как много вы сделали для нас и для всей семьи. Я так и не смог сказать ему об этом. У меня не было возможности попросить прощения у па… — Его голос срывается.
— Родителю не нужно слышать такие вещи. Он просто знает их, и всё, — успокаивает она его.
— В худшем случае Арес может передать ему это через некоторое время, — встревает Посейдон, портя сентиментальный момент.
И Тейя, и Дионис резко поднимают головы и испепеляют его взглядом. У них абсолютно одинаковое выражение лиц.
Именно это поражает меня в нас больше всего. Нас усыновили, и всё же то, что мы выросли как кровная семья, сделало нас похожими на Гипериона и Тейю во многих привычках и манерах.
Я такой же экспрессивный и прямой, как Тейя.
У Диониса тот же колкий сарказм и мимика.
Гера такая же сострадательная, как Гиперион.
У Зевса та же хладнокровность и преданность семье.
— Ладно, — бормочет Зевс, проводя руками по лицу. Он откидывает назад свои бронзовые волосы и вздыхает. — Мы можем вернуться к тому факту, что через несколько часов Арес столкнется с последним подвигом и рискует там загнуться?
— А, всего лишь рискует? Я-то думал, мы уже забронировали гроб, — комментирует Поси.
Устав от его неуместных выходок, я протягиваю руку и хватаю его за воротник майки. Притянув его к себе, я зажимаю его в объятиях, скорее раздраженных, чем нежных, и пытаюсь выдавить улыбку.
— Ну что, пойдем домой? — спрашиваю я.
Тейя мне не отвечает. Её взгляд устремлен мне за спину. Уголок губ изгибается, а глаза загораются.
— Еще нет. Нам предстоит поездка на машине длительностью… Сколько там говорил Google Maps? — восклицает безошибочно узнаваемый голос Гермеса.
— Три часа и двадцать одна минута, — тараторит Лиам как заведенный.
Когда я оборачиваюсь, оказывается, что здесь все. Начиная с Гермеса и Лиама в первом ряду и заканчивая Аполлоном, который стоит чуть поодаль. Афина встает рядом с ним, невозмутимая, в то время как Хайдес уступает место Хейвен. Она идет вперед вместе с Хелл. Опустив взгляд, я замечаю, что они держатся за руки.
Мое сердце пропускает удар, когда я вижу Хелл. А затем пускается вскачь как сумасшедшее, когда она дарит мне мимолетную улыбку.
— Я не понимаю. Зачем нам три часа трястись в машине? — допытываюсь я.
— Поедем посмотрим одно место, все вместе, — объясняет Герм. Кивком головы он указывает на три такси-внедорожника, которые только что остановила Афина. — У тебя всё равно останется время для уединения с Хелл, не переживай. Тебе ведь десяти секунд хватает, да?
