Игра Хаоса: Искупление (ЛП) - Райли Хейзел

— И что тебя остановило?

Он указывает на свою забинтованную сторону.

— Я теперь плохо вижу. И те рисунки я всегда делал из укрытия у бассейна, чтобы меня не заметили. Если я сяду там сейчас, я тебя не увижу и не смогу нарисовать точно.

Ну и придурок. Он уже даже не притворяется, что ему интересна Харрикейн.

— Какие они милашки, — шепчет женский голос у меня за спиной.

Я уже открываю рот, чтобы заорать. Чья-то ладонь прижимается к моим губам, не давая мне испортить момент между Хелл и Аресом.

— Спокойно, Гермес, это Тейя.

Я даю понять, чтобы она меня отпустила, и она пристраивается рядом со мной, сощурив глаза и изучая своего сына и Хелл.

— Оставила Геру с Гиперионом и заглянула сюда одним глазком. Я так и знала, что между моим сыном и девчонкой, которую он сам себя убедил ненавидеть, произойдет что-нибудь интересное.

Тетя Тейя — мировая женщина. Она мне понравилась с первой секунды. Интересно, какой была бы наша жизнь, если бы нас усыновили они с Гиперионом. Возможно, Афродита была бы еще жива, а Гера была бы мертва; Кронос бы не потерпел инцестуозных чувств.

— Тебе не нужно прятаться, — возобновляет разговор Хелл.

Лицо Ареса оказывается совсем близко к её лицу. — Да неужели?

Тейя хватает меня за предплечье, её длиннющие ногти впиваются в кожу, заставляя меня шипеть от боли. — Они сейчас поцелуются? — спрашивает она с азартом.

Сам того не замечая, я подаюсь вперед, щурясь, чтобы сфокусировать зрение. Хелл и Арес совсем-совсем рядом.

— Ты думаешь о том, чтобы поцеловать меня, Арес?

— А ты надеешься, что я это сделаю, Гений?

— Нет.

— Врунья, — упрекает он.

Хелл отстраняется, но лишь на самую малость. — Ты нравишься Харрикейн.

— Она мне тоже нравится, — тут же парирует он.

Тейя издает стон. — Ну почему у меня сын такой идиот?

Будь моя воля, я бы подошел, схватил их обоих за головы и заставил поцеловаться. Просто ради прихоти, чтобы посмотреть на их реакцию.

— И чего ты тогда хочешь от меня, Арес?

— Не знаю. Поцеловать тебя, ничего не почувствовать и иметь возможность жить дальше? Идея была такая.

Хелл вскакивает на ноги, но Арес хватает её за запястье, не давая уйти.

— Мне нужно поспать. Вечер был слишком вымотающим. Надеюсь, мне больше никогда не придется оказываться в центре твоих… испытаний.

— Погоди, Хелл. Твой список. То, что ты написала…

— Это были личные вещи! Которые мне пришлось читать перед всеми, включая Харрикейн, по твоей милости. В следующий раз подожги скамейку в парке вместо гробов своих родственников!

Ладно, тут она права.

— Моя вина в том, что ты мне небезразлична. Вот почему ты оказалась втянута в эту игру. Потому что там, на доске, были люди, которые мне важны. Прости, я не могу контролировать то, что чувствую и что, очевидно, понятно уже всем, — выпаливает он на одном дыхании.

Может, они всё-таки поцелуются. Это будет поцелуй как в кино, полный ярости и напряжения. Жду не дождусь.

— Трудно поверить, что я тебе небезразлична, — возражает Хелл. — Помнишь, что ты наговорил Харрикейн после того, как пригласил её на Бал числа Пи?

Арес издает раздраженный смешок. — Серьезно? Я клялся, что не говорил ни единого слова из того бреда. И сегодня мы выяснили, что у меня есть однояйцевый близнец, который выглядит точь-в-точь как я. Ты умеешь складывать два плюс два, Хелл? Давай я за тебя: четыре. Два плюс два — это, черт возьми, четыре. Меня подставили.

мы с Тейей обмениваемся шокированными взглядами. — Дерьмо, — шепчем мы одновременно.

Неужели Уран не только знает о близнеце Ареса и не только выследил его, но уже и вовсю использует в своих играх?

— И потом, на том видео, тот, кто не был мной, обратился к тебе «Хейз». Я же называю тебя всегда и только «Хелл», — подытоживает он, предъявляя неоспоримое доказательство.

Вау. Значит, иногда он всё-таки умеет пользоваться мозгами по назначению.

