Чертовски Дикий (ЛП) - Роузвуд Ленор

— Конечно, дорогуша, — тяну я, густо приправляя речь техасским акцентом. — У меня всегда найдется время для лучших фанаток в лиге.

Девушка краснеет, ее подруги-омеги хихикают, и вот так просто я вхожу в режим выступления. Большой, дружелюбный «химбо», которого они ожидают — что бы, блять, ни значило это слово. Знаю только, что постоянно вижу его в фанатских чатах, и вроде бы это что-то хорошее.

Я закидываю руку на плечи Чумы, чувствуя, как он напрягается от моего прикосновения, и втягиваю его в кадр, пока девушки по очереди делают с нами селфи.

— Мы только что сфотографировались и с Призраком тоже! — визжит одна из них, показывая нам свой телефон. — Можете в это поверить?

Я едва не давлюсь:

— Призрак? Наш Призрак?

— Да! У клиники на Пятой улице.

Мы с Чумой переглядываемся. Призрак никогда не выходит на публику днем. Вообще никогда. По крайней мере, кроме тех случаев, когда он уезжает по своим «делам» за город на пару дней и возвращается в настроении дерьмовее обычного. Но даже это бывает редко.

— Омежья клиника? — переспрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал непринужденно. — И когда это было?

— Да вот на днях, — говорит девушка, листая галерею, чтобы показать нам фотографии нашего дикого силового форварда, которые они с подругами сделали. Ага. Это точно он. — Он, конечно, ничего не сказал, но позволил нам сфотографироваться!

— А это правда, что говорят о Валеке? О вашем новом крайнем нападающем? — спрашивает другая, широко распахнув глаза. — Что Призрак отправил его в больницу?

Отлично. Новости разлетаются быстро.

— Не-а. С командой всё в полном порядке, — говорю я, подмигивая и сохраняя легкий тон. — Мы одна большая счастливая стая.

Они засыпают нас новыми вопросами. О Тейне, о предстоящем сезоне, о том, действительно ли я одинок. Я справляюсь с каждым из них с привычной легкостью: шучу, напрягаю бицепс, когда просят, позволяю им виснуть на нем, как паукообразным обезьянам.

И всё это время мои мысли витают где-то далеко, судорожно пытаясь сообразить, какого черта Призрак делал у омежьей клиники посреди белого дня.

Наконец Чума прочищает горло.

— Нам пора, — говорит он отрывисто.

Девушки выглядят разочарованными, но не спорят с ледяным королем. Еще одна серия фотографий, пара автографов, и мы снова в пути, а их возбужденная болтовня затихает позади.

— Омежья клиника, — бормочу я, как только мы отходим на достаточное расстояние. — Дерьмо. Это всё проясняет, да?

Чума бросает на меня косой взгляд:

— Похоже на то.

— Должен сказать, я не ожидал, что Призрак станет первым, кто приведет омегу домой, — произношу я с натянутым смешком, пятерней зачесывая волосы назад. Это единственное объяснение, в котором есть хоть какой-то смысл. Больше в голову не приходит никаких причин, почему он мог там оказаться.

— А почему бы и нет? — многозначительно спрашивает Чума; в его голосе сквозит осуждение.

— Я его не оскорбляю, — быстро отвечаю я. — Просто констатирую факты. Этот парень ведет себя так, будто у него аллергия на омег. Или будто его лицо радиоактивно, или типа того. Как будто, если омега увидит его без маски, она самовозгорится.

— То, что они видели его посреди дня, действительно удивительно, — признает Чума. — Возможно, он был там за лекарствами. Подавителями течки, если у неё приближается цикл.

— Омеги, которую, как мы знаем, он прячет, — поправляю я.

Омеги с запахом дикой жимолости, которая зовет меня, дергая за струны в груди так, словно перебирает струны арфы.

— Ты хорошо справился с этими фанатками, — говорит Чума, меняя тему так быстро, что я вздрагиваю. — Ты на удивление хорош в этом.

— В чем? В том, чтобы быть очаровательным? У некоторых из нас есть социальные навыки, красавчик.

— В том, чтобы притворяться, что всё нормально, когда это не так.

Что-то в его тоне заставляет меня бросить на него взгляд. В кои-то веки он не выглядит раздраженным или высокомерным. Он выглядит почти впечатленным, даже несмотря на маску. Этот неожиданный полукомплимент сбивает меня с толку.

