Через несколько секунд мы все оказываемся в коридоре.
Никто не задает вопросов. Даже Лиам, который единственный одет не в обычную одежду, а в желтую пижаму с нарисованными на кофте земляничками. Он подпрыгивает на одной ноге, с трудом натягивая кроссовку.
Мы доходим до входа в виллу, и Аполлон указывает на место перед собой. — Мы были там, одни, когда появились двое незнакомцев и уволокли его. Не знаю куда.
— Как же нам тогда его найти? — вспыхивает Гера.
Посейдон и Хайдес усаживают Зевса в инвалидное кресло.
В тот же миг Гермес окликает нас: — Думаю, вон те типы решат проблему.
Я насчитываю пять фигур, приближающихся к входу в виллу. На них элегантные черные костюмы, и их лица кажутся знакомыми с первого взгляда. Когда они подходят достаточно близко, изумление оказывается настолько сильным, что я хватаю за руку того, кто стоит ближе всех.
У них у всех лицо Ареса. При ближайшем рассмотрении я замечаю, что это маски, невероятно реалистичные, смоделированные специально, чтобы воссоздать черты лица Ареса.
— Идите с нами. Арес вот-вот начнет седьмой подвиг, — говорит первый в ряду.
Двое из них достают оружие, чтобы пресечь любую попытку бунта.
Последние двое, напротив, вытаскивают наручники.
Не проронив ни слова, мы смиряемся с тем, что нас должны сковать.
— Обязательно им было напяливать маски с этой рожей нашего братца? — шепчет Дионис.
— Заткни свою помойную пасть, Нис, — угрожает ему Зевс, стоящий чуть позади.
— Это жутко, — добавляет он бормотанием, которое я едва улавливаю.
Закончив, мы пересекаем двор виллы и выходим за распахнутые ворота. Там нас ждут два фургона.
Человек, говоривший с нами ранее, указывает на них.
— Нам предстоит путь около трех часов. Мы сядем на судно, чтобы вернуться на материк, а оттуда двинемся на машинах. Мы рассчитываем на ваше сотрудничество и хорошее поведение. На данном этапе сопротивление бесполезно. Вы же это понимаете, верно?
Аполлон и Хайдес, идущие во главе, торжественно кивают. Хотя они впереди, я замечаю, что правая рука Хайдеса заведена за спину — он сжимает руку Хейвен, стоящей рядом с Афиной.
— Можем мы хотя бы узнать, куда направляемся? — спрашивает Хайдес.
— А я могу получить нормальную одежду? — встревает Лиам, подняв руку.
Один из мужчин оборачивается и молча окидывает взглядом его тело, облаченное в пижаму. Этого достаточно, чтобы Лиам отступил.
— Наша цель — гора Эта.
Гора Эта?
Если честно, я понятия не имею, что это такое. Однако, судя по реакции Лайвли, что-то не так. Зевс матерится на чем свет стоит, извергая одно ругательство за другим. Хайдес и Аполлон оборачиваются, чтобы обменяться взглядами с Афиной, и на их лицах проступает еще большая тревога, чем та, что чувствую я.
Пока мы добираемся до пристани, мне приходится изо всех сил кусать щеку изнутри, чтобы молчать.
Только когда мы устраиваемся на лодке, и я оказываюсь между Хейвен и Афиной, я шепчу: — Почему такая реакция на гору Эта?
— Гора Эта, согласно мифу, — это место, где умер Геракл, — объясняет Хейвен.
Я мимолетно встречаюсь взглядом с серыми глазами. Хайдес, Гермес и Аполлон прислушиваются к разговору. Остальные же смотрят на море и кажутся погруженными в свои мысли.
— Объясните подробнее, пожалуйста, пока мне не стало плохо, — умоляю я их.
— Говорят, что Геракл погиб из-за обмана, в который впала его супруга Деянира. Она послала ему в подарок, думая, что это любовный талисман, одеяние, пропитанное кровью кентавра Несса. Однако, стоило герою его надеть, как ткань начала разъедать его плоть. Геракл, будучи при смерти, велел соорудить для него костер на горе Эта: позволить огню поглотить себя было бы менее болезненно и быстрее. Несмотря на его земную смерть, Зевс спас его и принял в число бессмертных Олимпа. Своими двенадцатью подвигами он искупил вину и заслужил вечную жизнь, — заключает Афина.