— То есть во все остальные разы, когда ты вел себя как подонок, это тоже был твой близнец? — допытывается она.

— Нет, — быстро обрывает он. — В тех случаях это я был придурком. Но это уже другой разговор.

— Прекрасно. Теперь, если не возражаешь, я пойду.

— Нет, возражаю. Твоя задница остается здесь. — Он надавливает пальцем ей на макушку, заставляя снова сесть.

— Ты невыносим. Пусти меня.

— Странно, в твоем списке было сказано, что тебе невыносимо видеть меня с твоей подругой. Или я ошибаюсь?

Я хлопаю себя ладонью по лбу. Этот парень вообще не вдупляет, как общаться с людьми. У него врожденный талант всегда говорить не то и делать ситуацию еще хуже.

— Ну почему он так делает? — спрашиваю я Тейю, надеясь, что хоть мать сможет дать объяснение.

Тейя выглядит расстроенной, она смотрит на сына глазами, полными печали.

— Я почти уверена, что Аресу нравится Хелл. Но он всё еще упрямо убежден, что она его предала, выдав секрет про воду. Как бы сильно он ни стремился быть с ней, он тут же вспоминает о том, что она якобы сделала, и резко её отталкивает. Он не может быть вдали от неё, но и рядом её держать не может.

— Я не думаю, что Хейз разболтала Танатосу про воду, — шепчу я.

— Я тоже. Проблема в том, как вдолбить это твоему кузену.

Хелл, оправившись от шока после его подколки, тычет в него пальцем. — Арес, клянусь, я…

— Арес? Ты там? — вклинивается еще один голос, женский и звонкий. Дверь хлопает, возвещая о появлении нового актера.

АКТ III

Тот не любил, кто не влюбился сразу.

Уильям Шекспир

В глубине террасы начинает шевелиться еще одна фигура. Поскольку она ближе к нам с Тейей, мы узнаем её раньше, чем Арес и Хелл.

Харрикейн. Она идет неуверенным шагом, всматриваясь в темноту.

Я вжимаюсь в стену, стараясь получше спрятаться за колонной в греческом стиле. Тейя следует моему примеру. Хелл реагирует молниеносно: она бросается влево, тоже прячась за одну из колонн. Чтобы помочь ей, Арес идет навстречу Харрикейн, пытаясь перекрыть ей обзор.

— Эй! Ты чего здесь? Я думал, ты уже спать легла.

Харрикейн — единственная, кто уже снял парадное платье. Она переоделась в удобную одежду, а волосы собрала в небрежный пучок. Но даже так она выглядит опрятно и очень красиво.

— Пыталась. Не получается.

— Что-то не так?

Ну, даже не знаю, братишка. В конце концов, это был совершенно обычный вечер: инцесты, убийства и снимки УЗИ.

Харрикейн опускает голову и переминается с ноги на ногу. — Мне нужно знать, Арес. После всего, что случилось сегодня… мне просто нужно это знать.

— Знать что?

— Тебе больше нравится Хейз?

Вопрос звучит громче, чем вся остальная часть разговора. Арес выглядит так, будто только что получил пощечину.

— Ты должен мне сказать, Арес. Я это заслужила.

— С чего ты вообще это взяла?

Может, потому что ты пускаешь на неё слюни, как пес на кость?

Она тихо смеется, но в этом смехе нет ни капли веселья. — Хейз была частью игры. Я — нет. Как ты это объяснишь? Я не о том, что тоже должна была оказаться в числе тех, кто тебе дороже всего, мы слишком мало знакомы. Это нормально, что там была твоя семья. Но она-то при чем?

— Бедная девочка, — шепчет Тейя. — Мне очень нравится Харрикейн.

Я смотрю на неё в замешательстве. Нерешительность — это у них семейное. — А мне казалось, ты на стороне Хелл, что ты болеешь за неё.

Она убирает прядь волос с лица. — Я ни за кого не болею. Это не соревнование между женщинами. Харрикейн — славная девушка, но я мать. А мать знает своего сына настолько хорошо, чтобы понимать: ему нужна та брюнетка с коротким лохматым каре, что прячется в углу. Арес был бы счастлив с Хелл. Харрикейн для него — это просто путь наименьшего сопротивления.

Ситуация начинает меня захватывать. Моя жажда любопытства растет, и мне до смерти хочется её утолить.

— Я и сам не знаю почему, — бормочет Арес. — Эти игры придуманы, чтобы поссорить меня со всеми, чтобы создать хаос и проблемы. Они знали, что делают, когда включили Хелл и оставили за бортом тебя. Правда, Харрикейн.