Игра Хаоса: Искупление (ЛП) - Райли Хейзел

Я открываю рот. И снова закрываю.

— Хотя, если посмотреть под определенным углом, это практически кругосветное путешествие, — добавляет он, резко меняя тон на более легкий.

Мне хочется смеяться, хотя на самом деле хочется только рыдать.

— Нет, нет, нет… — начинаю я повторять как заведенная.

Арес прикладывает палец к моим губам, заставляя замолчать. — Я не могу быть эгоистом до такой степени, Гений. Только не с девушкой, которую люблю больше всех на свете. Пойми меня.

Мне очень трудно понять эти рассуждения. И всё же я знаю, что должна, что так будет правильно. Даже если сейчас ни один из его доводов не имеет для меня смысла.

— Я буду ждать тебя, Хелл, — серьезно обещает он. — И если ты тоже захочешь меня ждать, я вернусь к тебе.

Тяжесть происходящего обрушивается на меня, как пощечина.

Внутри закипают новые чувства.

Ярость.

Отрицание.

Я яростно качаю головой.

— Нет, я не понимаю. С какой стати мне будет безопаснее скрываться по миру с тобой и Тимосом, чем в Йеле, наблюдая за играми твоего сумасшедшего деда!

Для грусти больше не осталось места. Я жалею даже о тех слезах, что затуманили мне зрение.

Чем больше секунд проходит, тем яснее я осознаю новую реальность, которую он мне навязывает. Вся история, которую, как я думала, мы писали вместе… стерта. Целая книга разорвана в клочья и уничтожена. Книга, которую мы писали вдвоем, с таким трудом и болью.

— Нет, у тебя нет разрешения уничтожать то, что писала и я тоже, — говорю я ему. — Нет, я не позволю. Ты не можешь.

Он вскидывает бровь. — Что?

Я беспорядочно машу руками. — Ладно, это была метафора, возникшая у меня в голове. Тебе не понять, если сказать вот так. Я имею в виду, что ты не примешь это решение, не считаясь с тем, чего хочу я.

Он улыбается мне. — Хорошо.

— Я и так собиралась бросить математику и использовать деньги, которые дал мне Тимос, чтобы с сентября начать изучать литературу. У меня в любом случае будут свободны все эти месяцы, и поездка по миру с тобой, чтобы помочь тебе скрыться, для меня ничего не изменит, — быстро объясняю я, проглатывая слова.

Он продолжает улыбаться. — Ладно, я понял.

— До сегодняшнего дня ты был эгоистом. Прекрасно. Раз уж ты сегодня проснулся с непреодолимой тягой к альтруизму, я приму решение за тебя. Я поеду с тобой. Ты не оставишь меня здесь ждать.

Он прикусывает губу, и его улыбка становится всё шире. — Договорились, любимая.

Каждая моя мышца каменеет. С каких это пор Арес использует ласковые прозвища?

— Любимая? — переспрашиваю я.

Он едва сдерживает смех. — Я уже несколько минут с тобой соглашаюсь, а ты заметила только то, что я назвал тебя «любимой»? Значит, сработало. Я уже не знал, как остановить твой монолог независимой женщины, которая не позволяет другим решать за себя.

Ох.

И вправду, теперь, прокручивая разговор в голове, я понимаю, что он одобрил мой выбор с самого начала.

— У тебя такое забавное лицо, Гений, — подначивает он, растроганно.

Его глаза сияют любовью, нежностью — всем тем, что делает меня счастливой. Он осторожно приближается и гладит меня по щеке.

— Ты прелесть.

— Почему…

Он пожимает плечами. — Я не хотел просить тебя об этом. Не хотел, чтобы ты сказала «да» только потому, что я предложил. Я хотел, чтобы это исходило от тебя, чтобы это было твоим желанием, без всякого давления.

Чертов подонок.

— У тебя такой вид, будто ты сейчас оскорбляешь меня в своих мыслях. Мне ждать удара?

Я замираю в тишине, ожидая, пока сердце вернется к нормальному ритму. И когда я в этом убеждаюсь, я бросаюсь ему на шею и валю на повал, устраиваясь сверху.

— Боже, Арес, почему ты вечно строишь эти свои козни…

Его рот мгновенно находит мой, затыкая меня с той бесцеремонностью, которая мне даже нравится.

Он целует меня с неистовством, перехватывая дыхание, так что у меня кружится голова от возбуждения.

