Игра Хаоса: Искупление (ЛП) - Райли Хейзел

Но Гиперион не забыл просьбу брата. Как бы он ни был обижен, как бы ни ныли шрамы от плетей, полученных в ту ночь, он рассказал ему, чем закончилась книга, сделавшая их братьями на краткий миг их жизней. В ночь перед тем, как сбежать с Олимпа вместе с Тейей, чтобы спасти детей, он оставил сообщение на автоответчике Кроноса.

Он ревностно хранил эту книгу всё это время, пряча её в своей комнате в вечном страхе, что Уран найдет её и снова накажет его. Но этого так и не случилось.

В ту ночь он прочитал Кроносу последние строки эпилога, надеясь, что тот прослушает сообщение.

Последним, что он сказал, было: «Прощай, Карден. Надеюсь больше никогда тебя не увидеть, потому что, если мы встретимся снова, я тебя убью».

Бонус 2

ВЕЧНО МОЛОДЫЕ

24 декабря 2021 года

Лайвли не праздновали Рождество. Так решил Уран, и так он внушил своим сыновьям. Кронос, хоть и был уже взрослым и сам стоял во главе семьи, не утратил этого безумного желания и мании во всём потакать отцу и подчиняться ему, чтобы заслужить одобрение и самому почувствовать себя состоявшимся.

Рождество, следовательно, было для Лайвли обычным днем, как и все остальные. Пятеро братьев и сестра не привыкли получать подарки или соблюдать какие-либо семейные традиции.

Однако бизнес есть бизнес: клиенты Лайвли съезжались со всего мира, и многие из них привыкли отмечать Рождество. Поэтому Олимп к празднику украшали разноцветными огоньками, рождественскими елками, фальшивыми блестящими оленями и огромными подарочными коробками, расставленными тут и там по всему острову, который принимал напускной радостный и невинный вид.

Кронос был человеком, который никому не потакал, если только не мог извлечь из этого выгоду.

Братья и сестра наслаждались хотя бы этой искусственной атмосферой на острове; они заглядывали в свои заведения, выпивали с сотрудниками, а затем все вместе собирались у входа на виллу.

Гермес обожал Рождество. Он любил видеть Олимп в огнях, и еще больше любил украшенные елки. Остальным было в общем-то наплевать, но он был от этого без ума.

Именно ради него каждый год братья и сестры тайком пробирались в самую гущу сада при вилле, где росли самые высокие и пышные деревья, и начинали творить магию.

Афродита приносила гирлянды на батарейках, которые они наматывали на ветки выбранного дерева. У Афины с собой была маленькая Bluetooth-колонка, чтобы слушать песни, которые выбирал Гермес — и никто другой. Хайдес осторожно нес коричное печенье в форме елочек, которое Аполлон пек в предыдущие дни, стараясь не выронить его из противня, пока они шли через лужайку.

Аполлон же приносил подарки. Каждый из них покупал по одному для Гермеса — единственного, кому действительно было важно то, что они делают.

Когда они были младше и не имели доступа к своим банковским счетам, они придумывали самые странные вещи, чтобы сделать рождественский подарок Герми. В основном это были безделушки, сделанные своими руками, частенько даже уродливые, но ему было всё равно: ему нравился сам сюрприз и был дорог жест братьев и сестры.

В то время никто из них не мог предположить, что это 24 декабря станет последним разом, когда они соберутся все вместе, прячась в саду, чтобы отпраздновать. В следующем году они не смогут этого сделать из-за проблем между Кроносом и Хейвен.

Та ночь ничем не отличалась от других. Гермес уже растянулся на покрывале, пока Хайдес помогал Афродите развешивать огоньки на дереве и подворовывал печенье, когда никто не смотрел.

Аполлон на самом деле всё прекрасно видел, но делал вид, что не замечает. Готовка его расслабляла, успокаивала, увлекала до такой степени, что он жил ради счастливых лиц людей, когда те пробовали его стряпню. Это заставляло его по-настоящему гордиться собой.

Афина бросила колонку Гермесу, и тот поймал её на лету, хоть и был отвлечен.

— Обожаю сочельник, — пробормотал он с широкой улыбкой. — Дива, сдвинь провод левее, чуть выше. Ты неправильно распределяешь свет!

Хайдес, наполовину забравшийся на ствол и уже порядком уставший, слегка обернулся. — Сам делай, если я тебя не устраиваю.

