Игра Хаоса: Искупление (ЛП) - Райли Хейзел

Я игнорирую его шутку, всё еще сбитый с толку тем, какой оборот принял этот день. Я не ожидал, что они что-то запланировали, и чувствую, как внутри зарождается чувство — настолько же приятное, насколько и незнакомое. Чувство принадлежности к чему-то большому и прекрасному.

Я хватаю ртом воздух, пока среди моих кузенов не появляется новая фигура. Тимос, в своем обычном черном прикиде и с выражением лица приговоренного к смерти. Знаю, он притворяется, и в глубине души ему нравится быть с нами.

Следом за ним идет Тринадцатый, с поводком на шее, будто он собака.

Ветеринар вывел у него блох и паразитов и сделал несколько прививок. Теперь его шерсть чистая. К сожалению, он так и останется без глаза, но зато не сдохнет на обочине дороги.

— Ну что, сопляк, мы двигаемся или нет?

— С какой стати тебе ехать с нами? Ты до сих пор не объяснил нам, кто ты и почему мы должны тебе доверять, — допытывается Зевс.

Лиам кивает, поддакивая ему. Он выпячивает грудь и поворачивается в его сторону. — Да, Тимос. Ты шпион? Что тебе нужно от этой семейки психов, которые нарушают закон?

Тимос закатывает глаза и упирается указательным пальцем в лоб Лиама, отстраняя его на несколько шагов легким толчком. — Когда придет время, вы всё поймете. А пока вам придется мне довериться. У вас нет выбора. Просто знайте, что я хочу смерти Урана больше, чем вы.

— Почему мы должны тебе верить? — спрашиваю я.

На самом деле ответ очевиден. Я просто хочу, чтобы он произнес это вслух.

Он принял меня в своем доме. Одолжил мне свою машину и поехал со мной, хотя и подозревал, что я затеял нечто опасное. И, прежде всего, он любит Афродиту. Он никогда не предаст её, а значит, и её семью, тем более теперь, когда её больше нет.

— Возможно, потому, что я несколько раз спасал твою задницу, — шипит он, — и потому, что уже несколько дней убираю дерьмо, которое этот черный найденыш оставляет по всей моей квартире. Он никак не поймет, что нужно гадить в лоток. Я купил ему один за десять долларов, с голубыми и белыми кристаллами. Какого хера ему еще от меня надо?

Невероятная серьезность, с которой он выдает этот нелепый поток слов, едва не заставляет меня рассмеяться.

Краем глаза я замечаю, как Аполлон опускает голову, возможно, чтобы скрыть смешок. Афина же не утруждает себя этим и беззвучно смеется.

— Ты мне нравишься, Тимос, — комментирует моя мать, с любопытством его разглядывая. — Что скажете, мы правда можем ему доверять?

Хайдес медленно кивает и первым вступает в разговор: — Я доверяю своей сестре. Я доверяю ему. Если он нас предаст, ему конец.

Аполлон тихо кашляет и сосредоточенно впивается в меня своими зелеными глазами. — Эти разговоры мы могли бы отложить на другой день. Сейчас нам пора в путь, иначе мы ничего не успеем.

Кажется, все согласны. Афина, Гера и Гермес первыми садятся в машину. Хейвен отпускает руку Хелл только для того, чтобы переплести пальцы с пальцами Хайдеса.

— Можно? — спрашивает Лиам, останавливаясь рядом с Зевсом.

Зевс поднимает голову, улавливая смысл, который мне не совсем ясен. Он устало улыбается и кивает. — Конечно.

Лиам берется за инвалидную коляску и начинает толкать её, в тишине, до того места, где Хайдес и Аполлон ждут, чтобы поднять тело Зевса.

Мы усвоили, что не должны катить коляску Зевса по собственной инициативе.

Обычно мы ждем, когда он сам попросит нас о помощи, если она ему нужна, не предполагая заранее, что он в ней нуждается.

Иногда мы предлагаем сами, иногда он просит сам. И это нормально.

Слишком увлеченный сценой, я не сразу замечаю, что Хелл стоит рядом со мной. Она прислоняется головой к моей руке, и я поднимаю её только для того, чтобы обнять её за плечи.

— Пойдем? — шепчет она.

— Пойдем, Гений.

Глава 62

ВСЕГДА ИДЕТ ДОЖДЬ

Pánta vréchei, с греческого: «Всегда идет дождь».

