— В Пандоре хранятся не только доказательства преступлений нашей семьи, — бормочет Аполлон.
— Что ты имеешь в виду? — допытывается Афина.
Но я уже знаю, на что он намекает. Заключение Афродиты — лишь один из примеров.
— В Пандоре есть и наши тайны. У каждого из нас есть секрет, не так ли? Тот, в котором мы не признаемся даже семье, — объясняю я.
Я обвожу взглядом всех присутствующих и замечаю, что они выглядят еще более неловко — знак того, что они понимают: я прав.
Аполлон прочищает горло. — В Пандоре есть и мой секрет. Секрет, которым я не готов ни с кем делиться. Поэтому нам нужно быть очень осторожными в своих действиях.
Глава 68
В МОЕЙ ИСТОРИИ ТЫ — ГЕРОЙ
Слава Геракла передавалась сквозь века, и он стал примером героя по преимуществу во многих традициях.
Хелл
Первые лучи рассвета отражаются в лужах, окрашивая их в ярко-оранжевый цвет.
Я приближаю кончики пальцев ног, пробуя температуру воды. Она прохладная, и по позвоночнику пробегает дрожь. Это трепет предвкушения — как когда ты вот-вот займешься чем-то любимым и больше не в силах сопротивляться. Но в то же время ожидание остается самой прекрасной частью.
Я закрываю глаза, наслаждаясь тишиной. Вокруг меня с высот низвергается вода. Я окружена водопадами и природой, и моё серд…
Свист за спиной заставляет меня вздрогнуть.
— Какая классная круглая попка, Фокс! — выкрикивает Арес.
Я кусаю губу, чтобы не рассмеяться, и поворачиваюсь к нему.
Он развалился на траве на голубом полотенце, опершись на локти. На носу солнцезащитные очки с диоптриями. Белая футболка обтягивает мощный торс, ноги в черных джинсах вытянуты и скрещены в щиколотках.
— Я тут входила в духовный контакт с природой, а ты всё испортил!
— Вместо этого ты могла бы войти в физический контакт со мной, — парирует он и похлопывает ладонью по бедру, приглашая меня сесть на него.
Он в хорошем настроении. Таким я его еще не видела. И это абсурдно, если учесть, что ему придется скрываться, пока Уран не сдохнет. Тимос всё еще разрабатывает для него план. А он… он ему не помогает. Он здесь, у водопадов Панта Врехи, наслаждается своими последними часами в Греции.
— Тебе стоит пойти к Тимосу и помочь ему. У нас большая проблема: как держать тебя подальше от Урана, — напоминаю я.
— Моя самая большая проблема в данный момент — это как прожить еще секунду и не поцеловать тебя.
Он улыбается, обольстительно, как дьявол-искуситель, который хочет испытать тебя на прочность.
Медленно он поднимает руку и манит меня указательным пальцем.
Я не раздумываю ни мгновения.
Я отказываюсь от воды и иду к нему. Когда я оказываюсь перед его растянутым на земле телом, Арес хватает меня за лодыжки и тянет вниз. Я вскрикиваю, скорее весело, чем испуганно. Знаю, что он не даст мне удариться, знаю, что не причинит боли.
Арес обхватывает мои бедра и удерживает, сам оставаясь в напряжении, чтобы я ни обо что не задела. Без всяких усилий с моей стороны он устраивает меня поудобнее у себя на коленях.
Я обнимаю его за шею, глядя на него сверху вниз, а Арес задирает голову, подставляя лицо.
— Так гораздо лучше, — шепчет он.
Он целует меня в обнаженное плечо и крепко прижимает к себе, компенсируя то, что я в купальнике, а солнце еще не готово согревать воздух.
Прошло около двух дней с последнего из семи подвигов Урана и Геи. Арес провел их почти целиком во сне. Когда он просыпался, я была рядом и подавала ему всю еду, которую он пропустил. Он был настолько вымотан, что у нас не было времени на слишком серьезные и сложные разговоры. Не то чтобы меня это волновало; каждый раз, когда он открывал глаза, я вздыхала с облегчением. Мне просто хотелось видеть его в сознании.
Зато сегодня рано утром он проснулся полным сил. Словно полностью зарядился и был готов снова начать жить.