— Не хмурься так, — упрекнул его Гермес. — А то морщины появятся раньше тридцати.

Хайдес разжал пальцы на ветке, чтобы ощупать кожу лица. Затем повернулся к Афродите, стоявшей чуть ниже. — У меня есть морщины?

Она рассмеялась. — Нет, ты красавчик, успокойся.

Гермес фыркнул. — Надо перестать делать ему комплименты, а то он станет еще самовлюбленнее, чем сейчас. — Говоря это, он нечаянно брызнул крошками печенья вперед.

Афина бросила на него взгляд, полный отвращения, и отодвинулась по покрывалу как можно дальше.

— Ну что? Сойдет? — спросила наконец Афри, разглядывая дерево с земли.

Хайдес еще не спустился и ощупывал гирлянды, проверяя, крепко ли они держатся.

Гермес захлопал в ладоши, подпрыгивая на месте. — Идеально! Хорошо, что твои умелые руки исправили тот хаос, что навел Хайдес.

Брат резко повернул голову.

Герм указал на него пальцем: — Эй. Лоб. Морщины. Помни об этом.

В ответ Хайдес отломил маленькую веточку и швырнул в него, попав прямо в грудь.

Аполлон тихо рассмеялся и протянул руку, помогая Хайдесу спуститься.

Они устроились на земле перед самодельной елкой. Противень с печеньем стоял между ними — всем было легко дотянуться; рядом лежал пакет с подарками, а в ночной тишине гремела «Anaconda» Ники Минаж.

Прошло всего несколько секунд, прежде чем Афина нарушила тишину: — Не думаю, что эта песня очень уж рождественская.

— Занимайся своими делами, — огрызнулся Гермес. Затем отскочил назад, прячась за Афродиту. Одновременно с этим Аполлон потянулся вперед, чтобы забрать у сестры любой предмет, который она могла бы швырнуть в ответ.

Чтобы отвлечь их от намечающейся стычки, Хайдес схватил сумку с подарками и протянул её Гермесу. — Почему бы тебе лучше не открыть их?

Миссия выполнена.

Гермес не заставил себя долго ждать и набросился на пакет. Но стоило ему открыть его и заглянуть внутрь, как он замер. — Но здесь так много свертков. Они не могут быть все моими.

По очереди они проверили все пакеты, кроме Афродиты. Впрочем, она-то знала причину.

Каждое прошлое Рождество четверо Лайвли дарили по подарку только Гермесу, единственному, кому это было важно. Но в этом году Афродита решила купить подарки для всех своих братьев.

На каждом цветном свертке она написала имя адресата синей блестящей ручкой. У каждого рядом был маленький рисунок: у Хайдеса — сердечко, у Аполлона — капкейк, у Гермеса — маленькое солнце, а у Афины — змейка с бантиком.

Никто не смел и звука издать, все были поражены жестом сестры. Они не стали ждать и открыли пакеты вместе. Громче всех вел себя Гермес, радостно вскрикнувший при виде длинной цепочки с кулоном в форме клубники.

Хайдес уже запечатлел поцелуй на лбу сестры, сжимая в руках свое новое средство для волос.

Афина, менее склонная к физическому контакту и проявлениям чувств, поблагодарила её улыбкой за книгу, которую давно хотела.

Аполлон же, робкий и молчаливый, вертел предмет в своих тонких пальцах; его губы изогнулись в улыбке, а глаза сияли от радости. Сестра подарила ему кольцо-печатку из серебра с гравировкой внутри: ΕΥΓΕΝΉ ΚΑΡΔΙΆ («Благородное сердце»).

В том году в Йеле он познакомился с девушкой по имени Вайолет. И для него это была любовь с первого взгляда. Какое-то время у них всё было хорошо, но внезапно она начала отдаляться и перестала выходить на связь. Аполлон страдал молча, но Афродита заметила едва уловимую перемену и почти заставила его выговориться.

Между тем Хайдес не знал, как сказать брату, что Вайолет перешла черту и вела себя более чем сомнительно, флиртуя с ним совершенно неподобающим образом.

— Прибавь громкость, Герм! Обожаю эту песню! — внезапно крикнула Афродита.

Тот подчинился. Ноты «Forever Young» группы Alphaville зазвучали на полную мощь, разлетаясь по одинокой поляне.