И тут мой взгляд цепляется за знакомую сцену. Накачанный главный герой со взлохмаченными волосами и плутовской ухмылкой. Чересчур пафосный саундтрек наполняется оркестровой страстью, пока камера скользит по его точёному торсу.
Это тот самый дурацкий любовный роман про оборотней, которым Селена была одержима в нашей квартире.
Боль в груди усиливается, пока я смотрю на это, мысленно и холодно оценивая происходящее, чтобы не дать чувствам сокрушить моё сердце. Ужасная актёрская игра. Мелодраматичный сюжет. Отвратительные диалоги. В горле встаёт ком, и горе угрожает захлестнуть меня.
На экране герой-альфа обхватывает ладонями лицо своей трепещущей пары-омеги, его глаза тлеют с такой силой, что, кажется, могут поджечь экран. «Я никогда не выберу её», – рычит он, и его низкий, рокочущий голос, вероятно, заставляет тысячи женщин по всей стране картинно падать в обморок. «И я никогда тебя не отпущу».
Я едва не давлюсь горьким смехом. Если бы только моя жизнь была настолько проста, чтобы переживать лишь о том, что моя пара захочет другую женщину.
В дверь раздаётся резкий стук. Я стараюсь не напрягаться, когда Феникс открывает дверь, но тело меня предаёт. Меня накрывает знакомый, тошнотворный запах волка – густой и мускусный, с нотками пота и агрессии. Моё сердце колотится о рёбра, словно умоляя выпустить его наружу.
Тодд Мейсон входит первым, его взгляд тут же находит меня на диване. Медленная хищная улыбка расползается по его лицу, пока он окидывает меня взглядом. Я сдерживаю дрожь – воспоминания о его жестоких руках на моём теле заставляют кожу покрываться мурашками. Даже отсюда я чувствую запах тунца из его рта – спасибо сэндвичу с тунцом, который он ест на обед каждый день.
Теперь это один из моих самых нелюбимых запахов. Я не могу даже думать о тунце без рвотных позывов.
– Что ж, что ж, – рокочет он, не сводя с меня глаз. – Кого я вижу, это же малышка Ава Грей, вернулась туда, где ей и место.
Два других оборотня стоят по бокам от него, их похотливые взгляды так же тревожат. Я с трудом сглатываю, во рту пересохло. Феникс поворачивается к ним.
– Руки прочь от неё, если только в этом не будет крайней необходимости, – предупреждает он жёстким тоном. – Скоро на ужин прибудет Альфа Ренар. Мне не нужны проблемы до его прихода.
Улыбка Мейсона от этой угрозы становится только шире, и он лениво пожимает плечами. «Как скажешь, Феникс. Мы будем паиньками».
Его взгляд снова возвращается ко мне, и я заставляю себя встретить его, отказываясь показывать страх. На его челюсти дёргается мускул, и я знаю, что он чует мой дискомфорт, как бы я ни старалась его скрыть.
– Не волнуйся, принцесса, – тянет он, делая шаг ближе. – Мы просто здесь, чтобы убедиться, что ты снова не попытаешься сбежать. Нельзя же, чтобы приз нашего альфы разгуливал на свободе, верно?
Феникс меняет позу, и в его груди рокочет низкое рычание. «Достаточно, Мейсон. Я серьёзно».
Но Мейсона это, похоже, не смущает. Он ещё мгновение выдерживает мой взгляд, его глаза блестят тёмным обещанием, прежде чем наконец отвернуться с презрительной усмешкой.
– Да-да. Я понял. – Он кивает остальным. – Располагайтесь, парни. Похоже, нас ждёт весёлая ночка в роли нянек.
Они расходятся по гостиной, занимая места на креслах и диване, словно хозяева. Я поджимаю под себя ноги, вжимаясь в подушки, будто могу раствориться в них.
Тодд, конечно же, садится на диван. Он на другом конце, но нас разделяет всего одна подушка, а его рука расслабленно лежит на спинке дивана, и его пальцы так близко, что могут коснуться моих волос.
Феникс бросает на меня последний взгляд – молчаливое предупреждение вести себя хорошо – и выходит за дверь. Как только он скрывается из виду, взгляд Мейсона снова находит меня, и та же жестокая улыбка играет в уголках его губ.