Он разбудил Тимоса — тот послал его на хер, — затем Аполлона и Зевса — те тоже послали его на хер, — чтобы сообщить им, что он готов покинуть Грецию. Но прежде чем уехать, не зная, когда сможет вернуться, ему нужно было увидеть одно место.
Водопады Панта Врехи.
Когда Тимос услышал, что до этого места три часа езды, он нашел нам сопровождающего, который сел бы за руль вместо Ареса. Но мне, честно говоря, не хотелось беспокоить других. Поэтому я взяла инициативу в свои руки и сама вела машину до этого места.
Арес проспал половину пути. А остаток — пел и монополизировал музыку.
Мы все ведем себя с ним осторожно. Он всё тот же идиот, но ему еще нужно время. Потеря зрения, потеря отца, потеря способности брата ходить, правда о его детстве и почти-смерть в огне. Это было нелегко, и до сих пор остается так.
Ни для кого.
— Хелл… — он прерывает поток моих мыслей, возвращая меня в настоящее. — Как ты поняла, что это я?
Я отвечаю без колебаний:
— Ты вставил один, четыре и три в одну и ту же речь. Это выглядело случайно, но я почти уверена, что это было намеренно.
Проходит несколько мгновений, после чего его вишневые губы растягиваются в улыбке.
— «Не верь ни единому слову, вылетающему из его пасти. Он знает обо мне всё. Сколько минут осталось? Четыре? Три? Этого достаточно. Найдите верный вопрос. Или просто доверьтесь мне. Сделайте это, сейчас же», — повторяет он.
Сердце бьется так быстро, что я боюсь инфаркта. Я была почти полностью уверена, что это подсказка, но всё же оставалась крошечная доля сомнения.
Я не вижу его глаз за темными линзами очков, но его ухмылка заставляет моё сердце таять и вызывает во мне прилив гордости.
— Умница, — шепчет он хрипло. Он тянется, чтобы поцеловать меня в шею.
— Значит, я всё правильно истолковала.
— Для той, кто говорила, что не хочет с нами играть и что у неё не получается… ты стала геймчейнджером, Хелл Фокс. — Он задумывается. — Ну, ты и Аполлон. После того как он вмешался, я официально обязан относиться к нему хорошо. Пожалуй, смерть была бы лучше.
Я крепко прижимаю его к себе в объятии, полном облегчения — том самом, которое хотела подарить ему сразу, как только увидела его живым и невредимым вдали от огня. Том самом, которое я сдерживала, пока мы шли к машине и пока сидели в пути.
Арес отвечает тем же, обхватывая меня за талию и крепко прижимая к себе, словно хочет сделать меня частью самого себя.
Я вдыхаю его сладкий парфюм, решив, что больше никогда не захочу расставаться.
Я не могу сказать точно, в какой именно момент я в него влюбилась. Не было какого-то определенного мига, или сказанного слова, или жеста.
Всё было хаотично, нескоординированно и запутанно — так, как умеет только Арес Лайвли. И это был самый адреналиновый опыт в моей жизни. Всплеск жизни в сером однообразии.
— Когда-то ты сказал мне, что я перевернула твой хаос. Принесла порядок, свет, тепло и заполнила каждую твою холодную и темную часть. А ты… — Я глубоко вдыхаю. — Ты перевернул всё, что было упорядочено во мне. Ты перевернул всё моё существование, Арес. Правда.
Он медлит несколько мгновений.
— Я не уверен, что это признание в любви. Это оно, Гений?
— Оно, идиот.
Его тело сотрясает дрожь — знак того, что он посмеивается.
— Фраза «я безумно люблю тебя, мой сексуальный герой» тоже вполне подошла бы.
Я не поддамся на его провокации. Я слегка отстраняюсь, чтобы видеть его лицо. Свободной рукой я сдвигаю его солнечные очки и закрепляю их на затылке, в коротких волосах. Теперь его черные глаза встречаются с моими, и ему больше от меня не ускользнуть.
— Я люблю тебя, — нежно говорю я ему.
Кончик его языка показывается между губ, смачивая нижнюю, пока он пристально смотрит на меня.
— Хелл?
— Да?
— У меня встал от того, что твоё полуголое тело размазано по мне. Прости.
