Опутанная лунным светом: Без волка. Книга 2 - Lenaleia

Его бровь дёргается, а на челюсти напрягается желвак. – Я смотрю, за время отсутствия ты совсем выродилась. Сегодня я пропущу это мимо ушей, потому что ты через многое прошла, но не сомневайся, Ава, – когда прибудет Альфа Ренар, ты будешь вести себя прилично.

Будь здесь Селена, она бы повторила его слова насмешливым тоном, который заставил бы меня рассмеяться. Но её здесь нет, поэтому я просто делаю телевизор громче, но тут Мама выхватывает у меня из рук пульт и выключает его.

– Нельзя смотреть такую дрянь, Ава, – ледяным голосом отчитывает она. – Переоденься во что-нибудь более приличное. Ты выглядишь как бездомная.

Ехидство подсказывает мне несколько вариантов ответа, пока я смотрю на свои поношенные джинсы с дырками на коленях и ещё парой прорех на бёдрах и выцветшую футболку, которая знавала лучшие дни лет сто назад. Взгляд Мамы режет, она смеривает меня с головы до ног с выражением полнейшего презрения. Сама она, как всегда, одета с иголочки: на ней дизайнерское платье, за которое можно внести первый взнос за дом, а её шею и уши украшают со вкусом подобранные сверкающие драгоценности.

Я с лучезарной улыбкой провожу рукой вдоль своего тела.

– Это самый приличный мой вид, – говорю я, и каждое моё слово пропитано кривой усмешкой. – Поскольку у меня нет родителей, которые бы обо мне заботились. Я – сиротка в этой семье.

Я не успеваю даже заметить движение, как раздаётся пощёчина – резкий шлепок кожи о кожу, звенящий в тишине комнаты. Моя голова отлетает в сторону от силы удара, и я чувствую вкус меди – губа разбита. Перед глазами пляшут звёзды, а щеку пронзает жгучая боль.

Сила оборотня – это здорово, когда она у тебя есть. У меня её нет. А у Папы есть.

Я быстро моргаю, пытаясь прийти в себя, но отец уже нависает надо мной, его лицо исказила ярость. – Ах ты неблагодарная сучка, – рычит он, хватая меня за волосы и запрокидывая мою голову. – После всего, что мы для тебя сделали, ты так обращаешься с матерью?

Его слова сопровождаются брызгами слюны, летящими мне в лицо, и я инстинктивно вздрагиваю. – Сделали для меня? – удаётся мне выдавить сквозь боль. – Вы никогда ничего для меня не делали, кроме того, что превратили мою жизнь в сущий ад.

Ещё одна пощёчина, на этот раз такая сильная, что у меня клацнули зубы. – Мы дали тебе крышу над головой, еду на стол, – рычит он. – Мы защищали твоё место в этой стае. Мы искали тебя, когда ты ушла. И это, по-твоему, ничего?

Во рту вкус крови, но я не отступаю. – Крыша и еда? Это самый минимум, ублюдок. А где была любовь? Поддержка? Элементарная человеческая порядочность? Я что, просила меня рожать? Нет. Это вы трахнулись с Мамой и заделали ребёнка. Это вы обязаны обо мне заботиться. А я не обязана уважать таких дерьмовых родителей, как вы.

Его хватка на моих волосах усиливается, и он откидывает мою голову ещё дальше, обнажая горло. На одно ужасающее мгновение мне кажется, что он действительно попытается меня задушить. Но тут голос матери разрезает напряжение.

– Хватит, Александр. – В её голосе звучит скука, словно это очередная утомительная обязанность. – Альфа будет здесь с минуты на минуту. Нельзя, чтобы она была в таком виде.

Отец ещё несколько ударов сердца не сводит с меня взгляда, его глаза горят яростью, какой я никогда раньше не видела. Затем, с брезгливым хмыканьем, он отпускает меня, отталкивая обратно на диван.

Ко мне подходит Мама и холодным пальцем приподнимает мой подбородок, чтобы осмотреть лицо. – Выживает сильнейший, Ава. Мы сохраняли тебе жизнь, защищая тебя. Не плюй в это. Если бы мы захотели, тебя бы стёрли с лица земли, и никто бы не проронил и слезинки. А теперь иди наверх и умойся. И рубашку смени. – Она указывает пальцем на пятнышко крови, попавшее на мягкую ткань.

Затем они оба уходят, оставляя меня в гостиной в полной уверенности, что я сделаю, как они велели.

