Игра Хаоса: Искупление (ЛП) - Райли Хейзел

— Идите посмотрите, что я нашла. — Паника в ее голосе пугает. Хайдес тут же оказывается рядом.

Не могу сдержать любопытство и заглядываю через их плечи. Хейвен держит лодыжку Аполлона. Кто бы ни подвесил его к потолку, он разрезал джинсы на его правой ноге. Это было бы странно само по себе, если бы не тот факт, что на левой ноге есть ботинок, а правая — босая.

— У него на пятке крестик, — недоверчиво говорит Хайдес.

По тому, как он, Хейвен и Афина переглядываются, я догадываюсь, что они пришли к какому-то важному выводу, мне совершенно неизвестному.

— Что это значит? — спрашивает Лиам.

Отвечает ему Афина. — Правая пятка была единственным уязвимым местом на теле Ахилла, единственным, которое не окунули в воды Стикса, чтобы сделать его бессмертным. — Она проводит рукой по своим длинным черным волосам, взъерошивая их. — Это может быть подсказкой.

— И предупреждением, — добавляет Хейвен. — Что следующий подвиг и игру для Ареса организует Ахилл?

Чем больше времени я провожу с этой семьей, тем больше у меня сомнений и вопросов. И тем больше я понимаю, что предпочла бы никогда не узнавать того, что узнаю.

Хайдес перехватывает мой взгляд и открывает рот, возможно, собираясь сказать мне уйти и не лезть не в свое дело. Я прекрасно знаю, что это тот момент, когда я должна уйти со сцены и оставить их с их проблемами.

— Хелл, а ты не можешь помочь нам здесь? — спрашивает Лиам, постукивая пальцем меня по голове.

Гера отошла; она подошла к Зевсу и касается его живота, туда, куда Афина ударила его ногой. Они говорят тихо, стараясь не привлекать внимания остальных.

Арес еще не пришел в сознание, а его новый спасатель не выглядит экспертом в этой области. Посейдон хлопает его по щекам, по очереди — то по левой, то по правой.

— Арес? Эй? Арес? Арес! Эй? — зовет он.

Я бросаюсь в коридор и одним движением опускаюсь на колени рядом с телом Ареса. Перехватываю запястье Посейдона и останавливаю его. — Поси, нет. Это бесполезно, ты так ему не поможешь. Перестань.

Я беру левую лодыжку Ареса и знаком прошу Посейдона помочь мне с правой. Даю те же указания, что и Харрикейн по телефону: мы держим его ноги поднятыми вверх и ждем. Считаю до двадцати, прежде чем веки Ареса начинают подрагивать, но остаются закрытыми.

На лбу появляются морщины, кадык опускается. Когда Арес пытается открыть глаза, он издает крик и тут же зажмуривается. Все происходит так внезапно, что мое сердце выпрыгивает из груди от испуга.

Я опускаю его ногу на пол, Посейдон делает то же самое, и мы склоняемся к его лицу.

— Арес? Что случилось? — Посейдон снова не отличается деликатностью. Он трясет его за плечи, продолжая повторять имя. Я снова отстраняю его.

— Арес? — спрашиваю мягче. — Что происходит? Тебе где-то больно?

Арес мотает головой из стороны в сторону и издает жуткое шипение. — Мои глаза. Жжет. Не могу открыть. Жжет. Сильно.

Он снова пытается поднять веки и от боли ударяет кулаком об пол, совсем рядом со мной.

— Что ты сделал с глазами? Что случилось, пока нас не было? — продолжает Посейдон. Теперь и Лиам подошел к нам.

— Он, Афина и Хайдес вернулись в бассейн Йеля. Уран ждал их там и бросил Ареса в воду.

Я вздрагиваю. Смотрю на Ареса. Не смею представить, что он чувствовал, но, по крайней мере, могу дать им ответ.

— Хлорка. Не думаю, что он долго пробыл с открытыми глазами, но с непривычки это вызвало раздражение. Это мешает даже опытным пловцам.

— О боже, — театрально восклицает Лиам, прикрывая рот руками. — Он потеряет зрение навсегда? Он ослепнет?

Арес мечется на полу. — Ослепну? Я ослепну? Что он несет?

Лиам гладит его по лицу, несмотря на то что тот пытается вырваться и оттолкнуть его. — Не волнуйся, мы будем рядом. Главное — видеть мир сердцем и душой, глаза не так важны для…

Рука появляется возле уха Лиама, хватает его за мочку и тянет вверх. Зевс. Он оттаскивает его от тела Ареса и ставит рядом с Харрикейн, которая наблюдает за сценой.