Арес

В итоге нам требуется ровно три часа, чтобы добраться до места.

Судя по геолокации в моем телефоне, мы находимся в окрестностях города Карпениси, в горном регионе Эвритания.

Я до сих пор не имею понятия, зачем мы здесь; не знаю, что так отчаянно хотят показать нам Герм и Лиам.

Одно можно сказать наверняка: если быть честным, я начинаю этого бояться.

Судя по напряженным лицам Аполлона и Хайдеса, они чувствуют то же самое. Эти двое на руках несут Зевса, а Посейдон сложил инвалидную коляску и закинул её себе на плечо.

— Еще немного! — кричит Лиам, идущий во главе вместе с Гермесом.

— Эй, змея, — я толкаю локтем Афину, когда она ровняется со мной, явно намереваясь обогнать. — Ты ничего не знаешь? Не можешь намекнуть хоть малость?

— Заткнись. Или я убью тебя раньше, чем это сделает Уран в седьмом подвиге.

Ого. Ого-го. Кто-то на меня зуб точит. И не только Афина — думаю, еще Тимос и Аполлон. Мы ехали в трех разных машинах, и я монополизировал радио, выбирая каждую песню в пути. Судя по всему, у них нет моего безупречного вкуса.

Ну, это их проблемы, не мои.

К тому же Хелл нравилось всё. Время от времени я ловил её взгляд в зеркале заднего вида и замечал, как она шепчет слова песен.

— Ладно, то, что мы сейчас вам покажем — одна из красивейших вещей в Греции, — объявляет Гермес, повысив голос, чтобы его слышали даже в последних рядах. То есть мы.

— Наряду с Афиной, — добавляет Лиам и оборачивается, чтобы подмигнуть ей.

Зевс кашляет так фальшиво, как только может кашлять человек.

Я уже собираюсь отпустить едкую шуточку, но слова застревают у меня в горле, стоит Хелл легонько похлопать меня по боку и заставить посмотреть прямо перед собой, поверх густых грив Аполлона и Хайдеса.

— Видите? — восклицает Герм.

— Если бы не Аполлон с этими лианами вместо волос… — бурчу я.

Перед нами расстилается зеленая поляна, переходящая в небольшую чашу с сияющей разноцветной водой. Площадка окружена высокими скалами, покрытыми мхом и листвой, с которых срываются водопады.

Вода бьет отовсюду, низвергаясь с разной высоты, и собирается в центре, создавая непрекращающийся гул. Кажется, будто идет дождь, но только на этом клочке земли. Тончайшие брызги касаются моей левой щеки, и я с изумлением провожу по ней рукой, вытирая их.

Я завороженно смотрю на влажные кончики пальцев.

— Что это за место? — шепчу я.

Вдалеке виднеются яркие, насыщенные полосы цвета. Радуги. Двойные, тройные, четверные. Я насчитываю минимум пять, все разные по размеру и яркости.

Это невероятное зрелище.

И, пожалуй, лучшее в нем — выражение лица Хелл. Её головка запрокинута, она смотрит во все стороны, пытаясь впитать каждую крошечную деталь окружающего мира. Она улыбается во все тридцать два зуба, и эта улыбка не гаснет ни на миг.

— Это водопады Панта Врехи, что происходит от греческого выражения pánta vréchei — «всегда идет дождь». В этом месте кажется, что дождь идет круглый год, просто потому что вода падает отовсюду, создавая повсюду маленькие озерца, — объясняет Гермес, обращаясь к нам, своей публике.

— Разве это не потрясающе? — продолжает Лиам, который уже подошел к Зевсу и положил руку ему на плечо.

Даже Зевс, мой непоколебимый и холодный брат, смягчился перед открывшимся видом. Аполлон и Хайдес снова усадили его в кресло.

Мы стоим в тишине, любуясь тем, что нас окружает. Кажется, никто не в силах выразить словами свои чувства.

Вода падает в вечном движении. Радуги, упрямые и настойчивые, не позволяют себя одолеть и даже не думают исчезать.

Среди этого неподвижного оцепенения Хайдес первым делает шаг вперед и возвращается к реальности. Провокационная усмешка кривит шрам на его лице.

— Дайте-ка я уточню: вы организовали экскурсию туда, где вода льется со всех сторон, из мега-водопада… ради Ареса? Который пацаном чуть не утонул в море и не может провести в душе больше пяти минут?