Я делаю дрожащий вдох, обнимая себя руками. Именно этого я и боялась – оказаться в ловушке здесь, в окружении людей, которые хотят использовать меня, причинить мне боль. Моё единственное утешение – знание, что Селена в безопасности.
Пока что мне просто нужно это вытерпеть.
– Разве ты не должна готовить ужин? – спрашивает Тодд, а я указываю на телевизор, изо всех сил стараясь игнорировать то, как его пальцы легко скользят по моему плечу. Дальше отодвинуться я не могу.
– Я смотрю, – говорю я, и на этом всё.
Я вижу, как оборотни переглядываются, и на лице Тодда мелькает лёгкое недоумение.
Они не привыкли видеть меня такой.
И это приятно.
60 Ава: Возвращение (2)
Когда Мама и Папа переступают порог, ужин не готов, потому что я ни разу не встала с дивана.
Я уже на второй серии марафона любимого сериала Селены. Тодд и двое его прихвостней пытались заставить меня готовить, но я их полностью игнорировала.
Любопытно, что они ни разу не попытались силой затащить меня на кухню. Раньше бы они так и сделали.
Не думаю, что дело в моём поведении. Они из тех, кто скорее выбьет из тебя дурь, чем отступит.
Значит, это приказ Феникса. Но почему? Что мне уготовано?
До моего ухода они собирались использовать меня как производительницу для стаи. В таком будущем меня бы не защищали от побоев. Значит, есть что-то ещё…
У меня сжимается живот. Неужели они знают про мой гон?
Должны знать.
Другого объяснения нет.
Если они знают, что у меня начался гон, то, скорее всего, они знают и о так называемом статусе «истинной омеги», который мне присвоила стая Клейтона.
И если они считают, что я ею являюсь…
Чёрт.
Когда входная дверь открывается, я не двигаюсь с места. Ни один мускул не дрогнул.
Я чувствую запах маминых духов ещё до того, как её каблуки начинают цокать по полу. Даже не глядя, я могу представить её недовольное лицо. – Ава Грей. Твой брат потратил столько времени, чтобы найти тебя и благополучно вернуть домой, а ты не можешь даже приготовить ужин в знак благодарности?
Я не отвечаю, не отрывая взгляда от мерцающего экрана телевизора.
– Можете идти, – говорит она, по-видимому, обращаясь к охраняющим меня оборотням. Я чувствую, как Тодд встаёт с дивана. Его отсутствие – облегчение, даже несмотря на то, что родители дома.
Папа идёт за ней, его широкая фигура заполняет дверной проём. Его взгляд находит меня на диване, и выражение его лица мрачнеет. Не говоря ни слова, он широкими шагами подходит и встаёт прямо перед телевизором.
Я откидываю голову, чтобы встретиться с ним взглядом, и не дрогнула. Его глаза впиваются в мои, в их глубине бушует буря эмоций. Гнев, разочарование и что-то ещё, что я не могу толком разобрать – возможно, намёк на настороженность.
Напряжение в комнате стало ощутимым, густым до удушья. Холодный взгляд Мамы буравит моё лицо, но я отказываюсь разрывать зрительный контакт с Папой. Я не струшу, не в этот раз.
Его челюсти сжимаются, под обветренной кожей ходят желваки. На мгновение я думаю, что он сейчас заговорит, обрушит на меня поток упрёков, которых я так ждала.
Но слов не следует. Он просто стоит, не сводя с меня глаз, словно ищет что-то, чего не может найти.
Затем он смотрит на Маму и говорит: «Закажи доставку. Альфа скоро будет здесь».
Торжествующую улыбку приходится прятать глубоко в душе. Нет смысла упиваться победой.
Я возвращаю взгляд к телевизору. – Так приятно видеть, что вы за меня беспокоились. Столько вопросов о том, как я, где была, в порядке ли. Какая любящая, заботливая семья. Мы так близки.
Ладно, может, мне тоже стоит научиться держать рот на замке. Когда это у меня успел отрасти хребет?
Но, честно говоря, родители возвращаются домой после того, как их дочь пропала, и не произносят ни единого слова, даже притворного беспокойства.
Двадцати лет такой жизни более чем достаточно.
Я не выдержу больше ни секунды.
– Ава, – предостерегающим тоном говорит мой отец.
– Бета Александр, – отвечаю я, отказываясь называть его отцом.