— Прекрати, — приказывает Зевс. — Не пугай брата своей херней. Он не потеряет зрение.

Лиам энергично кивает. — Простите, мистер Зевс.

Я возвращаюсь к Аресу. Он все еще напуган поспешными выводами Лиама, поэтому я беру его руку, сжатую в кулак.

— Ты не потеряешь зрение. Нам просто нужно промыть глаза. Успокойся, ладно?

Его рука разжимается, пальцы расслабляются. Черты лица разглаживаются.

— Ладно.

Может, он не понял, что это я. Посейдон обнимает его за талию и помогает сесть, затем поднимает на ноги. — Нужно идти в комнату. Сможешь идти? Тебе нужна помощь?

Арес отстраняется от него, все еще с закрытыми глазами. — Конечно, я справлюсь, идиот. Вам просто нужно меня направлять, потому что я не вижу. Мои ноги прекрасно в состоянии…

Он не делает и трех шагов, как колени подкашиваются, и он едва не падает.

Посейдон и Зевс оказываются рядом через тысячную долю секунды и помогают ему удержать равновесие.

Я не долго думаю, прежде чем сказать: — Я пойду с вами, помогу.

Арес сидит рядом с унитазом, широко расставив ноги. Рука лежит на опущенной крышке, глаза закрыты, голова запрокинута, будто он спит.

Я нарочно шумлю, чтобы предупредить его, что он не один. Он пытается приподнять веко, но тут же опускает его со сдавленным стоном. — Боже, как жжет.

Я молчу. Не хочу, чтобы он узнал, что это я, потому что боюсь: он может разозлиться и прогнать меня.

— Кто здесь? Поси?

Не отвечаю. Я до смерти боюсь, что он меня оттолкнет. Захотеть сделать для кого-то доброе дело и быть отвергнутым — это особый вид боли.

В тишине тщательно мою руки. Потом подхожу к Аресу и беру его за запястья, давая понять, что нужно встать. Веду его к раковине. Кладу руку ему на затылок, фиксируя у основания шеи, и подталкиваю под струю воды из крана. Арес позволяет собой управлять, и все же я замечаю, как дергается его кадык.

Мне действительно хотелось бы знать, что за травма с ним случилась, если он колеблется даже приблизиться к раковине с закрытыми глазами.

— Я должен открыть глаза, да? — спрашивает он риторически.

— Мгм, — одобряю я.

Арес распахивает глаза, и я пользуюсь моментом, чтобы плеснуть чистой воды на его радужки, но он стонет от боли.

Повторяю процедуру несколько раз, но ему становится легче лишь самую малость. У меня бывало раздражение глаз от хлорки, но ничего такого, с чем бы не справились промывания прохладной водой.

Я начинаю волноваться. Закрываю кран и подталкиваю Ареса, заставляя сесть на унитаз. Его рука резко выбрасывается в мою сторону и обхватывает мое бедро, удерживая меня перед собой.

— Ты что делаешь? Куда ты?

Я кусаю губу. Может, он не разозлится, если я скажу, кто я. Прекращение этого немого спектакля помогло бы ему.

Открываю рот. Звука нет.

Его пальцы сильнее впиваются в мою плоть сквозь тонкую ткань брюк. Я вздрагиваю и надеюсь, что он этого не почувствовал. Сердце колотится как бешеное от ужаса.

Ситуацию спасает Посейдон. Он стучит по косяку двери, и, когда я встречаюсь с ним взглядом, он выглядит весьма озадаченным тем, что видит.

— Я… эм… вода не помогла?

На мой отрицательный жест он отвечает: — Попробуй капли, флакончик на первой полке. — Он указывает на шкафчик у меня за спиной и снова выходит из ванной, возможно, чтобы дать мне больше пространства.

— Капли? — повторяет Арес спустя мгновение.

Беру пузырек, обхватываю его подбородок пальцами и запрокидываю ему голову назад, чтобы он понял, в каком положении оставаться. Я должна сосредоточиться на лечении, но медлю, как дурочка, завороженная красотой его лица. Длинные густые ресницы, вздернутый нос, тонкие губы вишневого цвета, очерченная челюсть и изогнутые брови. Он красивее, чем я когда-либо позволяла себе думать или даже просто видеть. И теперь, когда он не знает, кто я, и его глаза закрыты, я могу смотреть на него сколько хочу.

Зафиксировав его, пальцами раздвигаю веки, образуя щель, и закапываю пять капель. Арес шипит как змея.