Игра Хаоса: Искупление (ЛП) - Райли Хейзел

— Блять, почему так больно?

— Тшш, — мягко успокаиваю я его.

Он каменеет, снова услышав отголосок моего голоса.

Приоткрывает губы, и кончик языка скользит между ними, увлажняя их. Мое сердце пропускает удар.

Сглатываю впустую и массирую его веки круговыми, нежными движениями.

— А вот это приятно, — бормочет он хриплым голосом. Издает стон. — Боже, какое облегчение.

Он снова обхватывает мои ноги обеими руками, но уже за икры. Скользит вверх до задней поверхности бедра, где начинает барабанить пальцами.

Поднимается выше, стараясь не касаться ягодиц, а затем возвращается к икрам, сжимая их все сильнее.

Я резко отступаю назад, застигая его врасплох. Мне нужно уходить, немедленно.

— Куда это ты собралась? — шепчет он с угрозой.

Вскакивает на ноги и настигает меня как раз у двери.

Он у меня за спиной, его грудь касается моей спины. Протягивает руку, нащупывает ручку двери и захлопывает ее перед нами, запирая меня в ванной вместе с собой.

В одну секунду роли меняются. Я оказываюсь прижатой к стене, горячее тело Ареса вдавлено в мое. Этот контакт не неприятен. Он делает это деликатно, с заботой, на которую я никогда не считала его способным.

Его правая рука упирается в стену чуть выше моей головы. Другая шарит вслепую, пока не находит мою руку. Я не отстраняюсь, хотя мне хочется сбежать. Не потому, что мне неприятен контакт с ним… а потому, что в глубине души я чувствую: мне это слишком нравится.

Как я вернусь к реальности? Как вынесу его враждебные взгляды после того, как чувствовала его руки на себе?

— Почему ты не скажешь мне, кто ты? — настаивает он мягко. — Почему я не могу знать, кто заботился обо мне последние пятнадцать минут? Чьи это руки…

Он переплетает свои пальцы с моими.

— Эти руки, которые касались меня с такой нежностью?

Запах Ареса щекочет ноздри. Сладкий, с пряными нотками. Околдовывающий, из тех, что оставляют шлейф в воздухе и способны перекрыть любой другой аромат. Задерживаю взгляд на его лице. Несколько капель лекарства стекают по его щекам и срываются с подбородка. Я ловлю себя на том, что слежу за их путем, лишь бы отвлечься от ситуации, в которую попала.

Внезапно его рука отпускает мою и скользит вверх к плечу. Мне приходится сдержать удивленный вздох, когда его пальцы смыкаются на моей шее.

— Скажи мне, кто ты. И главное, скажи, что ты не Хелл, — угрожает он.

И сколько бы злости он ни вкладывал в голос, он совсем не звучит разъяренным. Он поднимается выше, касаясь большим пальцем моего подбородка. Переходит на нижнюю губу и медленно потирает ее слева направо, затем уделяет то же внимание верхней.

Я чувствую, как вспыхиваю. Каждая клеточка моего тела готова загореться.

— Этот рот… я его не знаю. По крайней мере, на ощупь. Но я смотрел на него очень часто, я почти уверен, — шепчет он.

Я подавляю удивленный звук, такой смешной, что он превращается в смешок. Даже Арес наклоняет голову, смеясь в ответ. Мы так близко, что при этом движении он трется выбритыми висками о мою щеку.

— Говори, мой герой, — дразнит он, выдыхая мне в кожу. Кончик его носа совсем рядом с моей щекой, и на мгновение касается ее. — Или героиня?

Пользуясь тем, что он отвлекся, завожу руку назад и начинаю шарить по двери в поисках ручки. Это длится недолго — он перехватывает мою руку и прижимает ее над моей головой, блокируя.

— Пытаешься уйти, пользуясь тем, что парень не видит? — шепчет он. — Так не делается.

Я не могу пошевелиться. И не потому, что он держит меня силой, а потому, что мое тело не отвечает на команды мозга. Связь между ними разорвана.

— Я спрошу в последний раз, а потом попытаюсь продержать глаза открытыми достаточно долго, чтобы разглядеть твое ли…

Кто-то стучит в дверь, спасая меня из этой ситуации.

И фраза обрывается. Разговоры между мной и Аресом всегда полны многоточий. Нам никогда не удается их закончить. Нам никогда не удается сказать друг другу все, что мы должны.

