Игра Хаоса: Искупление (ЛП) - Райли Хейзел

Танатос, стоя в нескольких метрах позади, поднимает руку и гордо машет ею. — Это я, господа.

— Арес не знал, что работает на Лайвли, и никогда с нами не встречался, — уточняет Уран. — Ему предложили разработать способ сокрытия частной, опасной информации, которая не должна была попасть в руки полиции или сильных мира сего.

— Почему он пошел на нарушение закона? Зачем защищать преступников? — спрашивает Тимос.

Уран поворачивается к близнецам, вставая к нам спиной так, чтобы сосредоточиться на настоящем Аресе и скрыть его от нас.

— Потому что правосудие его бросило. Он жил в грязной и убогой квартирке с пустым холодильником и парой тряпок в шкафу. В его комнате не было света. Его мать постоянно была в «отрубе», упоротая как последняя дрянь, и ей было на него плевать. Сколько бы он ни просил о помощи, даже в школе, никто ему не помогал. Правосудие помогает не всем, оно бросает больше людей, чем спасает. И Арес это знал. Если бы он помог нам выйти сухими из воды, это стало бы для него своего рода местью.

Меня тошнит. Они манипулировали забитым ребенком и использовали его в своих целях. При этом даже не помогли ему. Использовали и бросили на произвол судьбы с матерью, которой было до него до лампочки.

Чем больше я узнаю об Аресе, тем сильнее чувствую, что никогда не прощу тех, кто причинил ему столько боли.

Возможно, он вовсе и не антигерой. Возможно, по-своему он — настоящий герой.

— Арес создал идею, а Танатос её развил. Проблема была в том, что тайна, разделенная между пятью людьми, не могла оставаться тайной, — продолжает Уран. — Двое могут хранить секрет, если один из них мертв. А пятеро? Как минимум четверо должны умереть.

— Погоди… — Хейвен прерывает рассказ.

Уран пожимает плечами и опережает её. — Только мертвые хранят секреты. Я предложил его матери деньги, чтобы она убила Ареса. Это должно было случиться дома, вдали от посторонних глаз, а мы бы позаботились о сокрытии трупа. К сожалению, эта безмозглая наркоманка обошлась с ним так плохо, что он взбунтовался первым. И в попытке защититься он едва не убил её на общественном пляже. Когда это привлекло внимание властей, мы расторгли соглашение и надеялись, что Арес получил какую-нибудь травму мозга.

До меня доносится убитое горестное бормотание Тейи: — Мой бедный мальчик.

Аполлон, который, кажется, лучше всех умеет отбрасывать эмоции, выступает вперед с самым важным вопросом: — Кто эти пятеро?

Уран смотрит на нас по очереди, задерживая взгляд и на мне. — Арес, Танатос, Кронос, Гея, Гермес.

Имя Гермеса повторяет и Хайдес, сидящий в паре мест от меня, но с недоверием. Теперь все уставились на него, но он замер, и его кадык дважды судорожно дернулся.

— Это невозможно. Я не знаю никакого секрета, — защищается Гермес после нескольких мгновений колебания. — Я никогда не слышал о Пандоре до сегодняшнего дня.

Уран качает головой. — Вы не знаете секрета. Вы его часть.

Что-то не сходится. Если он с самого начала знал, что члены Пандоры должны умереть все до единого, ну, кроме одного, тогда…

— Ты не входишь в пятерку, потому что если бы это было так, тебе пришлось бы умереть, верно? — Хейвен опережает меня.

Уран делает знак за спину. — Танатос? Будь добр, поаплодируй Хейвен, а то у меня в руке факел. Она это заслужила.

Танатос подчиняется, и к нему присоединяется Цирцея. Дженнифер. Джунипер. Какое бы имя она ни предпочитала.

— Мой план заключался в том, чтобы оставить в живых только Кроноса, единственного сына, достойного называться таковым и носить мою фамилию. Мне пришлось пожертвовать женой, сделав её частью секрета, потому что мне нужно было постоянно приглядывать за кем-то из пятерки. Но потом наш сын медленно сошел с ума, и хотя я сожалел о его смерти, я понял, что так будет лучше. Арес сделал мне отличный подарок, сожгя его гроб: он дал мне глупый повод наказать его и попытаться убить одним из подвигов. Мне это пока не удалось, но я верю, что этот, седьмой, станет решающим.