Я с трудом отрываюсь от него — отчасти потому, что хочу продолжать целовать его, а отчасти потому, что он держит меня так крепко, что мне трудно пошевелиться.

— Я тебя еще не простила.

— Ой, да ладно тебе, любовь моя, — продолжает он насмехаться.

Прежде чем я успеваю снова на него накинуться, он обхватывает моё лицо ладонями и начинает осыпать его поцелуями. В щеки, в губы, в нос, в лоб, в скулы — снова и снова. И я ловлю себя на том, что хихикаю как девчонка, не в силах злиться на него дольше пары секунд.

— Арес!

Его глаза внимательно изучают каждую деталь моего лица в поисках чего-то, чего я не понимаю.

— Ты уверена, что хочешь этого, Хелл?

Я не колеблюсь. — Да. С тобой — до самого конца. Помнишь?

С трудом я поднимаю руку и протягиваю ему мизинец. Арес цепляет свой за мой, и в конце мы соединяем большие пальцы. Мы улыбаемся друг другу.

Арес переводит взгляд и смотрит на наши сцепленные пальцы.

Солнечный луч падает на него сбоку, делая черные зрачки его глаз светлее.

Он кажется погруженным в свои мысли, и я его не беспокою. Терпеливо жду, когда он найдет в себе смелость произнести вслух всё то, что мучает его в этот миг. Иногда лучше не спрашивать. Иногда нужно просто ждать и уважать чужое время.

В конце концов он вздыхает.

Он осторожно разжимает наши руки и обнимает меня за талию. Я прислоняюсь затылком к его груди, уже сухой, и слушаю медленные удары его сердца.

Солнце припекает наши тела, но на нас падают редкие капли воды. Это приятно. И я надеюсь, что у него всё будет хорошо.

Надеюсь, что он всегда сможет найти радугу посреди дождя.

Потому что я желаю его счастья больше, чем своего собственного.

— Хелл? — нежно шепчет он мне. — В моей истории ты — герой.

ЭПИЛОГ 

ТАМ, ГДЕ ВСЕГДА ИДЕТ ДОЖДЬ

Арес

Обычно я терпеть не могу чересчур эмоциональные прощания, полные этих сопливых нежностей, от которых сахар в крови зашкаливает.

В данном случае, однако, мне приятно видеть грусть своих родственников.

О да, мне дико нравится, что они в таком отчаянии из-за моего скорого отъезда.

Вот если бы кто-то из них начал рыдать, я был бы полностью удовлетворен.

Сейчас поздний вечер, и мы вот-вот покинем Грецию. Все собрались здесь, чтобы попрощаться.

Не хватает только Диониса. Который, как обычно, исчезает в никуда и возвращается, когда ему вздумается. Он прислал мне сообщение пару часов назад. Коротко и по делу.

«Счастливого пути. Бегать — это весело. Если окажешься во Франции, я оставлю тебе список мест, где можно выпить хорошего вина».

Последнее сообщение, которое я прочитал перед тем, как выбросить телефон.

Мы не можем поддерживать связь по телефону по очевидным причинам. Так говорит Тимос, по крайней мере. Мне бы самому такое и в голову не пришло.

Боже, если бы мне пришлось бежать одному, меня бы нашли и пристукнули за полдня.

— Поклянись, что сделаешь всё, чтобы он был в безопасности, — в сотый раз просит Зевс у Тимоса.

Тимос, в своей вечной черной одежде и с двумя баулами на плечах, закатывает глаза к небу. — Могу тебя заверить: если Арес и умрет, то не потому, что Уран его нашел, а потому, что я сам всадил ему пулю в лоб.

Я хлопаю его по спине. — Мы же круто повеселимся, а?

От взгляда, который он на меня бросает, мне почти хочется дать деру. Я уже не уверен, что главная угроза — мой дед. Тимос выглядит куда более склонным перерезать мне глотку, пока я сплю.

Тринадцатый у моих ног мяукает из своей переноски. Я опускаюсь на колено, чтобы погладить его. — Спокойно, Лузеркот. Всё путем. Найдем тебе какую-нибудь горячую кошечку.

Кто-то у меня за спиной возмущенно восклицает.

— Нам пора выдвигаться, пилот ждет. Почему бы вам не попрощаться? — прерывает нас Тимос.

Тейя, которая прижималась ко мне с того момента, как мы вышли из машины, вздыхает и отпускает меня. Она не проронила ни слезинки, но на её лице написана вся боль мира. Проблема не в разлуке, проблема в том, что я всё еще в потенциальной опасности.