Арес первым отскакивает назад. Затем ручка, чуть левее моего бедра, дергается вниз. Я отхожу, с бешено колотящимся сердцем и вспотевшими ладонями, благодаря того, кто прервал этот момент.

Светлые кудри и голубые глаза, кремово-желтый свитер и нахмуренные брови. Гермес изучает сначала меня, потом Ареса.

— Что здесь происходит? Все в порядке, Арес?

Арес опирается на раковину, слегка ссутулившись. В отражении зеркала я вижу, как он пытается открыть глаза. — Да. Должно быть, хлорка вызвала раздражение, болит адски. Кто-то мне помог, но я не вижу кто, а этот человек молчит. Может, ты мне скажешь?

Гермеса эта ситуация забавляет, в его голубых глазках пляшут озорные искорки, а рот уже готов произнести мое имя.

Я хватаю его за рукав свитера и дергаю, заставляя обернуться. Мотаю головой. Гермес не понимает. Мотаю снова, энергичнее, и округляю глаза.

— Почему? — спрашивает он.

Продолжаю крутить головой из стороны в сторону. Гермес наклоняется достаточно близко, чтобы шепнуть мне на ухо: — И что я должен ему сказать? Что его лечил Святой Дух?

Мне плевать, какую отмазку он придумает. Главное, чтобы он не называл моего имени.

— Ну так что, Герми? — Арес барабанит пальцами по столешнице в нервном тике.

Гермес не знает, что сказать. И я боюсь, что в итоге он назовет мое имя. Но тут появляется еще один человек, чтобы спасти меня сегодня. Наверное, карма вознаграждает меня за то, что я сделала. Харрикейн.

Краем глаза вижу, как она подходит к двери ванной и останавливается снаружи, не решаясь войти. Я указываю на нее.

Гермес смотрит на меня с раздражением. — Не-не-не… — протестует он. Я хватаю его за руку и сильно сжимаю. Киваю головой в сторону Харрикейн.

— Умоляю, — произношу одними губами.

Гермес запускает свободную руку в свои спутанные кудри и издает долгий вздох. — Это Харрикейн. Здесь с тобой Харрикейн.

Я не трачу время на то, чтобы проверить реакцию своей подруги и соседки. Сосредотачиваюсь на Аресе. Он медленно поднимает голову, которая до этого была опущена, и я изучаю его выражение, отраженное в зеркале. Он удивлен. И сбит с толку.

— Именно, — подтверждает Харрикейн.

На лице Ареса сменяется множество разных, противоречивых эмоций, но одна возвращается снова и снова, между всеми остальными — разочарование.

— Спасибо… Харрикейн, — говорит он ей.

Я отступаю так резко, что спотыкаюсь о собственные ноги и теряю равновесие. Гермес ловит меня на лету, кладя руки мне на плечи и крепко удерживая. Прислоняет к стене маленького коридора, подальше от двери ванной.

— Эй, — он слегка встряхивает меня. — Ты в порядке?

— Конечно.

Он выгибает бровь. — На днях я видел крысу, раздавленную машиной, так вот она выглядела определенно лучше тебя.

Больше не сдерживаю смех. Теперь можно. — Я просто хочу пойти спать.

Гермес долго меня изучает. — Сначала задержись здесь на пару минут. Выпей одну из двадцати кружек ромашки, которые приготовил Посейдон — по какой-то неведомой причине и не посчитав, сколько нас. Договорились?

— Честно говоря, я бы предпочла…

— Сейчас я пойду сяду на диван и освобожу место и для тебя. Жду тебя там, Хейз.

Он не дает мне возможности возразить или попытаться отвертеться. Так что я следую за ним в маленькую гостиную. Все Лайвли здесь. Беру дымящуюся чашку, повинуясь просьбе Гермеса, и делаю глоток.

— Как Аполлон? Мой отец осмотрел его?

— Мы не знаем, — отвечает Зевс. Кивает в сторону Афины и Хайдеса. — Полагаю, они здесь, чтобы ввести нас в курс дела.

— Надеюсь, он еще жив, — комментирует Лиам, глядя в пустоту. — Я не могу позволить себе билет на самолет в Грецию на похороны.

Я открываю рот от его бестактности, и чашка чуть не выскальзывает у меня из рук. Гермес тут же подхватывает ее и нервно хихикает.

— Не обращай внимания, Хейз. Лиам такой. Он не со зла, просто немного наивный. В его мире все работает иначе, знаешь ли.