— Ты гребаный сумасшедший психопат! — набрасывается на него Тейя. — Мой сын не умрет!

Уран собирается ответить, но я опережаю его и вскакиваю, пронзенная молниеносной мыслью, словно меня ударило током.

Я должна блефовать, если хочу получить еще один важный ответ. Надеюсь только, что у меня есть хоть капля таланта Хейвен Коэн.

— Я знаю, кто из них настоящий Арес, — уверенно заявляю я.

Гермес притворно кашляет, чтобы замаскировать в нем фразу: — Надеюсь, это не блеф, Хелл, потому что никто из нас ни черта не понимает.

Игнорирую его. — Зачем всё это? Ты знал, что кто-то из нас его узнает. И, значит, спасет его. Зачем? Арес никогда не умрет в этом испытании. Пандора не будет уничтожена так, как ты этого хочешь.

— Еще порцию аплодисментов? — спрашивает Танатос, готовый похлопать и мне.

Уран его прерывает. — Я решил рискнуть. В глубине души я надеялся, что вы его не найдете. Но я подготовился и к противоположному исходу. Скажем так: Пандора — это единственная вещь, которая держала вас в плену у Кроноса и моей империи. Если бы Арес её не придумал, вы бы давно смогли освободиться от этой семьи. Я бы уже давно был в суде. И если вы его не убьете, вы не получите никакой выгоды. Поэтому я предлагаю вам сделку.

— Нам насрать, — отрезает Хайдес. — Хелл, скажи нам, кто настоящий. Давай покончим с этим.

— Если вы поможете мне окончательно уничтожить Пандору, убив её создателя, я отпущу вас на свободу. У вас больше не будет никаких обязательств перед этой семьей. Хайдес, Аполлон, Гера, Посейдон, даже Рея и Тейя. Вы сможете забрать столько денег, сколько захотите, и вам больше никогда не придется ступать на Олимп. Ясно, да? Взамен никто никогда не найдет мои секреты, и я тоже буду в безопасности. Мне кажется, это честный обмен.

Я открываю рот. Легкий толчок в бок напоминает мне, что я всё еще стою, и я медленно опускаюсь обратно, проваливаясь в кресло.

— Это бессмысленно, — хриплый голос Аполлона прорезает тишину. — Ты сам сказал, что должны умереть все члены Пандоры. Среди них есть и Гермес. Нам это невыгодно. Это не обмен…

Уран поднимает факел выше и свободной рукой делает знак человеку, который всё еще стоит между двумя кострами. Тот снимает пистолет с предохранителя и наставляет его на Гею.

— Я могу доказать вам свои благие намерения. Из пяти членов Пандоры я согласен оставить в живых только одного. Я убью свою жену и Танатоса, помимо Ареса, и Гермес будет спасен. Что скажете?

— С чего нам тебе верить? Почему ты оставишь в живых только меня? — допытывается Гермес.

Уран пожимает плечами. — Потому что Арес рано или поздно может вспомнить. Но ты, Гермес, не можешь помнить того, чего не знаешь.

Гермес хватает ртом воздух, и я искренне понимаю, какая неразбериха сейчас должна быть у него в голове. Я тоже не понимаю.

— Как я могу быть частью секрета, не зная его? — настаивает он.

Уран улыбается. — Интересно, правда?

Никто, кажется, не верит в его обещания. Действительно, Тейя вскакивает и указывает на Гею, неподвижную, как статуя. — И ты готова вот так позволить себя убить?

Гея едва удостаивает её взглядом; кажется, всё это дело её совершенно не интересует.

— Если бы я осталась жива и кто-то нашел Пандору, меня бы тоже обвинили. Если я умру… шансов найти Пандору станет меньше. И даже если это случится — я буду мертва.

В этом нет логики. Как можно предпочесть смерть?

— Нет! — протестует Тимос, его лицо багрово от гнева, черты ожесточились. — Я хочу найти Пандору. Я поклялся себе, что отомщу за всех детей, которых вы убили. Я должен это Дейзи и ребенку, которого она носила под сердцем!

Уран фыркает. — Уверен, что хочешь мстить за сына, который, скорее всего, был даже не твоим?

Тимос бросается вперед, молниеносно, не думая о последствиях. Один из громил тут же перехватывает его и валит на землю ударом под дых.

— Смирно, скотина.

Уран смеется и возвращается к нам, как будто ничего не произошло.