- Добрый вечер… То есть… ночь. – Маргарита, смущаясь пропускает нас в номер.
Я поворачиваюсь к Алексею.
- Спасибо, что проводил, спокойной ночи.
- Погоди-ка, Полина. Как я понимаю, ночь не совсем спокойная. Куда вам надо возвращаться? Камилла – это же твоя племянница, насколько я помню? Ирина – сестра? Что случилось? Помощь нужна?
- Нет просто… - начинает дочь, но я её останавливаю.
- Рита, товарищу генералу пора отдыхать, он устал.
- Я не настолько устал. Когда вы должны вернуться?
- Мы должны…
- Рита!
- Мам, да я ничего, просто папа сказал… - хлопает глазами дочь, но я стараюсь не дать ей договорить.
- Сказал и сказал. Вернёмся. Когда сможем тогда и вернёмся. – поворачиваюсь к Стерху. – Алексей, спасибо. Иди спать.
- Полина, мы с тобой не договорили.
- Я безумно устала, прости. Я весь день на ногах.
- Я тоже. И всё-таки…
- Ты мужчина. Солдат. Генерал. Тебе положено.
- Мам, если вам надо – говорите здесь, я пойду спать. – снова начинает Марго. – Я спокойна, что ты тут и всё. Я вам мешать не буду. У нас две комнаты же. Проходите, товарищ генерал. У нас чай. И мы пироги купили.
Я смотрю на дочь не совсем понимая, что с ней.
Она никогда не вела себя так с чужими.
С мужчинами – точно.
Не то, что боялась, нет. Она с мужчинами-докторами как раз очень много в своё время общалась, увы, не по самым приятным поводам, но всё-таки это другое. А тут…
Военный. Взрослый. Незнакомый.
Конечно, Стерхов у меня красавец до сих пор.
У меня… Конечно же давно не у меня.
Я ведь даже не знаю толком как он живёт, с кем. Есть ли у него еще дети.
На самом деле не интересовалась.
Вычеркнула.
Словно умер он для меня.
Умер…
А он живой.
Живее всех живых.
Взрослый, красивый, сильный.
Генерал.
И Марго он явно нравится.
А я… я не совсем понимаю как к этому относиться.
- Марго, уже поздно, и товарищ генерал…
- С удовольствием выпьет чаю. Но твоя мама права, поздно и тебе пора спать. Полин, ты отправляй ребёнка спать, а я пока заварю чайку.
- Что? – смотрю на наглого Стерхова удивляясь тому, как он себя ведёт.
Он всегда был таким нахалом? На самом деле, да, всегда. А сейчас еще осмелел. Генерал.
- Есть идти спать, товарищ генерал. – смеётся Марго отдавая честь. – Так правильно?
- Так точно, только к пустой голове руку не прикладывают.
- К пустой? У меня она полная, у меня там ум! То есть… мозг!
- Пустой – значит без головного убора, без фуражки. У нас если на голове ничего нет делают так.
Он отдает честь одну руку положив на голову, другой козыряя.
Дочь смеётся.
- А если в голове ничего нет?
- А те, у кого ничего нет в голове обычно сидят в штабе.
Теперь смеются они оба, и я замираю.
Они похожи!
Господи! Они так удивительно похожи!
Моя Маргарита и мой… вернее… Стерхов.
Ямочки на щеке, губы, носы… даже глаза!
Это какое-то наваждение.
Это… этого не может быть!
Просто…
Нет, всё, я схожу с ума. Сегодня столько событий, столько всего, и…
- Рита, пойдём.
- Мам, да я могу сама, я же не маленькая, меня укладывать? Ты лучше товарищу генералу налей чаю. Он же герой!
- Герой? – переспрашиваю, не понимая…
- Мам! Конечно герой! Он ведь нашего Максима спас, понимаешь?
И тут дочка делает уж совсем непонятную для меня вещь. Она шагает вперед и обнимает Алексея!
Обнимает и всхлипывает.
- Спасибо… спасибо вам! Вы… вы правда герой! Вы такой! За Макса спасибо! Знаете, как я его люблю? Он у меня самый лучший брат! Правда, самый-самый! А вы теперь его спаситель! Вы ему… вы как второй отец, понимаете?
Второй… господи… если бы она знала!
Алексей смотрит на меня поверх головы дочери. Взгляд его такой беспомощный!
Говорит, осипшим голосом.