Я с трудом связываю два слова. Мое воображение рисует Ареса, привязанного к костру, которого пожирает пламя, а ни я, ни остальные ничего не можем сделать, чтобы спасти его.
— Что-то мне подсказывает, что когда мы доберемся до горы Эта, то найдем Ареса привязанным к костру, как свиную колбасу, — бурчит Гермес.
— Всё закончится так же, как и началось, верно? Огнем, — комментирует Хейвен.
Это не может так закончиться. Более того, это вообще не может закончиться.
— Мы найдем способ, Хелл, не волнуйся. — Аполлон дарит мне подобие усталой улыбки.
Должно быть, у меня на лице застыл ужас, потому что Гермес протягивает руку и переплетает свои пальцы с моими.
— Это всего лишь миф, Хелл, а не предсказание. Успокойся.
Он прав, и всё же мне от этого не легче.
Тимос, хранивший молчание всё это время, не отрывает взгляда от морских брызг за бортом. — Смерть всегда забирает лучших первыми. Этот твой сопляк как-нибудь да выкрутится. Я уверен. К тому же, он не может оставить меня с этим проклятым котом на руках.
Он хотел меня успокоить, но мои глаза наполняются слезами, потому что в словах даже такого отстраненного человека, как он, сквозит искренняя тревога.
— Конечно, — восклицает Лиам, внезапно заинтересовавшись разговором. — И вообще, ребята, так ли уж страшна смерть? Неужели смерть — это действительно конец всего? Нет, смерть — это возрождение. Ты не умираешь по-настоящему, пока люди хранят память о тебе. Я уверен, что…
Стоит Хайдесу обернуться в его сторону с суровым взглядом, как Лиам замолкает.
Глава 65
БОГ РАЗДОРА
На погребальном костре на горе Эта вершится судьба Геракла: боль освобождает его от земного бытия и ведет к бессмертию, освящая героя, который так упорно сражался за себя и за других.
Хелл
До рассвета остается два часа, когда мы добираемся до подножия горы Эта. Воздух прохладен, и влажность липнет к обнаженной коже моих рук.
Сердце колотится так сильно, что, кажется, вот-вот выпрыгнет через горло. Мне хочется бежать, чтобы скорее добраться до Ареса, и в то же время хочется замедлиться, чтобы оттянуть момент начала игры.
К счастью, нам не приходится карабкаться на гору; мы останавливаемся на травянистой поляне, поросшей величественными деревьями с густыми кронами. Здесь так темно, что я с трудом различаю фигуры тех, кто, кроме нас, находится здесь этой ночью; пока единственный источник света не вторгается в мое поле зрения.
Зажженный факел. Пламя сияет в ночи и освещает Урана Лайвли, который держит его в руке.
— Добро пожаловать, — изрекает он театральным тоном.
Гея стоит в нескольких шагах позади него.
Уран отводит свободную руку вправо, и я вижу их.
Два кострища, сложенных из дров, стоят бок о бок на расстоянии около пяти метров друг от друга. К столбам привязаны два человека. Идентичные. Внешне я знаю их обоих. Но на самом деле я влюблена только в одного из них.
Арес и Эрис неразличимы: та же стрижка и белые одеяния, закрывающие их от шеи до пят. Не видно даже кончиков пальцев.
Мой взгляд останавливается на Аресе справа, и его глаза мгновенно ловят мой взор. Он ничего не говорит, не издает ни звука, даже не приоткрывает губ, чтобы попытаться.
Безмолвное общение, которое дарит мне надежду, что это именно он.
Но затем тот, что слева, начинает дергаться, привлекая мое внимание. — Хелл!
И в его черных зрачках — самая беспросветная вера в спасение. Он мечется, несмотря на путы, и задыхается от усилий.
— Хватит ломать комедию, — упрекает его тот, что справа, всё так же невозмутимо. — Этим ты их не убедишь, что ты настоящий Арес. Я бы никогда не стал выказывать отчаяние. Это жалко.
Арес слева извергает в его адрес поток ругательств, которые, не находись мы в такой ситуации, заставили бы меня рассмеяться.
