Игра Хаоса: Искупление (ЛП) - Райли Хейзел

Поэтому он выхватил книгу из рук брата и вернул её на полку, несмотря на протесты. Он схватил его за запястье и вытащил из библиотеки, пока их никто не заметил.

Хотя Карден и был идеальным сыном, дисциплинированным и безупречным, эта встреча в библиотеке запечатлелась в его памяти. С одной стороны, ему было любопытно почитать книги, отличные от тех, что навязывал отец, а с другой — он боялся, что этот невинный поступок обернется трагедией.

Однако прошло всего два дня, прежде чем он снова заглянул в библиотеку. Стояла глубокая ночь, Уран и Гея спали, и вся вилла была погружена в тишину. Стоило ему приоткрыть дверь, как слабый свет подтвердил: Гавин снова здесь.

Он встал за углом стеллажа и принялся подглядывать за тем, как брат читает, сидя на полу в пижаме. Белокурые пряди падали Гавину на лоб, а золотистый свет лампы отбрасывал его тень на пол.

Гавин заметил, что он не один, но не поднял головы. Делая вид, что ничего не происходит, он начал читать вслух, чтобы брат мог его слышать. С самого начала он рассказал ему историю о мальчике, охотившемся на души мертвых, в королевстве, где магия не имела границ, а реальность была далека от той, которую они знали.

Карден слушал — слушал каждое слово, произносимое братом, словно от этого зависела его жизнь. Когда паузы затягивались, он стискивал зубы и боролся с желанием крикнуть, чтобы тот немедленно продолжал.

Когда пара глав была закончена, стрелки часов показывали два часа ночи. Гавин закрыл книгу и замер в ожидании.

Карден вздохнул. — Он действительно сильный. Сражается со всеми этими мертвыми монстрами и совсем не боится.

— Правда? Мне он нравится прежде всего за свою храбрость.

Карден больше ничего не сказал. Он так и стоял в уголке, глядя на голубую обложку закрытой книги.

— Завтра в это же время? — предложил наконец Гавин.

— Папа бы этого не одобрил. Ты должен прекратить, Гав.

На следующий день в это же время Гавин был в библиотеке один. Он сидел, навострив уши, чтобы поймать момент, когда Карден вошел в комнату. Он прождал больше получаса, прежде чем смириться с тем, что тот не придет.

Он продолжил чтение в одиночестве, но, дойдя до пятой страницы, услышал легкий скрип двери и ни с чем не сравнимый звук шагов Кардена. Тот сел на то же место, что и накануне, спрятавшись, и стал ждать, когда Гавин продолжит с того места, где они прервались.

Двое мальчиков встречались каждую ночь после полуночи, когда все спали и вокруг не было лишних глаз. Карден всегда прятался, а Гавин сидел на полу рядом с лампой. Он читал о приключениях Чарли, охотника за душами, и когда Гавин менял голос, чтобы изобразить злодеев, Карден изо всех сил старался сдержать смех.

Уран не растил их, обучая любить друг друга как братьев, как часть семьи. Карден же, напротив, страстно желал иметь семью. Он хотел чувствовать себя частью чего-то и возглавлять это, как Уран.

Эти ночи, проведенные за чтением и слушанием, сблизили их. Они поставили себе цель — три главы за вечер; закончив их, они принимались обсуждать случившееся и делились впечатлениями.

Но потом произошло нечто странное. От обсуждения книги Гавин и Карден перешли к разговорам обо всём, что приходило им в голову. Сны, желания, истории из жизни до усыновления, надежды на будущее, любовь, дружба, братство, их страхи и их боль.

Уран никак не способствовал их связи, он держал их вдали от мира под своим крылом. И всё же эти два мальчишки сами научились быть братьями.

Гавин делился своей любовью к музыке и рассказывал Кардену обо всех книгах в этой библиотеке, которые он уже успел прочитать.

Единственной любовью, которую испытывал Карден, была любовь к власти, но он стыдился признаваться в чем-то столь поверхностном. Поэтому он молчал и просил брата рассказывать ему другие истории, которые тот знал.

Сближение этих двоих не осталось незамеченным, особенно для Тайлера, которому не потребовалось много времени, чтобы почувствовать себя лишним. У них двоих был свой способ общения, повторяющиеся фразы, которые другие не могли понять.