- Ну… что ты, малыш, ты что… Всё хорошо. Ну… какой я герой? Все герои. И Максим твой тоже герой. Они там… они там «мирняк» спасали… помогали. И сами выжили, что тоже важно.
- «Мирняк» - это кого? Мирных?
- Местных жителей, да. Мирных. Обычных. Спасли кого могли, многих. Не зря носят высокое звание курсантов… - он откашливается, понимая, что звучит это немного высокопарно, а я вижу, как блестят его глаза.
Его назвали героем! И кто? Моя дочь. И его сын тоже герой.
И он сейчас это осознаёт и чувствует. Я это понимаю.
- Всё равно. Вы мой герой. И точка. Можно же, мам? Можно товарищ генерал будет моим героем?
- Конечно можно.
- Можно. Если твой папа не будет против. – тихо говорит Стерх, а Марго…
- Папа не будет. Папа с мамой разводится. – её звонкий голосок звучит как выстрел.
О, господи…
Стерхов не сводит с меня глаз. И теперь в его глазах появляется выражение хищника. То самое, которое мне хорошо знакомо с самой молодости.
Хищник, который почуял добычу.
Охотник.
- Ты… Марго, ложись спать, правда, уже поздно, а мы с твоей мамой еще… чаю попьём.
Говорит, и я понимаю – не чай мы будем пить, ох не чай… и вообще… пить мы будем вряд ли…
Глава 18
- Значит, вот так?
- Стерхов, не начинай, пожалуйста…
- Я не начинаю.
Она головой качает, а я стою с чашкой чая у окна гостиничного номера, и чувствую такую лёгкость сейчас…
Да, да… даже странно.
Как будто второе дыхание.
Нет, третье.
Не знаю какое.
Новое.
Разводится.
Свободна.
Нет, ни хрена она не свободна. Она занята. Мной.
Она всегда была занята мной, только вот я…
- Только не проси меня ничего рассказывать, ладно?
- Я молчу.
- Ты не молчишь.
- Молчу.
- Ты так громко думаешь, что я слышу.
- Неужели? – усмехаюсь. Да уж, думаю я сейчас громко, однозначно.
И чувствую тоже.
- Полина, поехали со мной.
- Куда?
- Ко мне, в Москву. В Балашиху. У меня там квартира, земля есть в поселке генералов, надо строиться. Дом поставить.
Про дом мне давно мужики говорили. Все уже себе там усадьбы понастроили. Зимин первый был. Потом Фролов. Булатов…Поэтому и назвали «поселок генералов», потому что одни генералы кругом. Ну, есть еще пара пустых участков. Я всё думал, зачем мне дом, для кого? Я один. Ну, мать перевезу, хорошо, и дальше что?
А теперь вот есть то, что может быть дальше.
То, ради чего в принципе стоит жить.
Полина… женщина, которую намеренно похоронил в воспоминаниях и которая для меня единственная настоящая. Моя.
- Я устала, Стерхов, правда. Давай… давай спать, утро вечера мудренее.
- Я не могу уйти.
Подхожу почти вплотную сзади, смотрю на неё, на её макушку, на худенькие плечи, хрупкая такая и такая сильная.
Но женщина не должна быть сильной. Не должна.
Хочу, чтобы слабой была. Хочу, чтобы не нужно ей было вот так вот держаться, чтобы могла расслабиться, чтобы не волновалась, не переживала. Хочу, чтобы была счастлива.
- Стерхов, какой же ты…
- Какой я?
- Упрямый. Максим весь в тебя. Я всё детство его поражалась, насколько же он на тебя похож! Знаешь, у тебя всегда привычка была, если что-то не удавалось, не получалось с первого раза, ты вот так… набычивался, лоб свой вытягивал и… как бычок, рогами вперёд пёр. Так и он. Просто как торпеда.
- Упрямый, значит… Да, Полин, я упрямый, вспоминай. Если я что-то решил.
- Что ты решил?
- Решил вас забрать. Тебя. Сына. Дочь…
- Она дочь моего мужа официально.
- Я это понимаю. Но она и твоя?
- Моя, да… Чёрт… ты же не знаешь, да?
- Что я не знаю?
- Маргарита мне не родная, ну, по крови не родная.
Что? А вот это для меня новость. Серьёзно.
Как я это пропустил?
Да, я не следил за ней, за её жизнью. Тогда, когда решил, что она начала новую без меня, когда увидел беременную с другим. Не следил пристально.
