Игра Хаоса: Искупление (ЛП) - Райли Хейзел

Я бы хотел утешить её, успокоить, сказать, что она умница и спасла мне жизнь, но не могу. Пока нет.

Напряжение зашкаливает, и никто не решается нарушить тишину, пока мы катим по дороге, а рассвет всё ближе.

— Это кажется невозможным, — шепчет Гера со слезами на глазах. — Не могу поверить, что он правда мертв.

Лиам уже давно всхлипывает. Я начинаю этому удивляться. Ну, не думал я, что он меня так любит.

— Он был идиотом, — встреваю я. — Но, в глубине души, он этого не заслуживал. Представляю, как вам будет его не хватать. Не стесняйтесь плакать и убиваться, я не обижусь. Выплесните всё свое горе.

— Это точно, — соглашается Зевс. Его инвалидное кресло сложено в багажнике. — Мудак эпических масштабов, тупи…

— По-моему, некрасиво плохо говорить о покойниках, — перебиваю я его.

Зевса сотрясает всхлип. Звук повисает в салоне, повергая всех в шок. Я видел, как он плачет, от силы три раза за всё время. И то, что в третий раз это происходит из-за меня, вызывает у меня желание к нему присоединиться.

На миг я ловлю зеленые глаза Аполлона. Я почти уверен, что он знает.

И Тейя тоже.

Ма мой Гений? Она в порядке?

Я блуждаю взглядом по салону, раз за разом возвращаясь к Хелл, в надежде, что она поймет — нужно сосредоточиться на мне. Остальные, кажется, ничего не замечают, слишком потрясенные произошедшим.

Гера обнимает Зевса, который плачет как ребенок.

Внезапно Хелл впивается в меня взглядом и опускает глаза на свою правую руку, лежащую на коленях. Я вижу, как шевелятся её пальцы. Она показывает мне один указательный палец. Затем указательный, средний, безымянный и мизинец. И, наконец, первые три пальца.

Один. Четыре. Три.

Сто сорок три. I love you.

То, что я сказал ей вчера у водопадов.

Она знает. Она поняла.

И радость тут же обрывается, потому что еще один человек в этой машине заметил наш тайный шифр.

— Арес? Это ты?! — восклицает Гера, не в силах сдержаться, и тычет в меня пальцем.

Шок на её лице заставил бы меня заржать, если бы этот чертов фургон не вел один из людей Урана.

— Дерьмо, — бурчит Аполлон.

— Сестрёнка, я тебя люблю, но ты могла бы хоть раз подержать язык за зубами, — ругаюсь я.

В мгновение ока поднимается хаос.

Нет времени на объяснения остальным, которые начинают дергаться и сыпать вопросами.

Человек Урана на водительском сиденье впивается в нас взглядом. Его рука тут же ныряет в карман формы — видимо, хочет достать телефон и предупредить босса.

Я делаю первое, что приходит в голову.

Спойлер: херню.

Я перемахиваю через сидящего рядом Тимоса и выхватываю нож его сестры, имени которой мы до сих пор не знаем. Я застаю её врасплох, и она реагирует на секунду позже.

А я уже тянусь к передним сиденьям.

Я кричу, замахиваясь для удара, и вонзаю лезвие в впадину на шее мужчины.

Струя крови едва не бьет мне в лицо, но я добиваюсь своего. Он выроняет телефон.

И выпускает руль.

Ой, блядь.

— Ребята! — визжу я. — Поможете?

Две руки хватают меня за плечи, две огромные и знакомые руки, которые я хорошо знаю. Руки Тимоса.

Он матерится как ненормальный. Отшвыривает меня на Хайдеса и Аполлона и бросается вперед, чтобы перехватить управление минивэном.

Лиам орет, а меня швыряет из стороны в сторону, пока Тимос резко выкручивает руль вправо. Машина теряет скорость, и мы вылетаем на обочину. Это мне что-то напоминает.

Тимос дергает ручник и глушит мотор.

Следуют мгновения тишины.

Я поправляю одежду, приглаживаю растрепанные волосы и одариваю всех общей улыбкой. — Ну что, рады, что я жив?

— Как это, черт возьми, возможно? У тебя же пятно! — восклицает Гера; она больше не плачет, но лицо у неё всё еще багровое.

— А если он лжет? — продолжает Афина. — А если это часть плана? Эрис прикидывается Аресом, обведя нас вокруг пальца.