Тайлеру на самом деле было плевать на всех, и его чувства не были задеты. Но у него было непомерное самолюбие и проблемы с нарциссизмом, которые не стоило недооценивать. Он хотел всегда быть в центре внимания, хотел быть самым красивым, хотел быть точкой отсчета. Ему нравилась идея быть главным, но без усилий, необходимых для достижения этого статуса.

Он ненавидел Кардена и его дисциплину. Еще больше — его преданность и умение усердно работать, никогда не жалуясь.

Он не понимал, когда эти двое так успели сойтись, пока однажды после ужина Гавин не обронил: «Увидимся позже».

«После когда», если отец велел нам быть в постелях? — подумал тогда Тайлер.

Затем — внезапная вспышка памяти. Сцена, где он крадет ключи от библиотеки и дарит их Гавину, маленькому семейному заучке. Он хотел сделать ему подарок, но также хотел, чтобы брат был ему должен. Оказывать услуги другим было отличным способом гарантировать себе ответные услуги. Маленькие одолжения в обмен на большие.

Когда Тайлер нашел братьев в библиотеке читающими вместе, он какое-то время просто наблюдал за ними. Он надеялся ощутить хоть каплю эмпатии, надеялся, что он не так прогнил внутри, как всегда боялся.

Он надеялся на это всем сердцем, до последнего мгновения. И когда он оказался перед дверью спальни Урана, он замер. Не постучал. Не проронил ни звука. Ушел на цыпочках.

Но не потому, что его посетила внезапная жалость, на которую он так надеялся. Напротив: ему пришла в голову идея еще более скверная.

Он донес отцу на Гавина. Обвинил его в том, что тот украл ключи от библиотеки и ходит туда каждую ночь в поздний час читать запрещенные книги вместо того, чтобы учиться или отдыхать.

Несколько дней ничего не происходило.

Затем, в одну из ночей в начале сентября, Уран пришел в библиотеку первым. Он поджидал Гавина именно там, где, как ему сказали, обычно прятался сын.

В ту ночь Гавин получил свое первое настоящее наказание.

Карден пришел, когда Уран уже сек его плетью; Гавин стоял на коленях между стеллажами. Тонкая, скорчившаяся фигурка, молящая о пощаде, кричащая и плачущая от боли и унижения.

Карден плакал вместе с Гавином, но беззвучно. Он не отводил взгляда до самого конца. Он прятался в уголке, пока Уран приказывал Гавину подняться и убираться прочь.

Гавин пошатывался, спотыкался и пытался ухватиться за любую опору, попадавшуюся на пути.

Никто этого не заметил.

На следующий день он узнал, что Гавин винит во всем его. В самом деле, кто еще мог знать, что они делают там каждую ночь? Это был их секрет. И Карден, несомненно, наябедничал отцу, втершись к нему в доверие. Чтобы ранить его еще глубже.

Карден даже не пытался оправдаться; да и как бы он смог? Все улики вели к нему, и не было никакого способа доказать обратное.

Неделями Карден продолжал спрашивать Гавина, чем кончилась книга о Чарли, охотнике за душами. Он так и не получил ответа. Дружба, которую они завязали, была уже разрушена, аннулирована, словно её никогда и не существовало.

Карден даже снова украл ключи от библиотеки и каждую ночь ходил туда ждать брата. Когда он понял, что Гавин больше не вернется, он принялся повсюду искать книгу, которую они читали. Ему нужно было знать финал. До того как Уран их обнаружил, оставалась всего одна, последняя глава.

Книги не было и следа. Гавин, должно быть, забрал её и спрятал у себя в комнате.

Карден продолжал спрашивать его о финале приключений Чарли, пока Гавин прямо не сказал ему, что не хочет иметь с ним ничего общего, кроме обязанностей, навязанных родителями.

Тогда Карден впервые в жизни попросил прощения, хотя ему не за что было извиняться. И тогда он впервые почувствовал, что потерял нечто жизненно важное для всей его дальнейшей судьбы.

Гавин и Карден, Гиперион и Кронос, больше никогда не имели возможности поговорить о том случае.