С моих губ срывается горький смешок, пустой и лишённый всякого веселья. Я утыкаюсь лицом в ладони и больше всего на свете хочу, чтобы Селена была здесь, со мной. Её успокаивающее присутствие, её непоколебимая поддержка стали бы спасательным кругом в этом удушающем месте.

61 Ава: Возвращение домой (3)

С Альфой Ренаром я сталкивалась нечасто. За всю мою жизнь он много раз бывал у нас дома, но родители всегда отправляли меня в комнату, не желая выставлять свой позор ему напоказ.

Сегодня все иначе.

Сегодня он сидит напротив меня за обеденным столом, а моя мать подает ему еду, извиняясь за ужин – который Феникс принес из городского ресторана. Кажется, все взгляды прикованы ко мне.

Я вижу, что Феникс и папа в ярости, но нет никакого смысла смотреть в их сторону. Незачем портить тот крошечный аппетит, что у меня остался.

Альфа Ренар – внушительная фигура, ростом значительно выше шести футов, с мускулистым телосложением, говорящим о годах боевой подготовки. Его каштановые волосы аккуратно подстрижены, а лицо выбрито; не думаю, что я хоть раз видела его в неопрятном виде. Он любит выставлять напоказ глубокие шрамы от когтей, пересекающие его лицо.

У оборотней шрамы остаются нелегко, но это не невозможно.

Как и все альфы, он обладает подавляющей аурой и уверенным видом, требующим уважения. Но в его глазах застыл жестокий блеск, от которого я съеживаюсь и боюсь встретиться с ним взглядом.

Он не прекращает на меня пялиться, даже когда разговаривает с остальными.

Я не отрываю взгляда от своей тарелки. Пронзительный взгляд Альфы Ренара буквально прожигает мне лицо, отчего кожу покалывает от беспокойства. Его взгляд задерживается на моей разбитой губе, на неестественном цвете моих щек. Они все еще пульсируют.

– Александр, – грубый голос Ренара нарушает напряженную тишину. – Что случилось с лицом твоей дочери?

Папа прокашливается, его голос напряжен от смущения. – За то время, что она провела вне стаи, она стала своевольной. Чтобы исправить такое поведение, требуется дисциплина.

От его слов у меня по спине пробегает дрожь. Я рискую взглянуть и вижу, как на лице Альфы Ренара появляется зловещее выражение. – Я об этом позабочусь, – говорит он, и от его тона по мне прокатывается лавина холода.

Взгляд Ренара снова возвращается ко мне, его глаза впиваются в мои с такой силой, что мне хочется сжаться в комок. – Так скажи мне, Ава, – произносит он голосом с темными нотками, – почему стая Аспен проявила к тебе такой интерес?

У меня сжимается горло, слова застревают на языке, словно свинцовые гири. Я чувствую вызов в его вопросе.

Они знают, что я была у стаи Аспен. Но как много они знают?

Если они знают все, а я солгу, то последствия…

Но если нет, и я расскажу им все – не будет ли это еще хуже?

Поэтому я лгу.

– Я не знаю. Я случайно оказалась в машине с какими-то оборотнями-изгоями, за которыми они гнались, и была ранена. После этого они обработали мои раны в качестве извинения. – По большей части это была правда, но по дернувшейся челюсти Альфы Ренара я вижу, что он знает, что я лгу.

От меня что, исходит запах лжи? Или все потому, что он уже знает правду?

Мой желудок скрутило, и я протыкаю вилкой кусок маслянистой жареной картошки, запихивая его в рот. На вкус она как картон. Мне приходится сдерживать рвотный позыв, медленно и методично пережевывая.

Если я буду есть, может, он оставит меня в покое.

Но он не оставляет.

– Ава, мы знаем, что ты омега, и что альфа силой сделал тебя своей парой. Мы дадим отпор, чтобы ты смогла вернуть себе свободу. Мы здесь все семья. Ты можешь с нами поговорить. – Слова Альфы Ренара были облечены в шелковое обещание заточения.

Ужас сжимает мое сердце, выдавливая воздух из легких. Он хотел использовать меня для размножения еще до того, как я покинула стаю. Если они решат, что я истинная омега, как это сделал Клейтон, я никогда не смогу избежать этой участи. Я качаю головой, отчаянно пытаясь опровергнуть его утверждения. – Мне никогда не присваивали стайный ранг. Я не омега.