Что ж, это было бы гениально. Мне почти хочется заставить их в это поверить, просто чтобы немного поразвлечься.

Тут же ловлю укоризненный взгляд Аполлона. — Даже не думай, — отрезает он.

Я смачиваю губы слюной и тру кожу на запястье со всеми силами, что у меня остались. Пятно бледнеет ровно настолько, чтобы стать окончательным доказательством.

— А зачем ты притворился… — начинает Поси.

— По той же причине, по которой я только что хладнокровно пырнул человека. — Я указываю себе за спину.

Он не мертв, к счастью, я не задел жизненно важные органы. Но нам нужно убедиться, что он будет молчать, и решить, что с ним делать.

Ужас во взгляде Геры заставляет меня почувствовать себя паршиво.

— Да, я ни секунды не колебался, прежде чем ранить кого-то, чтобы выжить. Я ни секунды не колебался в детстве, когда пытался убить свою мать. Которая, глядите-ка, сама хотела сделать это первой. Я монстр? Я аморален? Возможно. Но, возможно, я просто человек, который хочет жить любой ценой. И я не собираюсь извиняться за свой инстинкт самосохранения. Вам нужен герой? Я не он. Вам нужен злодей? Тоже мимо. Я просто парень, который жил в дерьме и хочет немного покоя. Я никогда не пожертвую теми, кого люблю, это точно, но я готов убить весь мир ради своей жизни.

Когда я заканчиваю, дыхание сбивается. Я надышался дымом, и игра меня порядком измотала.

Меня сотрясает приступ кашля.

Я жду, что кто-то возразит, но этого не происходит.

В глазах матери я не вижу осуждения. Кажется… она гордится. Мы с ней одинаковые. Будь Гиперион всё еще здесь, он бы меня, наверное, отругал.

— Ну и когда вы начнете меня обнимать и плакать от радости? — поторапливаю я их.

Я начинаю обижаться.

Хелл улыбается мне, а по её щеке катится слеза. Мать садится рядом и крепко меня обнимает.

Зевс, напротив, кажется раздраженным моей выходкой. Он достает пачку салфеток и передает её Лиаму, который начинает шумно сморкаться.

— Идиот, — бормочет Хайдес, но облегчение на его лице очевидно.

— Уран не должен узнать, что он жив, — постановляет в конце концов Хейвен. Облегчение смешивается с тревогой. — Он его убьет. А нам нужны только Гермес и Арес, чтобы найти и открыть Пандору.

— У меня такое чувство, что наш дед каким-то образом об этом узнает, — говорит Зевс.

— Я об этом позабочусь, — вмешивается Тимос.

Что-то подсказывает мне, что он всё еще в бешенстве из-за аварии, которую я чуть не устроил.

— Кто-нибудь может объяснить, наконец, почему Арес жив? — снова берет слово Афина.

— Хелл рассказала мне про пятно, — объясняет Аполлон. — Она знала, что я единственный здесь, кому можно доверить такую информацию. И я позаботился о том, чтобы Джунипер нам помогла.

Теперь всё внимание приковано к Хелл. Она медленно кивает, давая подтверждение, в котором и так нет нужды.

— Ты невероятная, Хелл! — восклицает Лиам в порыве внезапного веселья.

— Твою же мать! — вторит ему Гермес.

Она тихо качает головой и смотрит на Аполлона. — Это всё Аполлон. Это его заслуга. Спасибо.

Хайдес, сидящий рядом, обхватывает брата за плечи и сжимает в объятиях. На лице Аполлона появляется слабая, едва заметная улыбка человека, который слишком скромен для такого внимания.

Он мягко высвобождается и убирает прядь волос с лица. — Сейчас не время праздновать. Уран всё еще жив.

— И нам нужно найти Пандору, — заключает Гермес. Внезапно он стал таким серьезным, каким я видел его лишь изредка. — Я хочу открыть её. Или его. Что бы это ни было.

Кажется, все согласны.

— Нужно понять, почему и как Гермес замешан в Пандоре, — добавляет Хейвен.

— А для этого… нам нужно, чтобы Арес вспомнил, — заканчивает Зевс, оказывая на меня неслабое давление.

В данный момент в моей голове пусто. Мне нужно отдохнуть, а потом я начну хорошенько вспоминать, что же я, черт возьми, натворил в детстве.

Аполлон же каменеет на глазах. И если это замечаю даже я, полуслепой, значит, дело серьезное.

Его кадык дергается, руки начинают непроизвольно двигаться во власти нервного тика.