Остаток пути мы идем в молчании, каждый погружен в свои мысли. К тому времени, как мы добираемся до дома стаи, кожа кажется мне слишком тесной, будто я вот-вот из нее вырвусь. Или сорву ее с себя, как оборотень.

Я достаю из кармана брелок с ключами, но Чума опережает меня у двери — сканер уже считывает его отпечаток пальца. Дверь со щелчком открывается, и мы входим в дом стаи.

Здесь стоит мертвая тишина. Никаких признаков Тейна — должно быть, он всё еще разбирается с последствиями на арене. Призрака тоже не видно, хотя в этом нет ничего нового.

Но впервые эта тишина кажется преднамеренной.

Отягощенной секретами.

— Я иду в душ, — объявляет Чума, уже направляясь к лестнице. — Не собираюсь проводить ни минуты больше, покрытый послетренировочной грязью. И не суй свой нос куда не следует. Меньше всего мне хочется обнаружить то, что находится у тебя между ушей, размазанным по всей стене из-за того, что ты вывел Призрака из себя.

— Ага, конечно, — бормочу я, но мои мысли уже работают на опережение.

Пока Чума скрывается наверху, я прохожусь по первому этажу: проверяю комнаты, прислушиваюсь к любым необычным звукам. Ничего на кухне, в гостиной, тренажерном зале или медиа-комнате. Я и не ожидал ничего здесь найти. Если Призрак привел омегу сюда, он будет держать её рядом. Под защитой. А он не проводит время в общих зонах.

А значит, она наверху. В его личном лофте.

Я жду, пока не услышу шум воды в душе Чумы, прежде чем начать действовать. Перепрыгивая через ступеньку, я поднимаюсь на верхний этаж, где расположены наши личные комнаты. Наши с Чумой — на одном конце коридора, Тейна — посередине, а изолированная комната Призрака — в самом дальнем конце.

Дверь Призрака закрыта, как и всегда. Обычная черная дверь, никаких украшений, никаких табличек с именем, ничего, что указывало бы на то, что там кто-то живет. Потому что он там и не живет. Мы используем эту комнату как кладовку. Но я всё равно толкаю дверь и бросаю внутрь быстрый настороженный взгляд. В голове эхом отдается гротескное предупреждение Чумы.

Нет. Здесь ничего нет, кроме контейнеров и коробок.

Я закрываю дверь, морщась, когда она захлопывается громче, чем я рассчитывал. Несколько мгновений я стою абсолютно неподвижно, прислушиваясь. Стараюсь, блять, даже не дышать. Я наполовину ожидаю, что Призрак появится в конце коридора, как убийца из слэшера. Но, похоже, его нет дома.

Облегченно выдохнув, я иду по коридору к входу в его настоящую комнату. В дальнем конце коридора на потолке есть неприметный люк с откидной лестницей. Он ведет прямо в лофт Призрака.

Я нашел его случайно однажды ночью, когда только пришел в команду и, выпив лишнего, решил исследовать наше жилище. Тейну тогда пришлось разнимать драку, которая завязалась, когда Призрак услышал, как я ковыряюсь в замке.

И я собираюсь сделать это снова.

Я тихо подхожу, разглядывая почти невидимый шов на потолке. Если омега где-то и есть, то она там. Если бы я только мог заглянуть одним глазком, убедиться, что она настоящая, а не какая-то наша общая галлюцинация...

Шум воды, бегущей по трубам в стене, заставляет меня замереть. Призрак не принимает душ посреди дня. В его лофте кто-то другой.

Ага. Это всё, что мне нужно было знать.

Не успеваю я даже осмыслить свои действия, как моя рука уже тянется в карман за ключами, чтобы вскрыть замок на люке.

— Не смей.

Голос Чумы разрезает тишину, заставляя меня заледенеть на месте. Я оборачиваюсь и вижу его стоящим в коридоре: с него капает вода, а на бедрах намотано полотенце. Его длинные черные волосы зачесаны назад, капли воды прокладывают дорожки по голой груди.

Блять, это было быстро. Он никогда не моется так быстро.

— Не сметь что? — спрашиваю я, нацелившись на самую невинную интонацию.

— Ты прекрасно знаешь, что. — Его бледно-голубые глаза тверды, как лед, а губа слегка искривлена. — Ты планируешь вторгнуться на территорию Призрака. Это одна из немногих границ, которые Призрак установил предельно ясно. Тебе нужно не лезть не в свое дело.